Из Свето-наступление или Апокалипсис

                ПРОЛОГ
                A – alfa

                1

     Апокалипсис! Апокалиптический период!
     Как много об этом дум, мыслей, разговоров во все времена Новой эры. С тех самых пор, когда засверкало огоньками слов «Откровения Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное чрез Ангела Своего рабу Своему Иоанну».
      Последний же «свидетельствовал Божие и свидетельство Иисуса Христа, и что он видел».
      Но, что видел он? О чём свидетельство его, заслужившего право на – Иоанн Богослов, которому так к лицу великолепие Святой?
      «Блажен читающий и слушающие слова пророчества этого и соблюдающие написанное в нём, ибо время близко».
     Не это ли, в высшей мере справедливое, значительно умножило количество мысленных потоков и словесных рек в зримые нами времена, когда на планете второе тысячелетие Христианской эры, оканчивая свой бег, уступает место третьему тысячелетью, с его арифметическим началом дней двадцать первого века. 
      Но почему так преумножилось море дум о Божественном Апокалипсисе в эти времена на стыке веков?
      Почему вдруг так забурлили потоки мыслей, разлились реки словес об этой Божественной сути? Неужели для того, чтобы, подмывая берега накопленных знаний, привести то добро к обрушению? Или чтобы смыть быстрым током  р е ч и с т ы х  в о д  все те благие насаждения, что были взлелеяны человечеством в плане высокой нравственности и морали?
      А может быть, нечто иное, значительно более важное, имеет место быть здесь, гарантируя открытие глаз на то, как нивы душ людских подготавливаются к восприятию семени Высшего знания о Богом званном и Богом избранном? 
      Кто знает то? Кто может ответить хоть на малую толику вопросов, множественность которых увеличивается с момента постановки первого из них: что такое Apocalipsis *?
      Именно такое оно, это слово языка древних эллинов, на котором и был писан труд «Откровение», как, собственно, и весь Новый Завет. Вот почему и предлагаю в своих трудах, опираясь на плечо Логоса, рассматривать словесную правду Святого Писания с позиции именно этого, славного живостью своею, языка. Языка просвещённого человечества той недавней, но такой далёкой поры, когда, Божьей волей, взошла, сияющая светом Нового Знания, Звезда, справедливо называемая и ныне – Вифлеемская.

      Когда-то, в первой части книги «Освящение на Равенство просвещением или ХРИСТИАНСТВО», которую, следуя душевному порыву, назвал «Иоанн Креститель», я постарался не бездоказательно обосновать правомочность исследования Святых Писаний основываясь на том языке, которым волей Вышней та правда была увековечены авторами их. Там же попытался доказательно объяснить, почему следует уделять внимание тем, или иным словам в большей степени, не принижая значимости иных, которыми могущественный LOGOS балует нас, ежедневных посетителей храма Его и вдумчивых просителей насущной хлебной истины Небесно-Царствия Его.
      И сейчас, как уже много-много дней, я молю Его Словесное Величество не оставлять меня милостью Своею. И… оказать мне, взявшемуся за сей гуж, всяческую помощь, чтобы ни пред людьми и, тем более, пред Самим Божественным Началом, моя (хотелось бы надеяться) не затемнённая незнанием душа, мой (хотелось бы верить) не блуждающий в низости дух и мой (хотелось бы думать) не хилый разум, вдруг триедино не запричитали: увы, не дюж!   
         
