Вандалы

В поле выросла берёза,
Меж пошедшей в колос ржи.
Где и пьяный, и тверёзый,
Почивали у межи.

Повзрослевшая с годами,
В старопашье да жнивье.
Та берёзонька, серьгами,
Утешалась в забытье.

В холода и ветродувье,
Гнулась служкой в терпеже.
А в жару, под зло верблюжье,
Зрелась девой в мираже.

Людям нравилась берёзка,
В белом платье под листком.
Где смолица — злая слёзка,
А серёжки — в горле ком.

И когда бросалась тенью,
Жарким летом меж полей.
Всяк ходок, объятый ленью,
Славно сиживал под ней.

Но однажды ушлый путник,
Завернувший в холодок.
Вколотив в берёзу прутик,
Захотел отведать сок.

И с тех пор любой пришедший,
Под берёзкой отдохнуть.
Пил и сок, с сезоном текший,
И саму пытался гнуть.

В свежих ранах от вандалов,
Забредавших на поля.
Зерновых, с тенёчком малым,
Завелась в берёзе тля.

Посреди ржаного поля,
Вечно ровного как стол.
Тихо стонущий от боли,
Засыхал берёзы ствол.

А весной на ранней вспашке,
Под крутой хмельной зигзаг.
Тракторист, с лихой компашкой,
Просто смёл его в овраг.

Ни берёзки больше в поле,
Ни уютного тенька.
Только злу да жару воля,
От светила свысока.