Кубинская осень

На Кубе осень —
Время сафры.
Настал сезон
Рубить тростник.
Пойдёт на экспорт
Жёлтый сахар
За океан, на материк,
За ним — кубинские сигары.
Буржуй, их надкусив,
Как паровоз пыхтит,
Показывая лоск
И праздный шик.
К жаре привыкнуть
Невозможно.
Здесь воздух дышит
Как вулкан.
Асфальт, расплавленный
Под солнцем,
Цепляет липко
К башмакам.
Индейскую с шатром
Деревню,
На сваях посреди
Воды,
Затерянную в дикой
Сельве,
Нам показал
Радушный гид.
Вот дом-музей
Хемингуэя
Среди тропических
Растений
В поместье Финка
Вихия.
В целях сохранности
Вещей
В музей вход
Временно закрыт.
Через открытое
Окно
Увидеть можно
Всё, что оставило
Нам время, вместив
В музейный скромный быт:
Картины, книги,
Грампластинки,
Его охотничьи
Трофеи,
Армейские в шнурках
Ботинки.
Такое трудно
Позабыть.
Казалось, Эрни,
Встав из кресла,
Пошёл,
Чтоб выкурить сигару,
Послушать песни рыбаков,
Им подпевая под гитару,
Внимая байкам про улов.
На Кубе дух
Свободы светит
В глазах, в улыбках
В смуглых лицах.
Витает в воздухе
Везде —
В водовороте
Чувств открытых,
В афро-испанских
Ритмах, танцах,
В манерах истинно
Галантных к креолкам,
Юным сеньоритам,
К сеньорам,
Важным статным дамам.
Я помню тот
Осенний день,
Когда Эрнесто Че Гевара
В горах Боливии
Погиб.
Так и не успел
Спеть главной
Песни,
Сражаясь храбро,
Как и жил.
Склонила головы
Гавана
На площади
Хосе Марти.
Народ безутешно
Скорбел,
И вместе с ним
Скорбел Фидель.
На Малеконе*
В час заката
Я, загорелый,
Как мулат, смотрел
В раздумье на залив
И вспоминал
Дом у Арбата,
Где ждут меня
Жена и сын.

* Малекон — набережная Гаваны.