История одной революции

                История  чистой,  прекрасной  любви
                Между  животными  и  меж  людьми.

В  губернии  «N»  в  России  когда-то
Жил - был  Герасим — мужик  бородатый.
Нем  был  отроду,  слегка  тормознут,
Доверчив  и  влюбчив,  одно  слово — плут!

Хозяйке  поместья  служил  он  исправно:
Копал  палисадник,  коров  кормил  справно,
Ходил  на  рыбалку,  готовил  уху,
Пока  не  надыбал  собачку  в  стогу;...
А  вскоре  узнала  почти  вся  Европа
Историю  жизни  простого  холопа...

Собачка  была  интересна  ему.
Он  называл  её  просто — Му-Му.
Кормил  отрубями  и  чай  наливал,
Во  сне,  как,  жену  слегка  обнимал!

В общем,  не  чаял  души  в  этой  твари.
Бросил  курить,  ходить  к  девке  Варе,
Бросил  бухать  самогон  и лосьон,
Стал  привередлив,  скромен,  стал  он.
В  сарайчик  тащил  всё  для  Му-Му.
Шавка,  подругой  стала  ему.

Но  слегонца   холоп  тормозил
И  прозевал  тот  момент,  сей  дебил,
Когда  Му-Му  стала  его  подставлять,
Терпенье  хозяйки  во  всю  подрывать...

Долго  Му-Му  его  доставала:
Тырила  жрачку,  в  кровать  часто  ссала,
Барыню  ночью  будила  рычаньем
Или  протяжным  своим  завываньем!

Герасим  не  мог  на  неё  накричать,
Мог   наш  калечка  только  мычать.
Коровы,  его  за  быка  принимали
И  резво  к  хибаре  стадом  бежали.

Герасим,  подвоха  такого  не  зная,
Выйдя  во  двор,  и  резво  шагая,
Всегда  постолами  в  говно  натыкался,
Не  замечал,  и  к  барыне  мчался!

В  навозе   прихожая,  кухня,  палаты.
Хозяйка  на  Геру  гнёт  уже  маты.
А  ему  по;фиг,  ведь  он  глуховат,
Знай,  все  мычит,  дегенерат!

Терпенье  хозяйки  иссякло  тогда,
Когда   в  доме  даже  святая  вода,
Пропахла  ссаньём,  навозом  и  псиной,
И  отдавала  болотною  тиной!

Выучив  азбуку  глухонемых,
В  краткие  сроки,  как  лёгонький  стих,
Барыня  Гере  в  раз  пояснила,
Что  зря  его  столь  долго  кормила.
И  предложила  собачку  убрать,
Припомнив  при  этом  Герасима  мать!

Нечего  делать,  Приказ  —  есть  Приказ.
Как  выполнить  барыни  строгий  наказ?
Хотел,  было  сдать  собачку  на  мыло, —
Далече  завод,  да  и  дёшево  было.

Решил  наш  Герасим  Му-Му  утопить.
Чтоб  легче  все  было — бетоном  залить
Хотел,  было  лапки  её,  –  пожалел.
Сел  на  пенек  и  заревел...

Поплакав,  взял  камень,  верёвку  скрутил.
Собачке  слегка  шейку  подбрил,
Смазал  канатик  мылом  добротно,
Чтобы  скользила  удавка  охотно,
Взял  и  ружьишко,  –  собачку  добить,
Коль  не  отважится  в  речке  топить.

Лодку  украл  в  селе  у  калеки
(На  фиг  безрукому  быстрые  реки!)
Спрятал  с  поместьем  рядом  в  камыш,
А  сам  решил  с  горя  “хапнуть”  гашиш.

В  тот  год  конопли  был  удачный  посев!
Герасим,  под   дерево  чинно  присев,
Скрутил  “козью ножку”,  каннабис  набил,
Как  с  голодухи  в  тоске  закурил...

Трава  быстро  сделала  с  Геры  дрова.
Глаза  открывал  уже  он  едва, ..
И  полон  отваги  обкуренный  мозг,
Не  хочет  и  зад  от  барыни  розг!

На  ватных  ногах  Герасим  поднялся,
Громко  мумукнул,  в  сарайчик  помчался;
Схватив  там  собачку  и  весь  арсенал,
Как  резвый  бычок‚ к  реке  поскакал!

Каннабис  хорош  был!  Виденья  давал.
Греб  Гера  и  думал:  9-й  подымится  вал
И  вместе  с  собачкой  на  дно  я  пойду
На  горе  себе  и  на  радость  Му-му!

Чтобы  волну  хоть  чуть - чуть  усмирить,
Герасим  веслом  по  воде  начал  бить...
Доярка  Матрена,  услышав  плесканье,
Герасима  с  речки  злое  мычанье,
Стала  за  ним  втихаря  наблюдать,
Подумав,  что  “крышу”  у  Геры  могло  подорвать.

Герасим  отважно  боролся  с  волной
(Хотя  на яву — штиль  и  покой)
Но  мозг  вахлака  захвачен  дурманом
И  новые  мультики  крутит  с  туманом!

Герасиму  вдруг  показалось,  что  шавка,
Спрыгнула  за  борт  и  как  удавка,
Подобно  ужу,  вся  извиваясь,
К  берегу  плыла,  матом  ругаясь.

Герасим  на  весла  налег  от  обиды...
В  погоню  за  шавкой,  местью  овитый,
Он  тут  же  помчал,  побив  все  рекорды,
С  желаньем  избавиться  от  её  морды!

Когда  к‚ бережку  лодка  пристала,
Му-Му  из  неё  на  берег  попала.
Радуясь  сука,  виляя  хвостом,
Сразу  погналась  за  барским  котом.

Герасим  опять  зарычал  от  досады.
Ружьишко  схватил  и,  ломая  преграды,
Крест,  наложив  перед  новой  атакой,
Бросился  вслед  за  проклятой  собакой!

Ну  наломал  Герасим  тут  дров,
Приняв  за  шавку  стадо  коров!
Ружье  едва  успевал  заряжать,
Не  прекращая  от  счастья  мычать!

Коровы  ревели,  мясо  летело...
Сыпались  гильзы  с  ружья  то  и  дело...
Матрена  в  кустах  офигевши  сидела,
На  это  кино  не  мигая,  глядела!

Когда  же  Герасим  “дурью”  гонимый,
Начал  расстреливать  флигель  голимый,
Памятник  графу,  приняв  за  Му-Му,
Петлю  на  шею  набросив ему,

Сорвав  с  постамента,  пиная  ногами,
По  морде  хлеща  своими  руками,
Мыча  и  плюясь,  поволок   его  к  речке,
Матрена,  заблеяв  подобно  овечке,
Бросилась  тут  же  в  деревню  к народу
Крича,  что  Герасим,  один  за  свободу
Вех  батраков  воюет  с  панами
И  чем-то  сейчас  похож  на  цунами!

Когда  из  деревни  припёрла  подмога,
И  отдышалась   от  бега  немного;
Глазам  их  предстал  разрушенный   дом, ,
Туши  коров,  лежащих   ковром...
Барыня  с  ветки  русалкой  свисала
И  дудочка  где-то  печально  играла...

Герасим  сидел  у  трупа  Му-Му...
Было  печально  и  грустно  ему...
Зато, ценой  жизни  собачки  безродной,
Стала  деревня  на  месяц  свободной!

Вот  так,  от  тоски,  обкурившись   травой,
Вершат  революции  люди  порой!