Жребий. Кенотаф

                Точно тень его невидимкою летает по Москве,
                ища приюта в созданиях рук своих!.. (Амфитеатров А.;В.)
                Прости, жребий пал на тебя (из записки убийцы)
               


Перейдёт границу у реки. Неприкаянный
бродит, не отбрасывая тени
Улыбнётся город: — Пустяки. До окраины
всё бежит вода и помнят стены
Жёлтый дом-то до сих пор востребован:
под завязку знати и отребья

В кабинете – силуэты: смерть и
шлейф большой беды от рук наёмника,
Склифосовский, горожане-дети
Кровь ручьём бежит из рукомойника

Перейдёт границу у Смородины. Намекает ли?
— Кто пренебрегает силой трения?
Редки экземпляры – уникальные
Родине видней – за что нам тернии

— А я не верю! – выкрикнет кузен покойного
Но выбрать на выборах решено покорного

На Канатчиковой даче – плаха разума
В Новоспасском тихо плачет век-скиталец
А в красном здании – совсем другой постоялец
И время – без тени страха пожирает память – по азимуту

Город, сводящий с ума своих боевых адептов,
кинется примерять, что на них надето:
пачки идиллий в перьях душных одилий ранки
лавры былых одетт канитель сюртуков припарки

Злой ультрафиолет подсветит стальные нервы,
сквозь прошивая портфели, портреты, меры,
коечку следующим застелет.

А я –  в скверик
возле Алексеевской больницы.
Там (даже не верится)
справили памятник бывшему главе города
Не столь монументальный, как рабочему 
с колхозницей и прочим
официальным лицам,
но зато – на пожертвования персонала. И – очень,
очень этим гордый!   


Бонн, 19 апреля 2026 г.