     Что же касается правильности или ошибочности такого моего подхода к исследованию трудов евангелистов на греческом языке – о том каждый имеет возможность рассудить, знакомясь с тем моим трудом.
      Будет ли желанным знакомство с вышеупомянутым «Иоанн Креститель», или же, за неимением времени – нет, на то воля Бога, с Его Отеческим участием в формировании велений души человека.
      Но, как бы там ни было, я призываю, созерцая умом красоту Святых Писаний, ни в коем случае не лишать себя счастья постижения, как учит Святая Церковь, сердцем истины их. Ибо, возведённая в степень сердечности, разумность никогда ещё не мешала человеку восторгаться божественным светом, в том числе и пророчеств. Особо библейских, одним из которых Иоанн Богослов, не просто украсил наш мир, но и значительно развил мыследеятельность думающего человечества, цель и мечта которого были и остаются – Духовная Высота - Божья Высь - Господняя Вершина. То бишь те ориентиры, откуда не может быть ниспослано ничего устрашающего, ничего пугающего, тем более, могущего навредить душе. Напротив, такие Вершины, как блистали, так и блистают – Всенаправленным Спасением; как сияли, так и сияют – Вседержительным Сохранением.
      А посему – «Апокалипсис», то есть – «Откровение», но с точки зрения слова. И с полной уверенностью в том, что радость эту Логос сподобит усилить высоконравственной сердечностью и высокодуховной моралью твоей, мой Читатель, не спорящий с Идеями и Идеалами из разряда Даров Святого Духа!

      Apocalipsis.
      Если не приставка «apo», то нам бы напомнила о себе мифологическая богиня Калипсо, что скрывала силой своей (но так и не удержала в границах своей власти) Одиссея. Да, того героя, что не без помощи богини разума Афины вернулся, в строго определённое главным Олимпийцем время, к горячо любимой жене. Своей Пенелопе, имя которой и стало с давних времён символом верности тому, кому однажды, раз и навсегда, отдано сердце, горящее любовью на красивом фоне благоразумной верности и рассудительной надёжности.
      Это тот самый, любимец Паллады, силой кого разгромлена жадная свора  ж е н и х о в,  набежавшая, когда оставил свой дом его хозяин. Набежавшая из ближних и не далёких одноязычных(!) пределов, и... с большим старанием и великим рвением расхищающая и проматывающая добро. Добро, смею заметить, не только материальное, накопленное в Отечестве, в отеческом доме – аргонавта Лаэрта. Героя, теперь престарелого человека, выброшенного этой женихающейся братией на задворки – доживать в нищете и унижении свой век, проливая слёзы о так рано «покинувшим свет» сыне.
      Нет в доме отчем родного Лаэртида. Скрыт он Калипсо, которая «держит его уже много лет». И хозяйствует бесстыдно и бессовестно, нагло и цинично, мерзко и подло (о, как похоже всё это на иное, гораздо более позднее время), отуманенная вином успеха, бессердечная сволота со своими надеждами в их дурном властно-грабительском деле.
      Совсем неслучайно, что имя «богини богинь», как называл Гомер, укрывающую Одиссея, Калипсо, соответствует своему назначению. Вглядитесь: на языке эллинов kalipto (калипто) означает – покрывать; в эпосе оно имело смысл – скрывать, затмевать; а в переносном смысле – сокрывать, укрывать. Но – это богиня. А значит, всё творимое ею во благо высокого. Собственно, и то находит отражение в её имени, которое можно представить в виде: добро, благо (kalo) высокого, высшего (ipsos) порядка.

      Однако, прав будет каждый, сказав: «Оставь Гомера в покое. Там – Калипсо, а здесь Apocalipsis. И сие есть совсем иное в сути своей».
      Что ж, это столь же верно, как и то, что оба автора выше означенных произведений были знатоками языка, на котором думало-говорило-творило образованное человечество тех дохристианских и начала христианских времён. И кому как ни им было знать, что в сложных греческих словах приставка «apo», практически, полностью меняет значение слова, к которому оно приставлено, на обратное. И более того, ею указывается на конец действия; удаление от предмета; и даже – отрицание.
      Таким образом, союз «apo» и «kalipto» указывают на: конец сокрытия; окончание затмения; конец скрытности…
      Как видим, словом достаточно ясно характеризуется некий период, когда пред очами разумных существ развернётся экран божественного откровения, где и предстанут пред взором не слепых удивительные картины. Нет-нет – не конца света, а окончания действия сокрытия всего и вся под небом Божьим. И эти картины правдиво расскажут обо всём, что скрытным своим пребывало до времени этого чудесного Откровения, будь то:
      - глубина и темь  у щ е л ь я,  или заоблачная высь  г о р ы;
      - весёлая зелень  л е с а,  или мрачная путаность  ч а щ о б ы;
      - голова с трудолюбивым или ленивым, с доблестным или трусливым, с активным или безразличным, с острым ясным или притупленным умом;
      - сердце с его пламенно-благими, или (не дай Бог!) огненно-злыми стремлениями;
      - душа с ея живейшей теплотой, или (спаси, Господь!) мёртвым хладом.

