Помню хорошо. В родных местах

 Продолжение. Начало здесь: http://stihi.ru/2026/04/21/7267


Я взял фотоаппарат и решил ещё раз обойти село Салобеляк, где я родился, где прошло моё младенчество. И не только младенчество, но и детство связаны у меня с этим селом.
Как-то вошло в традицию, что в детстве я каждый год гостил в этом селе у родственников. Каждое лето меня вдруг начинало тянуть сюда, я приходил или приезжал, и странно, в первый же день меня начинала охватывать ужасная скука. Я брал какую-нибудь сто раз читанную книжонку и читал. Потом 3-4 положенных дня проходили, и я убирался восвояси.

На этот раз я приехал сюда со специальной целью - хотелось кой-что увековечить на память. Поэтому я открыл бешеную стрельбу из фотоаппарата. Расстреляв по всевозможным объектам памяти 36 кадров плёнки, я вернулся домой, чтобы перезарядить аппарат и, перезаряжая, обнаружил, что все снимки были сделаны на один кадр. Однако я не впал в уныние. Устранил технические причины и переиграл всю игру сначала.

Потом мы с двоюродной сестрой пошли в деревню Бугрушки, где на корню догнивал дом моего деда Ивана. В детстве я неоднократно бывал в этой деревне.
Я думал, что дом нужно обязательно сфотографировать, потому что по всем признакам через год можно будет сфотографировать только место, на котором стоял дом. Мне уже рисовалось несколько хороших кадров под названиями "Хозяин пришёл", "Старая собственность" и т.п.

По дороге в деревню мы пересекли овраг, носящий название Кереметища (от марийского языческого бога Кереметь). По преданию, этот овраг лет 80 назад был покрыт густым строевым лесом, в котором и стоял марийский идол Кереметь. Потом этот лес был куплен у марийцев вместе с идолом неким предприимчивым попом-миссионером за 12 вёдер водки. Вечером вся марийская деревня страшно напилась, а наутро недремлющий и тоже пьяный поп-миссионер обратил их в христиан и нанял для порубки Кереметища. Срубленный лес был им весьма выгодно продан, а бога Кереметя он собственноручно изрубил топором и целую неделю топил им печь.

Размышляя об этой давней истории, я не заметил, как мы подошли к самой деревне и уже несколько минут шли под перекрёстным огнём самых любопытнейших взглядов работающих жниц. Все они при нашем появлении бросили работу, у каждой на языке висел вопрос. Наконец одна из женщин не выдержала и закричала моей сестре:
- Клара, это не Фёдора ли Ивановича сын?
- Да, - уныло ответила сестра.

Я знал, почему она отвечает уныло. Знал также, что сейчас...
- Клара, это не Фёдора ли Ивановича сын? - торопливо открыв окно, вопросила какая-то тётка.
- Да...
- Большой какой! А ведь я вас во-от каким знала... Вы тогда ещё...

Мы поспешно пошли дальше. Но торопливо раскрывались окна, и уже вслед нам звучал всё тот же вопрос.
"Это не Фёдора ли Ивановича сын?" - эта фраза преследовала меня всегда, когда я прибывал в родные места. Если я шёл с отцом, то его спрашивали:
- Это ваш сын?
- Сын.
- Большой какой!

"Большой какой!" - это тоже говорили всегда. Говорили, когда мне было 6 лет, говорили в 12, говорят сейчас, уверен, что скажут, когда я забреду сюда стариком со своими внуками.

Если я шёл с дядей, то подобный вопрос задавали ему и снова восхищались: большой какой!

Если я, наконец, шёл в одиночестве, то всё равно находились люди, которые изрезав меня своими взглядами вдоль и поперёк, вопрошали куда-то в пустоту:
- Уж это не Фёдора ли Ивановича сын?

Или прямо спрашивали меня об этом. Я почему-то смущался и отвечал: да, сын и поспешал уйти.

И на этот раз повторилось то же самое. Я хранил каменное выражение лица, а сестра беспрестанно ответствовала: да, да, да...
- Скажи: нет, для разнообразия, - злился я - или скажи, что я не сын Фёдора Ивановича, а сын Ольги Николаевны.

Наконец мы дошли до родового гнезда. Дом имел весьма неказистый вид: всё провалилось и продолжало проваливаться. Я сделал несколько снимков, а потом мы задами, скрываясь от жителей, чтобы не слышать надоевшего вопроса, выбрались из деревни. Придя в село я обнаружил, что единственное, чем я могу заняться, это почитать "Приключения Тома Сойера".
На следующий день я уже держал путь в Яранск.

Продолжение следует

На фото: деревня Бугрушки