Поэма - Великий Мирный Путь - глава 4

СВЯЩЕННЫЙ ИСЦЕЛИТЕЛЬ

Идём, идём, избушка, в ней Целитель.
На ней табличка: «Принимаю ровно в шесть».
Пантелеймон народный принимает — чудо!
И это не какая-то там лесть.

К избушке мира подошли мы — так красиво:
Убранство расписное, просто красота!
Пантелеймон Целитель дверь нам отворяет,
И мы заходим в дом, как детвора.

— Ребята, что болит? Давайте, расскажите.
— Да мы здесь мимоходом, просто мы идём.
— Куда идёте?
— Просто путь мы ищем.
— Да вы ж, ребята, ходите кругом.

Ну, то есть, кругом ходите, а цель-то рядом.
Так пишет он поэму. Кто? Так это Николай!
«Поэтому, Пантелеймон, нужны мне здесь герои,
А ты давай, приятель, выручай!»

— Приятель мой, Пантелеймон, спасибо,
Что разрешил к тебе домой прийти,
Обнять тебя — Великий ты Целитель! —
И счастье в мир чуть-чуть с тобою отнести.

Стою, Святого просто обнимаю,
А нам же говорят: «Ну, чудеса!»
Такое же, ну просто не бывает...
А по щеке и в мире катится слеза.

Мы обняли друг друга — и в охапку!
Нас приподняли ангелы, ну, до небес.
Потом же спрыгнули мы в мирское одеяние,
И к небу лишь: «Христос Воскрес!»

Стоим с Пантелеймоном. Вот так диво!
— А плату ты возьмёшь?
— За что?
— Ну, за лечение меня.
Пантелеймон ответил: «Нет, не брал я...
Да у тебя в кармашке — три рубля».

— Да, совершенно верно ты подметил. —
Немного я опешил. — Что с тобой?
Давай-ка мы с тобою поболтаем,
За стол мы сядем лишь с Божественной рукой.

Пантелеймон накрыл своё убранство —
Та скатерть голубая до небес.
А я спросил: «А почему же голубая?»
— Ты что? — ответил Пантелеймон. — Так Он Воскрес!

На стол летит различное питанье Божье:
Стихи мои, поэмы, просто быт.
Я огляделся, посмотрел его жилище:
«Пантелеймон, так это просто скит!»

«Так я и жил, чего и вам желаю.
Мирское счастье мне не по годам,
Такое благолепие, однако, получаю!» —
Ответил я ему и тут, и там.

— Архангелы, а вы что не садитесь?
Все сели за застолье — скучно нам.
Поэтому Архангел прослезился,
А верить иль не верить — только вам.

Сижу на лавочке, я с ангелом болтаю,
Да нет, здесь все, здесь лики все!
И мы с Пантелеймоном обсуждаем право дело,
Что я доверился своей судьбе.

— Пантелеймон, ну, как ты поживаешь?
— Да всё нормально, — отвечает лекарь мне, —
Хорошие друзья с тобой, однако,
Ты их привёл с собою по весне.

— Откуда путь вы держите? Далече?
Матрону видели? Ну, как она?
— Она — нормально. Просто молодая.
Так это всё — погожая весна.

Обнял её, красивую такую!
— Ты что, Матрону сильно обнимал?
— Конечно, ведь она моя Святая Дева,
Её любви я лик узнал, любовь познал.

Она и я, мы собирали угощение.
— О, кстати, милый сердцу Пантелеймон!
Не хочешь ради счастья в умилении
Сготовить музыкальный перезвон?

— А в чём готовить?
— Вот её котомка,
И вот ещё моя — давай их, ты мешай!
Получится — ну, право, я не знаю...
— А что получится, ты просто отвечай!

Пантелеймон увидел: «Право, знаю!»
Ответил дорогой: «Я знаю всё!
Как ты молился — помнишь же той ночью?
Вот то-то, дорогой мой, и оно».

Так что, готовить будем угощение мира?
Пантелеймон взял нереальнейший котёл.
Он взял красивое мирское одеяло
И выбросил его — на это был он зол.

— А что в котёл-то мы положим?
— Твою котомку и Матронушки давай!
Там варится варенье из котомок,
Ты успевай стихи лишь подливай!

Пантелеймон мешает и мешает,
А я шинкую строчки да стихи.
Архангел Михаил поддал там жару-пару,
Пантелеймон сказал: «Гляди!»

Из пара полетели рифмы, строчки,
И исцеление пошло людское враз.
Пантелеймон сварил такое чудо
И разливает в чашки свой наказ.

«По десять рифм! Только не борщите!
И с дозировкой, я скажу на раз,
Берите, пейте — здесь, ну, где-то же в полсилы, —
Почувствуйте божественный экстаз!»

Я наклонился в чан, а он смеётся:
«Ты что, ты глупый? Ну, давай, ныряй!»
— Куда нырять? Ведь это чан глубокий!
— Здесь выбора-то нет, мне доверяй.

Нырнул я в чан, ну, где было варенье,
Купаюсь и купаюсь смело я.
Такая благодать ко мне приплыла —
Скажу вам про любовь, уж не тая.

Поплавал.
— Смело, быстро одевайся!
Архангел Михаил несет венок.
Пантелеймон мне туго надевает:
«Ну что, Блаженный, смог?»
— Ну да, я мог!

Я обалдел: «А что же я — Блаженный?»
— Так это... Ты иди давай, ступай!
И хорошо ты пишешь эти строчки.
Теперь кого ты знаешь — выручай!

