Трудное одиночество

Никто из нас в одиночестве не может быть полноценным человеком. Каждому из нас нужен его настоящий Другой, потому что мы не боги, а только иногда приближаемся к ним, стараемся приблизиться к ним.

Но почему же мы тогда говорим об одиночестве - что оно цельнее, вернее, правдивее, чем многие союзы вроде бы не одиноких людей? Потому что чаще всего эти союзы, несмотря на то, что они что-то дают нам, гораздо большее - забирают, извращают и скрывают в нас. Потому что чаще всего в этих союзах мы не даем друг другу волю и импульс быть самими собой, и даже ещё точнее - быть больше самих себя, раскрываться, перерастать себя, подниматься вверх, а наоборот, запираем друг друга в границах наших ячеств, да еще и так, что даже и они становятся нам недоступны.

Одиночество в этом плане знает себя. Люди, сбившиеся в кучу, сваленные в свои контакты, союзы, природно и социально привязанные друг к другу - не знают себя. Одиночество - больно. Да, оно - больно. Но оно знает о чем болит - о Другом, который раскроет меня, расширит меня, изменит меня навсегда. Но тесно примыкающие друг к другу люди ни к каким таким проблемам не имеют доступа. Они считают, что у них уже все есть. Хотя где - то краями и моментами они и чуют, что ничего настоящего у них то и нет, но этому чувству и этой мысли в них не в чем держаться. Они продают эти правдивые чувства и мысли с потрохами, забалтывают и всячески затирают их, чтобы жить не было так больно, как больно жить в одиночестве. Но жизнь и  есть в каком то смысле боль, страдание. И значит, они продают существенную часть своей жизни оптом и в розницу. И значит, они лгут. Они - лжецы. Они лишь по видимости достигают того, чего искренне хочет трудное одиночество.