Помню хорошо. Страдальцы

Продолжение. Начало здесь:http://stihi.ru/2026/04/21/7267

СТРАДАЛЬЦЫ

От Казани до Яранска, куда я ежегодно ездил на каникулы, не более 300 км. Расстояние невелико, но путь этот всегда был тяжёлым. Во всяком случае принцип "сел да поехал" к моим путешествиям отношения не имел. Дело в том, что от Казани до Йошкар-Олы можно было добраться на поезде. А далее к услугам путников предлагался екатерининских времён тракт - 80 км и право добираться до Яранска какими угодно способами.

Дорога в те времена была ужасна! Не раз её покрывали деревянной торцовкой, благо лес был под боком, но через год-два деревянные чурки сгнивали и на дороге появлялись такие выбоины, что водители предпочитали ехать не по "благоустроенной дороге", а возле неё.

Дорога зияла ямами, колдобинами, ухабами и прочими прелестями, равно ненавидимыми как шоферами, так и несчастными пассажирами. Дожди делали дорогу почти непроходимой для машин, а зимой между Йошкар-Олой и Яранском из-за глубокого снега прекращалось всякое автомобильное движение.

Налаженного пассажирского сообщения в те времена вообще не существовало. Нужно было искать попутную машину и найдя её, 6-8 часов, а то и больше, трястись в кузове, чуть не ломая кости от неожиданных ударов и замысловатых прыжков машины. Когда страдалец наконец добирался до дому, он еле-еле ворочал ногами и три дня не мог сесть.

А студентам приходилось по несколько раз в год переносить эти неудобства. Выручала молодость и привычка.
Вот наконец сдан последний экзамен. Я получаю отпускное удостоверение, хватаю чемодан и бегу на вокзал.

Кстати, заметили ли вы, что пассажир несколько отличается от обыкновенного человека, не собирающегося никуда ехать?

Пассажир это существо, легко поддающееся панике по самому пустяковому поводу. Получив билет, он стремится как можно быстрее попасть в вагон, занять место, чтобы хоть немного успокоиться. Но не тут-то было! Усевшись, он неожиданно обнаруживает, что потерял свой билет. Страшно взволнованный, дрожащими руками он лихорадочно обыскивает свои карманы и наконец, полный радостного недоумения, замечает, что всё это время билет был в его руке.

Вообще ехать - это значит паниковать. Пока вы дома упаковываете свой чемодан, вы ещё человек. Но как только чемодан упакован, всё человеческое слетает с вас и вы превращаетесь в паникёра - пассажира. Человеком вы станете только тогда, когда швырнёте надоевший чемодан в пункте назначения.

На этот раз я приобрёл билет без особых препятствий и суматохи. Прохожу в вагон. Прекрасно! Попался вагон с полками. А то иной раз приходилось попадать в такие вагоны, что всю ночь дремлешь, положив голову то на плечо соседа, то на чемодан и болтаешься из стороны в сторону, пока удар о стену или о какое-нибудь железнодорожное приспособление не вышибет из тебя дремотную одурь.

Я забираюсь на полку, дабы узаконить перед присутствующими своё право на неё. Поезд трогается. Тащится он очень медленно, останавливаясь у каждого телеграфного столба. Я стою в тамбуре и курю. Рядом стоит какой-то дядя и выпучив глаза, рассматривает меня. А я действительно представляю из себя весьма любопытный ультра дорожный вид. На ногах у меня холщовые туфли, вкривь и вкось зашитые белыми нитками. Под грязные и мятые штаны заправлена сомнительной чистоты футболка. Такая одежда на мне из целесообразности, ибо путешествие до Яранска способно превратить в тряпку любой костюм. Умнее прыгать в грязь в старых туфлях, которые по приезде можно сразу выбросить, нежели в лакированных башмаках.

Моя физиономия вполне соответствует одежде. Она заросла мерзкой рыжеватой щетиной. Громадная шевелюра на голове встала дыбом и весьма напоминает запущенное грачиное гнездо. Дорожная пыль и дымок паровоза внесли в состояние моего лица свою лепту. Я с удовольствием рассматриваю себя в дверном стекле. По моему мнению, у меня вполне законный дорожный вид, но взглянувший на меня пассажир решает по-иному. Для начала разговора он просит у меня прикурить, а потом сочувственно вопрошает:
- Из заключения едете?

Конечно, позорно, что студент-юрист принят за какого-то разбойника, но поскольку уж так, то для того, чтобы доставить собеседнику удовольствие и не разочаровывать его, я утвердительно киваю головой.
- А где отбывали? - интересуется он.
- На Колыме, - фантазирую я.
- На Колыме? Хм... - весь проникается любопытством визави. - Ну и как там?
- Ничего...

