Морок

Когда сгустился морок — и закат
свинцовым небом лёг наперекрест,
безгласный лик — как страж немой у врат —
разверзся, словно мёртвый благовест.

Но ночь слепа — и костная рука
крестом над теми, кто во тьме не спит;
и хищный ток — из тёмного зрачка —
не ввысь, но в бездну, где венец сокрыт.

В высокой башне — старец отрешён,
в глазницах — дым и след угасших сил,
и взгляд его — со всех своих сторон —
пространство неродившихся светил.

Там в зеркале творения — тайник
того, что здесь утратило черты:
над бездною застыл безмолвный крик —
изнанка мира, голос пустоты.

Путь по спирали вниз — по небесам,
во тьме глухой, где исчезает плоть,
и душу мира режет пополам
когтями чёрными полуночный господь.

«Быть» сведено к безгласному зерну,
и сходит свет как в собственный распад,
скользя безмолвно к ледяному дну,
где нет уже ни граней, ни преград.

И храм, как остов, пуст и обнажён,
алтарь врастает словом в лёд глубин,
и разум спит с запамятных времён,
как агнец — смерть, средь пустоты руин.

И нерождённый Сын появится из врат,
как чуждый штрих на копоти лица,
уже распятый — как виденья знак,
во тьме лишённый смысла и венца.

И взгляд его — невыносим и пуст,
как зов небытия с той стороны,
два сердца — черноцвет и среброуст —
сойдутся два провала пустоты.

И вниз падут, как порванная цепь,
меж небесами, звеньями в провал,
исчезнет мир, как собственная тень,
скользнувшая во мрак немых зеркал.

Сожмётся в точку — лик и страж у врат,
и бытие — лишённое основ.
В пространстве — что не принял ад —
одна лишь мысль — морок, где нет слов.