Иди давай, неси им знамя мира
И расскажи всё то, что я сказал.
— Пантелеймон, дай пять! Тебя я обожаю.
Так хорошо любовь я Господа познал.

— А что-то сразу я Блаженный, Боже?
Пантелеймон мне улыбнулся и сказал:
«Ты ищешь, дорогой, ответы,
Но все вопросы и ответы просто знал».

— Ну что, в дорогу?
— Да, давай в дорогу!
— Так погодите, ты же, Коля, чист?
А мне трубу почистить нужно быстро.
— А я же чистый!
— Нет, ты — трубочист.

Бери давай и лезь на крышу мира!
Прочисти вон — уже черным-черна труба.
Я посмотрел в свои кармашки правды,
А там — ну просто, просто ни шиша.

— А лампу мне поддай!
— А сам не можешь?
Свети давай иль солнце притяни!
«Какой ты глупый, Коля, ну ей-богу!
Ну просто ты смешной, как ни крути».

Залез на крышу мира я отныне,
Смотрю я вдаль, смотрю кругом.
Мы разберёмся с этим, но недолго,
Ну а дела не ждут и на потом.

Мы не оставим грязь да и засоры.
Пантелеймон, ну дай-ка мне опять!
Беру я ветку, чищу дымоходы мира,
Чтоб людям не пришлось страдать.

Архангел подлетел: «Родной, нужна вам помощь?»
— Архангел Михаил, так мы на «ты»?
— Ну, как-то так, — ответил не стесняясь, —
Мы оба с той и этой стороны.

Мне Михаил Архангел сделал чудо,
И вдруг на крыше появился лик.
Я обалдел, поправил там корону мира —
Ну, флюгер, что у Пантелеймона бдит.

Тот лик, что я поправил — это было чудо,
А в рифме потекла строка.
Пантелеймон ответил: «Эй, работник мира!
А говоришь — в кармане ни шиша».

Я поглядел в карманец — там негусто,
Упало и бренчит лишь шесть рублей.
— Слезай, работник года, однозначно!
Пантелеймон, а чай ты мне налей.

Пантелеймон мне лестницу поддержит,
А я сижу и думаю опять:
Как я забрался на крышу, крышу мира?
И так не хочется обратно мне слезать.

Смотрю, Архангел Михаил влетает
И говорит: «Держу, не упади!»
Я рад, что это всё отныне происходит
По воле Бога и Вселенской суеты, да и мечты.

Я слез с окон и вижу: стоит Святая.
Матронушка: «Ну, как тебе мои дары?»
— Благодарю, спасибо, принимаю.
Поэтому любовь мою ты всю прими!

Стоим и плачем, трое смотрим мило:
Матрона, Пантелеймон и я.
Такое счастье неземное накрывает —
Ведь это дружная Вселенская семья.

Обрёл семью совсем недавно автор.
Благодарю, что есть вы у меня!
Пантелеймон позвал в избу, налил нам чаю,
Матронушка на чай пришла.

Мы веселились, и пошли те строки,
Которые блаженны на душе.
Я рассказал, как мы там ночевали
В уютном, спелом, милом шалаше.

Все ангелы, архангелы летали,
Такая благодать сошла с небес.
А я пишу, пишу все эти строки...
Матронушка: «Куда же ты залез?»

— Вот ноутбук, смотри, моя Святая,
Я здесь пишу всё только для тебя.
Пишу для Бога — Господа ты знаешь,
Ведь это всё исходит из меня.

Влюбился в мир совсем... почти недавно,
Я только начинаю здесь шаги.
Матронушка похлопала: «Бывает», —
По правой мне лопатке, с той лишь стороны.

Мне горячо! Пантелеймон сказал: «Бывает», —
И выпил чай — тот крепкий, что с травой.
На улице красиво, благодатно,
Спина горит, как будто трогают её рукой.

Архангел Михаил сказал: «Бывает».
— Да что такое — «быть или не быть»?
— Да всё нормально, вот уже смеёшься,
Так это лучше, чем ручьями ныть.

— Вы расскажите, милые подруги,
Вы расскажите, милые друзья:
Что происходит, ну когда читатель
Увидит и познает, не тая,

Всю правду жизни, что архангелы не знают?
А знает только Высший, знает Бог!
Ну что ответит? Что сказать ты хочешь?
Как во Вселенной друг мой одинок...

Мы вышли из избушки — было утро.
Всю ночь мы пили вкусный ароматный чай.
Пантелеймон, Матрона и Архангел
Ответили мне хором: «Ты давай, ступай!»

И я пошёл. На небе было ярко.
Такое счастье — просто до небес!
Меня встречает он, такой красивый —
Мой ласковый и нежный лес.

Наелись мы с командой до отвала,
На небе стайкою опять летят...
А что хотят сказать? Наверное, от Бога.
И чудо в мир людское передать.

Иду, иду, я вспоминаю ту избушку,
В которой мы смеялись до утра.
Я вспоминаю матушку-Россию
И вспоминаю всех Святых — семья моя.

Да будет так! Да будет так и не иначе!
Спасибо, что команда у меня
Такая яркая, на свете — несомненно,
Любимая семья моя.

Архангелы летят и освещают путь-дорогу.
Я знаю — труден и тернист мой путь.
Набрался смелости и закричал я в небо:
— Благодарю!
Ответ мне: «В добрый путь!»