Глаза Polaroid

О, если бы мои глаза могли делать фотографии, если бы был внутри меня такой механизм, чтобы вывести наружу эти чудесные облака, которые кто-то выдохнул своим гигантским божественным ртом в этот вечерний натюрморт.

Он безумно вкусен, этот небесный сэндвич. Я ем его взглядом через подмёрзшее окно кухонки, где-то на краю одиночества. Вверху расположился слой синего спектра, будто мировой океан устал лежать на бренном земном теле и решил взмыть ввысь — подальше, к пене облаков, размазанной тонкими дымными мазками по апельсиновому джему прощальной солнечной симфонии.

И всё это каким-то невероятным, совершенно невозможным образом держится на пиках, окруживших меня лесов. Лесов, принимающих меня хвойной тишиной, сном опавших листьев, колыбелью оврагов и объятиями тропинок.

Если бы мог я это сфотографировать своими глазами, распечатать на сердечном принтере всеми красками, что плещутся внутри моего тела… Сколько бы было чудесных фотографий.

Вот три птицы пролетели мимо — и их бы я сфотографировал: их полёт, их стремительный полёт жизни воздуха, красоту левитации, игру мгновения. Запечатлел бы каждую деталь: каждый краешек облака, каждый оттенок неба, все сучья деревьев, отдавших земле на сохранение свои наряды, все бесчисленные иголки горизонта из хвойных лесов, все пёрышки и клювы пролетающих мимо птиц.

Всё, всё, всё, во что только может проникнуть осязание. Всё, что могу я охватить объятиями юного сердца — сердца, голодного до жизни, до близости с природой.

И если когда-нибудь всё-таки получится сделать пару снимков, я обязательно отправлю вам их по почте. А точнее — превращусь в совокупность фотокарточек и попаду к вам в руки многообразием пейзажей и натюрмортов жизни, запечатлённых через объективы карих глаз.