Книга роман Королева 18 часть 39 глава

Анна вошла в библиотеку, её нервы были на пределе. Наглость Лукреции жгла её изнутри. Да, Анна понимала, что любовь – опасная игра. Но так смело смотреть ей в глаза... В мыслях она признала: Лукреция – женщина сильная, способная зажечь огонь даже в её, Анны, сердце.

Она видела, насколько сильно Лукреция любит её сына, Джонни. И эта любовь, чужая, но такая яркая, вызывала в Анне болезненную ревность. Она вспомнила взгляд графини Изольды: как та смело смотрела ей в глаза, как дрожал её голос от гнева. Королева Анна порой срывалась на графиню, даже давая ей пощёчину – это была её власть, её страсть, её отчаяние.

Анна знала, что такое настоящая любовь, ведь в её сердце всегда жила графиня Изольда. И теперь, видя, как эта страсть перекинулась на другого, она чувствовала себя преданной, обманутой. Если бы только она могла пойти против своих слов! Ради сына и его любви к Лукреции. Но она не смела пасть ни перед собой, ни тем более перед судьбой. Таков был характер королевы Анны – характер, закалённый властью и жаждой обладания.

"Я сказала – и будет так! Через месяц ты, мой сын, женишься на испанке. Я об этом позабочусь!" – прозвучали её слова, в которых звучала сталь и нетерпение.

В своих мыслях Анна рисовала картину своей победы, своей власти над всеми. "А ты, графиня, моя любовь, моя душа... – думала она, чувствуя, как страсть к Изольде смешивается с ненавистью к Лукреции, – мой ход только начался. Все мои шаги будут верны. Я долго ждала, и ты, графиня, проиграешь мне эту игру. Всё в моих руках, вся судьба!"

"Сколько я плакала от твоего холодного сердца, Изольда! Сколько я страдала от твоей недоступности!" – произнесла королева вслух, обращаясь к призраку прошлого, но чувствуя, как эта боль отзывается и в настоящем.

Она встала из-за стола и направилась в свои покои. "Как я устала... Хочу отдыха и тишины. Ещё немного времени, чтобы загнать тебя, как охотник добычу, графиня. Ты больше не будешь от меня убегать", – думала Анна, чувствуя, как в ней пробуждается хищница. "Когда-нибудь ты останешься со мной рядом, графиня. Или я убью тебя, если проиграю тебе", – добавила она, и в её словах звучала не только угроза, но и отчаянная страсть, готовая на всё ради обладания.




Её взгляд, обычно властный и уверенный, теперь метался, отражая бурю эмоций. Ревность к Лукреции, к её юности, к её способности любить так открыто, смешивалась с давней, неизбывной страстью к Изольде. Эта страсть, подавленная годами, теперь вырывалась наружу, требуя своего. Анна чувствовала себя загнанной в угол, но не слабой. Наоборот, это ощущение уязвимости лишь подстегнуло её, делая ещё более решительной.

Она знала, что её слова – это не просто обещания, а приговоры. Её воля была законом, и она не собиралась отступать. Испанка, которую она выбрала для Джонни, была лишь пешкой в её игре, инструментом для достижения цели. Цели вернуть себе то, что, как она считала, принадлежало ей по праву – любовь, внимание, власть.

В тишине своих покоев Анна вновь погрузилась в воспоминания. Образ Изольды, её тонкие пальцы, её смех, её глаза, полные то нежности, то вызова – всё это было живо в её памяти. И теперь, когда она видела, как эта же искра зажглась в глазах Лукреции, направленная на её сына, Анна чувствовала себя так, словно у неё отнимали последнюю надежду.

Но она не собиралась сдаваться. Она была королевой, а королевы не плачут над проигранными битвами. Они готовят новые стратегии, они используют все доступные средства. И Анна была готова использовать всё – свою власть, свой ум, свою страсть, даже свою боль.

"Ты думаешь, что можешь ускользнуть от меня, графиня?" – прошептала она, обращаясь к пустоте. – "Ты ошибаешься. Я – твоя судьба. И я не позволю тебе уйти. Ты будешь моей. Или ты будешь ничем."

В её глазах горел огонь – огонь ревности, огонь страсти, огонь власти. И этот огонь был готов поглотить всё на своём пути. Игра только начиналась, и Анна была уверена в своей победе. Она была готова бороться до конца, даже если этот конец означал разрушение. Ведь для неё любовь была не просто чувством, а битвой, в которой она не могла проиграть. И в этой битве она была готова на всё.