Сергею есенину

Уж мне ль судить великого поэта, всего в тридцатник вдруг закончить жить —
Лишь десять лет серебряного века пеньковую петлю вязала нить.

Где разухабистость, пылавшая когда-то, поэт деревни весь истлел и стих.
В кудрях игривых потускнело злато, веселых песен не рождает стих.

Конечно, не сравниться мне с тобою, меняет время моду, стиль и мысль.
Не пела песен я ни сукам, ни корове. А в общем, как и ты, прос...пала жизнь.

Столицы манят дорого-богато. За ваши деньги — вам любой каприз.
А в селах всё, как прежде, как когда-то: ты для нас дворовый гармонист.

Ватагой шумной, струнный наш Есенин, гитары разрывали свет зари.
Над Амуром, над игривой Зеей мы песней провожали корабли.

Провода, нависшие петлею, напоминали, как погиб поэт. —
На перекрестках фонари, качаясь, с укором нам поскрипывали вслед.

К рассвету возвращались по задворкам мы громкой разухабистой гурьбой.
Эх, и гульнули б мы с тобой, Серёга, но разделило время нас с тобой.