Уася

Данко шел, не зная страха,
вырвав сердце из груди,
и Сусанин, как на плаху,
ведь болото впереди!

Были те, кто голь пустыни
исходили взад-вперед,
есть и те, кто и поныне
скорбный водят хоровод

Муравьи собьются в стаю,
глянь, смертельные круги,
по-над пропастью, по краю
вещий топчет сапоги

Ну а ты не лез в пророки,
не примерил терн венца,
но зато измыслил строки,
что вживаются в сердца!

Словно пепел, да Клааса –
в сердце музыка: тук-тук!
Вся народная же масса
тотчас ринулась на звук!

Вновь меняются местами,
как у Бродского? Постой!
Голоса ж за голосами
повторяют: «Вася, пой!»

Продолжай! Уходят годы
(дети сменят «их детей»),
но за родами лишь роды –
круг сансары, хоть убей!

Гуф пропалывает грядки,
Тима к пенсии дензнак
уготовил, мир в порядке...
Ты всё делаешь не так!

Не унять уж (бесполезно)
песнь, мелодию души,
Вася, пой (не безвозмездно),
и не только пой – пляши!

Воспаряешь над помостом
неудачливых певцов,
только Губин (ниже ростом)
не тревожится (каков!)

Он давно достиг нирваны,
от тщеты, сбежав, как Лот,
не стремится на экраны,
где тебя круговорот!