Совесть

Ах, вы, люди мои, всё о совести,
Будто где-то она на торгу,
Будто можно купить её, горькую,
Как краюху в соседнем ларьку.

Где ты, старая, русская, тихая,
Что ходила за плугом босой,
Что крестила нас совестью искренней,
Словно мать родниковой водой?

Помню, было: в деревне под ивами
Сосед к соседу — как брат, без цены,
Не считали добром измеримое,
Жили сердцем, не звоном казны.

А теперь всё иначе, по-новому:
Всюду копоть, расчёт да базар,
И торгуют не только коровами —
Продают и любовь, и пожар.

Всё спешат, всё бегут, всё торопятся,
Словно жизнь — не река, а вокзал,
И под этой мирскою заботою
Человек сам себя потерял.

То работа, то долг, то страдания,
То кредиты удавкой на шее…
Не до совести — выжить бы, братие,
Да детей накормить поскорее.

Раз солгал — да как будто во спасение,
Два схитрил — мол, не я виноват…
А потом уж, как лист осенний,
Сам себе становишься гад.

Нет, народ не жесток, не бессердечен,
Просто вымотан чёрствой нуждой.
Ему б песню — да хлеб человечий,
Ему б поле — да вечер с зарёй.

Раньше дом поднимали без выгоды,
И делились последним куском,
А теперь за доску недопиленную
Норовят содрать втридорога днём.

И гляжу я на всё это, братушки,
И тоска мне сжимает виски:
Неужели душа наша русская
Променялась на звон медяки?

Только нет… Не поверю, не сдамся я.
Вижу: где-то ещё, сквозь года,
Бабке сумку несёт чья-то слабая,
Но живая мужская рука.

Кто-то делится хлебом с бездомным,
Кто-то сирому шепчет: «Держись».
Значит, совесть не сгнила под грохотом,
Значит, в сердце ещё теплится жизнь.

Не в строях ведь дело, не в золоте,
Не в названиях громких времён —
Можно в бедности быть чистым соколом,
Можно в роскоши — пасть под ярмом.

Школы, вроде бы, светлые, вольные…
Да опять собирают на всё:
То на шторы, то краску дешёвую,
То на праздник, то чёрт знает что.

И ребёнок, глядя растерянно,
Рано учится правде одной:
Что бесплатно — лишь слово потерянное,
А за всё расплатись головой.

Эх ты, Русь моя, вьюгами битая,
Сколько раз тебя гнули к земле…
Но жива ты душою открытою,
Словно клён в золотой бахроме.

И покуда в тебе не иссякнуло
Это вечное: «Брат, помогу»,
Не умрёт ни любовь, ни раскаяние,
Не исчезнет душа на снегу.

Так давайте ж не только по случаю
Вспоминать о добре и стыде —
Пусть хотя бы в малейшем, но лучшем
Совесть снова вернётся к избе.

Пусть присядет у старого полога,
Скажет тихо: «Ну здравствуй… ждала».
И, быть может, Россия усталая
Вновь отмоет сердца добела.