Молитва любящих

Когда замолкают и письма, и звуки,
И время как будто ломается в такт,
Война забирает не только разлуки —
Она вырывает из жизни
Как злобная стая собак.

Татьяна… двенадцать… косички и детство,
И папа уходит — «вернусь, подожди»,
Три года — в конвертах тепло по соседству,
Три года — надежда стучит из груди.

Но звонок среди дня — как удар без пощады,
И плач материнский — как приговор…
И в эту секунду, без слов и без взгляда,
Она повзрослела… на вечность с тех пор.

Отец — только снимок, застывшая память,
Где он ещё жив, где он рядом, где свет…
А в жизни — лишь боль, что не высказать маме,
И детства, которого больше уж нет…

Оксана… ей двадцать… но сердце — в дороге,
Она всё ждала, что вернётся Артур,
Он с детства был смелым, как будто от Бога,
И мир освещал, как весенний лазурь.
«Ты крестной им будешь», — смеялся он тихо,
«Когда всё закончится — заживём…»
Но время застыло в безмолвии диком —
Ему двадцать пять… и навечно на том.
Не будет ни дома, ни детского смеха,
Ни слов, что когда-то согрели сестру…
И ночь для неё — это вечное эхо,
Где шаги не звучат… и не ждут поутру…

Марьяна… молитва вплелась в её пальцы,
Тридцать пять — и трое глядят ей в глаза,
Каждый день — как по лезвию, страшно сорваться,
Каждый звонок — это чья-то гроза.
«Только бы жив…» — и дыханье срывалось,
Когда неизвестный мигал на экране…
Но страх, как предчувствие, в сердце остался —
И правда пришла… и разбила камнями.
Мир рухнул без звука — как будто без права
Остаться хоть чем-то, хоть тенью себя,
И трое детей… её боль и расправа —
Как им объяснить, что не будет отца?..

Она их обняла — как будто спасала
От мира, где смерть говорит вместо слов…
Но в этих объятиях жизни так мало,
Когда в них навеки уходит любовь…

Екатерина… вся жизнь — через раны,
Без мужа растила и дочь, и сынка,
Он стал её силой, её капитаном,
Он рано узнал, что такое тоска.

Он был её стеной, её тихой опорой,
Он брал на себя всё, что только мог взять…
Но смерть не считается с детскою скорбью —
И выбрала сына… у матери… вспять.

Теперь его комната — вечная рана,
И вещи кричат, но не слышит никто…
А мать засыпает с открытою раной,
Где шёпотом: «Если б…» — и больше — ничто…

Сколько их — женщин, сломанных болью?
Сколько сердец не дождались весны?
Сколько живут они только любовью;
К тем, кто остался на этой войне?..

Быть женщиной здесь — это медленно падать,
Но всё же стоять, когда рушится мир,
Пока там стреляют — они только рады;
Услышать: «Живой…» — как спасительный мир.

Они не кричат — они тихо сгорают,
Они не сдаются — им просто нельзя…
И даже когда их сердца умирают —
Они продолжают… молиться… любя…