Книга роман Королева 18 часть 32 глава

Кардинал был в ярости. "Ты нарушаешь мои слова!" – крикнул один служитель, его голос дрожал от негодования. Другой же, с вызовом в глазах, возразил: "Я стою за историю наших предков! Мы не должны быть слабыми!"

Но в своем письме кардинал был непреклонен, его воля была законом. Служительницы, словно в трансе, читали молитвы в зале, их голоса сливались в единый, тревожный гул. Кардинал же был у себя, в своем кабинете, где воздух казался густым от невысказанного напряжения. Он смотрел на Рим из окна, но город казался ему чужим, далеким.

"Чудесная погода, не правда ли?" – произнес кардинал своему слуге, но в его голосе не было ни тени радости, лишь отчаянная попытка удержать контроль. "Нет писем от Франции, от графини Изольды. Я так давно не получал от нее вестей… так давно…" Его голос сорвался.

Взгляд его упал на старинный портрет, висевший на стене. На нем была изображена сама графиня Изольда. Кардинал пристально вгляделся в глаза женщины на картине, и по его лицу пробежала дрожь. "В них столько силы и власти, что мне самому становится не по себе," – прошептал он, его голос стал хриплым. "Я уже стар, годы взяли свое. Время неумолимо, оно не остановится для меня…" Он сжал кулаки, его костяшки побелели.

"Какой грех лежит на моей душе, что мне не отмолить?" – вырвалось у него с такой горечью, что слуга вздрогнул. "Какой грех, который я не могу искупить?"

"Какой грех?" – переспросил молодой слуга, его голос был полон непонимаемой кардиналу наивности, словно он изучал историю портрета, а не душу человека.

"Это было давно," – начал кардинал, его голос стал тише, но в нем звучала боль и сожаление. "Я был молод, ловок и смел. Тогда я думал, что весь Рим принадлежит мне, и что эта женщина, графиня Изольда, тоже будет моей. Я был уверен в этом!" Он сжал зубы.

"И вы ее получили?" – спросил слуга, в его глазах мелькнуло любопытство.

"Нет!" – выдохнул кардинал, в его голосе звучало отчаяние. "Ее сердце не взять ни силой, ни богатством. Она сама – богатство среди людей. Я убил двух человек ради нее, двух жизней… но так и не получил ее." Он закрыл глаза, словно пытаясь стереть воспоминания.

"Но она давала вам слово?" – уточнил слуга, его голос был осторожен.

"Нет, она лишь отдала мне приказ. Тогда я боялся ослушаться, боялся ее гнева." Кардинал тяжело вздохнул, его плечи поникли. "Если бы ты увидел ее сам, твое сердце бы забыло обо всем. Ее красота подобна богине. Я не видел таких женщин, сколько бы ни искал красоты. Ради одного лишь взгляда, чтобы увидеть ее образ…" Его голос дрожал от невысказанной страсти и боли.

Слуга молчал, глядя на него с нескрываемым сочувствием. "Я лично отдал душу Богу," – сказал он тихо.

"Ты отдал душу Богу? Я тоже!" – ответил кардинал, в его голосе прозвучала горькая ирония. "Но сердце и чувства идут против тебя. И главное – она совсем не стареет. Время для нее остановилось. Она по-прежнему так же прекрасна." В его голосе звучало нечто похожее на страх.

"Может быть, она душу дьяволу продала?" – предположил слуга с легкой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

Кардинал лишь покачал головой, его взгляд был полон мра




"Может быть," – прошептал он, и в этом слове было столько сомнения и отчаяния, что слуга замолчал. "Но это мы не узнаем никогда."

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в комнату влетел другой слуга, запыхавшийся и взволнованный. "Ваше Высокопреосвященство! Незнакомец ждет у входа. Просит разрешения войти."

Кардинал вздрогнул, словно от удара. Его пальцы, до этого нервно стучавшие по столу, замерли. "Незнакомец? В такой час?" – его голос был полон недоумения и внезапного, острого беспокойства. "Пусть заходит."

