В Монреальском павильоне на ВДНХ

Огромный дом из стекол и опор
И пола, что поднят на высоту.
Я в нем один,
Хоть ни электрик, ни монтер,
И постигал земную красоту.
И не было вокруг ни лиц, ни судеб,
Лишь пыльный эскалатор
Молчал лет десять,
Замыкая круг.
Сквозил сентябрь в окна
Многозвучьем песен,
Душе даруя радостный испуг.
И пол подрагивал
Как будто в унисон.
Он жил, дышал
На трепетных развесках,
И стекла преломляли небосклон,
И крыша к небу выгибалась резко.
А осень за туманами туман
Выстраивала даль и золотила.
Внизу у парка оставался ресторан,
У горизонта вышка к небу уходила.
Я был так счастлив!
Мощный пол,
Рассчитанный на многолюдье нравов
Пустыней был,
Иль был он чей-то стол,
Иль был огромною ладонью правой?
И я подумал:
А ведь можно жить
Вот на такой
Невиданной ладони,
И солнце преломленное спешить
Разгадывать в узорах посторонних.
Так искренне давать им имена,
Следить их путь,
Как огибая вышку,
Они кладут живые письмена
На гладь пруда
Как в зеркало, чуть слышно….
И музыкой,
Что бредит ресторан
Не сбить их четких и глубоких линий,
Из них засветится в ночи Альдебаран,
И утром вспыхнет многоточье лилий….

А пол опять так трепетно дрожит,
Он ловит ритм загадочной Вселенной,
И к Солнцу преломленному спешит
Припасть какой-то путник утомленный.