Новокузнецкие

Не скули.
Тебе совершенно не идет надрывный тон.
Я не верю в фасадный плач и искусственный стон.
Мне тошно слушать про «костюм», что режет тебе плечо —
Ты сама его кроила. Сама выбирала: как, где и почём.
А «взрослый мир» — нормальный ход вещей.
Ты в нём на месте. Вписана и симметрична.
Не нужно пафосных речей —
твой выбор до смешного прозаичен.

Жри свою хваленую совесть, мешая с омлетом вину.
Зажимай моё имя в зубах. Глотай его как блесну.
Пусть оно жжет пищевод. Пусть станет единственным
Внутренним сбоем —
напоминанием о том, как ты струсила
и зря дорожила покоем.
Твоя «заусеница» — мелкий, изящный фетиш.
Способ цепляться за жизнь, пока в кровате своей скулишь.

А в однушке всё так же сквозит.
Всё так же, как было «до». Вещи стоят на местах.
Мой мир не разрушен, но Айзек не липнет к стенам.
Я выветрил запах твой, выбросил лишний хлам.
Я трезв. И смелость не требует порций сухого.
Здесь снова греют пол босые ноги.
Не твои.
Ту надежду, что ты мне в ладони когда-то вложила —
Ложную, как ты, — я впредь не кормлю.
Истощил.
Сжёг «Новокузнецкие мосты».

Ты в правильной квартире? Ну так и держись
За увлажнитель и за ряд обрядов.
За свой уютный могильник — быт держись,
За скуку предсмертных мук,
колечки на пальцах
И всё, что «должно быть рядом».

Спи, мой заложник порядка и «верных» вещей.
Твой мир обустроен. Он стоит того.
А ты стоишь его. Ты — его лучший воин.
Знай:
из всех моих проигранных сражений —
Ты самое печальное.
И самое пустое.