Книга роман Королева 18 часть 33 глава

Кардинал был на грани нервного срыва. После ухода этого незнакомца, этого призрака, он вскочил так резко, что забыл о ноющей боли в спине, которая обычно сковывала его. Внутри все клокотало.

"Чтоб ты провалился сквозь землю!" – выкрикнул он, голос его дрожал от ярости и страха. – "Принес его сюда, как будто я ждал этого! Как будто мне мало моих бед!"

Слуга, бледный и испуганный, стоял рядом, словно застывшая тень. "Может быть, вам кофе, ваше преосвященство?" – прошептал он, его голос был едва слышен.

"Какое мне сейчас кофе?!" – взревел кардинал, его глаза метали молнии. – "Мои тайны! Мои самые сокровенные тайны открыты! Я даже не знаю этого человека, не знаю, кто он, откуда взялся, а он уже второй раз является ко мне так внезапно, так бесцеремонно! Это не просто визит, это вторжение!"

Его душа, казалось, была готова вырваться из груди и вознестись к Богу прямо сейчас, лишь бы избавиться от этого гнетущего ужаса. Страх перед ним, перед этим незнакомцем, был не просто сильным – он был всепоглощающим, парализующим, сильнее любых слов, сильнее самой смерти.

Кардинал метался по комнате, его шаги были быстрыми, нервными, словно загнанный зверь. Он не мог найти себе места. Даже воздух Рима, обычно такой теплый и ласковый, сейчас казался ему ядовитым, удушливым, пропитанным его собственным страхом.

Он остановился, его взгляд упал на портрет графини Изольды. Ее глаза, казалось, насмехались над ним.

"Из-за тебя мои беды!" – прошептал он, его голос сорвался. – "Ты! Ты – причина всего этого! Ты не женщина, ты – ад, воплощенный в моей жизни и в моей душе!" Он смотрел на портрет, и в его глазах отражалась вся боль и отчаяние.

"Мне нужно срочно отдышаться, иначе я задохнусь!" – сказал кардинал, резко разворачиваясь, и чуть не упал, споткнувшись о что-то. Это была кошка, мелькнувшая перед ним словно призрак, словно еще одно напоминание о том, что он не один в этом мире, что его преследуют.

"Чтоб ты посмотрел на кошку!" – выкрикнул он, его гнев перекинулся на беззащитное животное. – "Тебе здесь мало места! Убирайся отсюда! Чуть нос себе не сломал из-за тебя, проклятая тень!"

Слуга подбежал к нему, готовый помочь, но кардинал лишь отмахнулся, пытаясь сохранить остатки достоинства. "Я в норме," – прохрипел он, но в его голосе звучала лишь усталость и страх.

Он выскочил из кабинета на улицу, словно спасаясь от самого себя. Вечер был теплым, но ему казалось, что дует пронизывающий, ледяной ветер. Рим – страна теплая, но в душе кардинала бушевала буря, и холод, который он ощущал, был не от погоды, а от ужаса, поселившегося в его сердце. Он чувствовал себя загнанным в угол, беззащитным перед неведомой силой, которая, казалось, играла с ним, как с марионеткой.




Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица, готовая вырваться на свободу. Каждый шорох, каждый отзвук шагов на мостовой казался ему приближением того, кто так бесцеремонно вторгся в его уединенный мир. Он чувствовал себя обнаженным, уязвимым, словно все его грехи и тайны были выставлены напоказ под безжалостным взглядом ночного неба.

Он поднял голову, вглядываясь в темнеющее небо, ища хоть какого-то утешения, хоть какого-то знака. Но звезды казались холодными и равнодушными, отражая лишь его собственное отчаяние. Он был кардиналом, человеком, облеченным властью и доверием церкви, но сейчас он чувствовал себя ничтожным, жалким существом, игрушкой в руках неведомой силы.

Мысль о графине Изольде вновь пронзила его, как острый клинок. Ее образ, такой яркий и соблазнительный, теперь вызывал лишь отвращение и ненависть. Она была его проклятием, его слабостью, той трещиной в броне, через которую проникал этот кошмар. Он ненавидел ее за то, что она была причиной его падения, за то, что она открыла дверь для этого вторжения.

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ему нужно было действовать, нужно было найти способ избавиться от этого страха, от этого вторжения. Но как? Как бороться с тем, чего не видишь, с тем, что приходит из ниоткуда и исчезает в никуда?

Он снова посмотрел на свой дворец, на окна кабинета, где только что разыгралась эта драма. Казалось, стены его дома стали тюрьмой, а его собственная жизнь – ловушкой. Он был заперт в этом лабиринте страха и отчаяния, и выход, казалось, был не виден.

Внезапно, из глубины его существа, поднялось новое чувство – не страх, а ярость. Ярость на себя, на графиню, на этого незнакомца, на весь мир, который казался ему враждебным. Эта ярость дала ему силы, заставила его выпрямиться, почувствовать, что он еще не сломлен.

Он знал, что должен бороться. Он должен найти способ вернуть себе контроль над своей жизнью, над своими тайнами. И он найдет его. Даже если для этого придется погрузиться в самые темные уголки своей души, даже если для этого придется столкнуться с тем, что он боялся больше всего на свете.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Вечерний воздух Рима, хоть и казался ему ядовитым, теперь нес в себе обещание борьбы. Он был кардиналом, и он не собирался сдаваться. Не сейчас. Не когда его тайны были под угрозой. Он пойдет вперед, даже если путь будет лежать через ад.