Дядя мнётся. По всему видно, что ему не терпится узнать: за что? Но пока что он ещё крепится.
- И много отсидел?
- Шесть лет.
Глаза дяди - полное воплощение беса любопытства. И он не выдерживает:
- А за что?
- За убийство! - рублю я.
- Да... эээ...ааа... - он издаёт ещё целый ряд невразумительных звуков.

Поезд останавливается, и мой собеседник, опасливо косясь на меня, выходит. А я остаюсь размышлять о дорожных страданиях. Медленно и лениво тянется время. Наконец поезд достиг нужной мне станции. Первый этап путешествия окончен. Далее самое трудное. Надо найти машину и добраться до Яранска.

На вокзале яранских машин нет. Значит теперь нужно где-то переночевать и уже с утра заниматься поисками.

Раньше в случае вынужденных остановок мы ночевали под открытым небом, если не было дождя и ветра. Потом мы ночевали у какого-то старичка, когда-то проживавшего в Яранске. Он брал с нас за ночлег по червонцу с носа и вдобавок надоедал расспросами о своих яранских приятелях - стариках и предавался  воспоминаниям. Расспросы нас особенно тяготили, потому что никто из нас не знал упоминаемых хозяином стариков, но из вежливости все делали вид, что знают и фантазировали о их житии в меру своих способностей.

В последнее время я не пользовался гостеприимством старца, а ночевал у родственников. К ним я и потащил свой чемодан. А утром вместе с другими студентами и гражданами, желающими попасть в Яранск, околачивался в конце города на выезде на яранский тракт.

Мы лязгали зубами на утреннем ветерке и ждали попутку. Небо было густо обложено тучами. Вчера и позавчера был дождь. Наверное и сегодня будет. Всё это очень уменьшало шансы доехать до родного города.

Мимо нас часто проходили машины и каждую мы провожали тоскливым взглядом.
Только к полудню показалась уставленная бочками машина. Сердца ожидающих радостно дрогнули. Предчувствие не обмануло. Действительно машина направлялась в Яранск. Она остановилась и немедленно началась беготня вокруг неё. Все забрасывали чемоданы и барахлишко, торопливо влезали сами. В какую-нибудь минуту вся свободная часть кузова была густо набита пассажирами, многие из которых паниковали: а вдруг высадят?

Было чего опасаться. Неожиданно появился какой-то чин из автоинспекции и приказал всем покинуть машину. Он сообщил, что сейчас продаст 10 билетов до Яранска и все пятнадцать человек бросились к нему. Билеты продавались утомительно долго. Инспектор что-то внушал шофёру, шелестел бумагами и деньгами.

Наконец двинулись. Разместились кто как может. Кто на бочке, кто под бочкой, кто на чемодане, а кто и вовсе на полу кузова. Нас бросало как слепых котят в закрытом ящике, било и ушибало, но все были довольны тем, что едут. А когда машина делала бешеный скачок, все падали друг на друга, а потом ощупывали себя - целы ли кости и не развалились ли чемоданы.

Впрочем чемодан это пустяк. Однажды мы ехали на каких-то ящиках, откуда исходили престранные шумы. Что это были за шумы, выяснилось, когда ящики были раздавлены на очередном ухабе и оглушённые их обитатели - маленькие поросята - разбежались по кузову с визгом и хрюканьем.

Вот уж было горе у владелицы этих поросят! Всё произошло в абсолютной темноте и некоторых хрюшек задавили насмерть.
- Оно и лучше! - утешал владелицу дядя, под огромным задом которого наверняка нашли преждевременную смерть два-три поросёнка. - Оно и лучше. Резать не надо. Обдирай и ешь!

Но владелицу поросят это мало успокаивало. Мы уже давно покинули машину, а во след нам всё ещё нёсся её горестный вой.

Вот наконец село Оршанка. Районный центр. Здесь традиционная остановка возле чайной. Шофера отправляются закусить. Мы тоже заходим в заведение хлебнуть горячительных напитков, а потом долго ждём, пока вернутся водители.

Почти сразу за Оршанкой начинаются лесные ужасы. Не едем, а плывём. Через каждые полчаса пассажиры выскакивают из кузова в грязь, подкладывают под колёса ёлки и палки, пытаясь вынести машину из роковой ямы. Все грязны до такой степени, что кажется только что искупались в придорожной канаве.

Дорога ужасна, её даже нельзя назвать дорогой. Тем не менее мы всё-таки движемся. Километров через десять нам загораживает путь встречная машина со спиртом, утонувшая в грязи. С великим трудом удалось извлечь злополучную машину и разъехаться.

До города оставалось ещё 12 километров. Водитель остановился, вылез из машины и прогнусавил:
- Рассчитаемся, товарищи! По тридцатке!
Вот уже вдали показались церкви Яранска, замелькали пригороды. Стоп! Путь окончен.

Потирая избитый зад, я вылезаю из кузова и взваливаю на плечо чемодан.
Всё-таки доехали, страдальцы!

Продолжение следует

На фото: В дороге от Йошкар-Олы до Яранска