Помню хорошо. Финиш

ФИНИШ

Продолжение. Начало здесь:http://stihi.ru/2026/04/21/7267
 
В институте дела начинали идти всё хуже и хуже. Напряжение, с которым я в первые дни посещал лекции исчезло. Я надеялся, что на смену ему придёт привычка посещать лекции, но она не пришла. Я начал пропускать лекции. Всё начиналось сызнова. Я знал, к чему это приведёт, но ничего не мог с собой поделать Этот институт мне был глубоко противен, к будущей специальности я не чувствовал никакой склонности.

Я перестал посещать лекции совершенно. Однажды за какой-то надобностью появился в институте и чувствовал себя в нём совершенно чужим. Меня встретил староста группы.
- Ты что на занятия не ходишь?
- Болен.
- Справка есть? Ну дело твоё. Тебя декан вызывал.

Я зашёл в одну из пустовавших аудиторий и на клочке бумаги написал заявление. С ним и пошёл к декану. Он было начал прочищать мне мозги, но я оборвал его тирады, подав заявление с просьбой об отчислении меня из института.
В скором времени моё ходатайство было удовлетворено.

И я начал деятельно готовиться к отъезду. Продал всё, что только мог продать. У меня остался только дорожный мешок, в котором находилась пачка тетрадей - челябинские литературные грехи и фуражка. Фуражка осталась потому, что я не мог её продать. Всё остальное имущество было на мне.

Я собрал накопившиеся конспекты и непроданные учебники, поджёг их и на них сварил себе кашу на плите. Так они сослужили мне эту единственную службу.
Когда горели конспекты, я смотрел на них с великим восторгом. В этом пламени мне чудилось очищение от всех грехов.

ОТЪЕЗД

Нечего было сидеть у разбитого корыта. Надо было уезжать.
11 февраля - морозное утро. Я уезжаю из Челябинска. Даже не уезжаю, а скорее, бегу.

Фигура среднего роста в демисезонном пальто, в сапогах, с небольшим мешком за плечами и палкой - это я. С палкой, потому что вывихнул ногу и хромаю. Единственный мой провожатый - Лёка.

- Уж такая моя доля - всех провожать, - говорит он. - Яшку, Фимку, тебя... На будущий год сам уеду в Ленинград...
- Да...

Время садиться в поезд.
- Прощай, Лёка!
Оба чувствуем себя как-то неловко.
- Ну прощай!

Мы ещё раз пожимаем друг другу руки. Я быстро поворачиваюсь и иду к поезду, чувствуя, что он смотрит мне вслед. Так и есть - смотрит. Я махнул рукой и зашагал быстрее.

В вагоне занял верхнюю полку. Поезд тронулся. Всё! Прощай, Челябинск!
Мимо полузамёрзшего окна плывут постройки, бараки, трубы, какие-то фантастические котлы...

Утро ясное и морозное. Мне невольно вспомнилось другое утро, то, которым я приехал сюда, на эту же станцию три с половиной года тому назад. Сердце сжалось.
- Прощай, Челябинск! Прощай, город, которому я отдал свою юность!

Странные чувства кипят в моей душе. С одной стороны, мне жаль уезжать из города, к которому я привык. С другой стороны, уезжая, я испытываю чувство облегчения - кончились все мучившие меня сомнения. Впереди ждёт что-то новое.

Я еду в Яранск через Казань. Там у меня дела. Надо увидеть Нину, которую я очень люблю и не видел её уже полтора года. Надо зайти в юридический институт и узнать о возможности поступления в него.

Чтобы попасть в Казань, я должен в Сызрани пересесть на другой поезд. Часов в 10 вечера выхожу в Сызрани. Маленький станционный зал забит до отказа. В перспективе бессонная ночь, потому что поезд на Казань будет только завтра.
Хочется спать, но спать совершенно негде. Неожиданно нашёл маленькую служебную совершенно пустую комнатушку. Растянулся на столе и уснул. Но блаженство моё длилось не больше часа. Пришёл какой-то железнодорожный чин и изгнал меня из рая.

На станции за три дня скопилась масса людей. В поезд мне надо попасть обязательно, иначе придётся ждать следующего ещё трое суток. Но билетов нет, они кончились, и, спотыкаясь о многочисленные пути, иду разыскивать поезд. По слухам, он уже пришёл, а где остановился, неизвестно.

К вечеру морозит и довольно сильный ветер. Но я полон решимости и устраиваюсь на подножке поезда. Кажется, что он летит с неимоверной скоростью. На самом деле - еле ползёт. Холодно до безумия. В лицо бьёт снег и ветер. Я постепенно превращаюсь в монумент. На остановках пробую плясать, но ноги уже не слушаются. И когда я думаю, что впереди ещё целая ночь, ужас сковывает меня.

Сидеть на подножке уже невозможно. И я начинаю действовать. Программа-минимум - пробраться в тамбур, чтобы по крайней мере скрыться от ветра и разогреть ноги. Окно тамбура забито досками. Я выламываю их и оказываюсь в тамбуре. Пытаюсь отогреть ноги - пляшу, но толку нет.

Мороз усиливается. Ломлюсь в вагон, в ответ - молчание, как будто там никого нет. Решаюсь во что бы то ни стало открыть дверь. При помощи спички осматриваю замок. Он не сложен. Ключ к нему должен быть в форме треугольника. Именно на такую форму я заделываю конец своей палки. Первый опыт не удался - палка сломалась. Второй тоже. Но на третий раз в замке что-то щёлкнуло и дверь приоткрылась.

Вхожу в тёмный вагон. Через людей лезу в противоположный конец, туда, где мерцает огонёк печурки. Здесь, греясь у огня, понимаю, что такое счастье. Снимаю сапоги и растираю ноги.

Потом я забрался в угол между двух солдат и задремал. Утром был скандал с контролёром, но я уже завоевал себе место на скамье и притворился бедным студентом, а с них штраф не брали.

Вскоре за окном замелькали пригородные посёлки.

- Казань, Казань, - заговорили вокруг.
Казань. Здесь учится в индустриальном институте друг моего детства Олег. В медицинском учится Нина. Здесь, возможно, буду учиться и я.

Я вышел на перрон и, хромая, пошёл к выходу в город.
В Казани я пробыл дней десять, так как спешить в Яранск мне не было никакого расчёта.

А потом сел в поезд и в скором времени вышел на маленькой станции, от которой мне предстояло тащиться до Яранска пешком. К вечеру я отхватил километров сорок, переночевал у дальних родственников и на следующий день к вечеру доплёлся до Яранска.

Отец спросил:
- Что намерен делать дальше?
- Жить до лета здесь, а потом учиться в юридическом институте.

Продолжение следует

На фото: Челябинск. Железнодорожная станция