      Но, всё сказанное ещё более усиливает позиции и без того трудно-ответных вопросов. И, чтобы разумность наша в этом плане не потерпела поражения, предлагаю не медля посетить библиотечные архивы Логоса, где радушие Его служителей, уверяю вас, окажет нам мощную поддержку в честной битве с невежеством.

      Как известно исстари и как было отмечено ранее, греческое «apocalipsis» новозаветно не спорит с русским «откровение». И это весьма справедливо. Ведь, чтобы покончить раз и навсегда с укрываемым, затемняемым, скрываемым и т.п. необходим, открывающий на всё глаза, откровенный разговор, что и повёл Иоанн Богослов, передавая нам «Откровение Иисуса Христа, которое дал Бог Ему...».
      Подводя предварительный итог, не греша против истины, можем сказать, что, рассуждая о времени Апокалипсиса, мы глаголем о славном периоде:
      - конца действия сокрытия, то есть – раскрытия всего и вся;
      - конца действия укрывания, то есть – срывание покрова, с целью выноса на свет Божий всего и вся обо всём и обо всех;
      - окончания действия скрытности, то есть – открытость, если хотите, гласность с откровенностью разговора обо всём и вся;
      - окончания действия затемнения, то есть – освещения всего и вся, а стало быть, и просвещения во всём многообразии того, что имеет и Божественно-высшую природу, и ту, иную, о которой мы судим, как о низменной. И здесь считаю важным заметить, что не случайно: «Был Свет истинный, который просвещает всякого человека...».

      Но, что именно должно быть раскрыто, выявлено, освещено в течении этого, позволю сказать, божественно-планового апокалиптического периода? На что конкретно открывает глаза просвещаемого Божий Апокалипсис, уже одно имя собственное чего на многих нагоняет страх? Страх, смею заметить, не благоговейный, но от ожидания чего-то ужасного, что должно – о, невежество! – страшно отомстить, жестоко покарать и даже – о, слабость ума! – убить, уничтожить, увлечь в небытие.
      Чтобы ответить на эти вопросы и на ряд иных этого же толка, предлагаю не сбрасывать со счетов, что НАЧАЛО все раскрытию и все обнажению в процессе откровенного разговора, положено Иисусом Христом. А с тем и то, что этот разговор по душам ведётся, образно ли, прямо ли, но, по-богословски, словом. А посему приглашаю путём проникновения в саму глубину слова разобраться, да обстоятельно, в том, какие цели преследуются благотворной прожекторной мощью Божьего Света. А вместе с этим и в том:
      - чему не удастся оставаться сокрытым при весьма сильной степени освещённости;
      - что неизбежно будет проявлено, полностью раскрыто этой всепроникающей световой силой и откровенно ею явлено.

      Пред кем? Кому? Зачем? Почему? С какой целью?
      Конечно ж, в первую очередь, пред Ним и Ангелами Его, Кто Дал Откровение Сыну Своему возлюбленному, чтобы рабам Своим показать, чему надлежит быть вскоре.
      Что же касается – «Кому и...», то об этом и, верю, о многом ином двадцать две главы книги этой с прологом «A» (альфа) и эпилогом «O» (омега). Книги, нет – не о светопреставлении, но о Свето-наступлении Откровением Иисуса Христа.
_____________________    
   * Здесь и далее греческие слова английской транскрипцией, в силу невозможности представить на «Стихи.ру» их греческими буквами, со всем отсюда исходящим в плане ударности слогов и другого, касаемо правописания.