В кабинет вошел мужчина. Он был одет скромно, но держался с достоинством. Его взгляд, внимательный и проницательный, остановился на кардинале. "Я хотел увидеть вас," – произнес он ровным голосом. "Мне нужно многое вам сказать."

Кардинал, все еще сидя в кресле, почувствовал, как по спине пробежал холодок. "И чего же ты хочешь сказать мне?" – спросил он, пытаясь скрыть нарастающее волнение.

"Я узнал кое-что," – начал незнакомец, его голос стал чуть тише, но от этого не менее весомым. "Про женщину, с кем был герцог Антонио. И не только про нее."

Кардинал напрягся. "Ну, говори же, не молчи!" – его голос стал резче, в нем звучало нетерпение, смешанное с тревогой. "Кто она такая? Нищенка или знатная?"

"Обычная жизнь у той," – ответил незнакомец. "И знаю, что есть сын."

Эти слова ударили кардинала, как обухом по голове. Его лицо побледнело. "Сын?" – прошептал он, его голос дрожал. "У Антонио есть сын? Мне этого только не хватало на мою голову!" Он закрыл глаза, словно пытаясь унять бурю, бушевавшую внутри. "Думал, придет время, и все забудется… Думал, я решил все, убив герцога Антонио и его брата младшего…" Он открыл глаза, и в них плескался страх. "Но нет… Судьба решила меня обхитрить." Его дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась от волнения. Он чувствовал, как его охватывает паника, как земля уходит из-под ног.




Кардинал сжал подлокотники кресла, его пальцы впились в дерево. В голове проносились обрывки мыслей, словно осколки разбитого зеркала. Сын Антонио… Это было немыслимо. Он думал, что избавился от всех угроз, от всех напоминаний о прошлом. Убийство герцога и его брата казалось ему окончательным решением, но теперь… теперь все рушилось.

"Как… как ты узнал?" – выдавил он из себя, его голос был хриплым и слабым.

Незнакомец пожал плечами. "Я ищу правду, ваше преосвященство. И правда всегда находит дорогу. Я знаю, что вы искали эту женщину. И я знаю, что вы сделали, чтобы ее найти."

Кардинал почувствовал, как по его телу пробежал холодный пот. Он был разоблачен. Все его тайны, все его грехи, которые он так тщательно скрывал, теперь могли быть выставлены напоказ. Страх сковал его, лишая возможности мыслить здраво.

"Что… что ты хочешь?" – спросил он, его голос дрожал.

"Я хочу, чтобы вы знали," – ответил незнакомец. "И чтобы вы поняли, что прошлое не забывается. Оно преследует нас, пока мы не встретимся с ним лицом к лицу."

Кардинал смотрел на него, пытаясь понять, кто этот человек и каковы его истинные намерения. Был ли он послан кем-то? Или он действовал сам по себе? В любом случае, его появление было катастрофой.

"Ты… ты не можешь… ты не имеешь права…" – начал кардинал, но слова застряли у него в горле.

"Я имею право знать правду," – спокойно сказал незнакомец. "И я имею право говорить о ней. Особенно когда эта правда касается таких важных вещей, как наследство и власть."

Наследство и власть. Эти слова ударили кардинала с новой силой. Он всегда стремился к власти, к контролю. И теперь все могло быть потеряно из-за одного сына, о существовании которого он даже не подозревал.

"Я… я должен подумать," – пробормотал кардинал, его разум метался в поисках выхода.

"Думайте, ваше преосвященство," – сказал незнакомец, его взгляд был пронзительным. "Но помните, что время не ждет. И прошлое тоже."

Он повернулся и вышел из кабинета так же тихо, как и вошел, оставив кардинала наедине с его страхами и вновь пробудившимися грехами. Кардинал остался сидеть в кресле, его взгляд был устремлен в никуда. Рим за окном казался теперь не величественным городом, а лабиринтом интриг и опасностей, в котором он сам себя загнал. Он чувствовал себя загнанным зверем, чья клетка захлопнулась. И теперь ему предстояло встретиться с последствиями своих поступков, с тенями прошлого, которые, казалось, обрели плоть и кровь.