Soldiers reel

Мама, привет тебе с линии фронта.
Всё подмывает цитировать Фроста:
Дескать, война — для мужчин, как-то так…
Женщинам что остаётся тогда?

Просто шучу. В Саутгемптоне утром
Нас погрузили на угольщик утлый.
Так наконец я увидел Ла-Манш —
Тот, что географ описывал наш.

Я опущу корабельные байки:
Вонь, тошноту, толчею, перебранки.
Верным я сыном Царицы морей
Сушу нащупать мечтал поскорей.

В Гавре — жара, суматоха и толпы,
От рассуждений ни проку, ни толку.
Я себя чувствовал как чемодан,
Что в никуда на хранение сдан.

Мы в деревушке Помрэ… Помэрё… и
Явно скорей тут от скуки помрём мы,
Чем от гангрены, шрапнели и пуль;
Так что пока всё в порядке, мамуль.

Мама, я цел, я не болен, не ранен.
Я крысолов, вестовой и дневальный;
Бруствер креплю я в пыли и грязи —
Здесь вот такой, мам, окопный плезир.

Под предводительством маршала Френча
(Френч — англичанин!) мне хвастаться нечем.
Вшей выжигаем и режемся в скат,
Ну и чихвостим немецких солдат.

Часто играем с капралом О’Тулом,
Ящик снарядов скрипит вместо стула.
Ставкой — галеты, табак. Только как
Сардж замечает — то дело — табак.

Рыжий О’Тул — как закаты в Белфасте, —
Он покомандовать тот ещё мастер.
Честно скажу: благосклонен ко мне;
Ранен был на англо-бурской войне.

Сардж говорит: куковали всё лето.
Про лейтенанта Уолша нелестно
Он отзывается: чайный сервиз
Возит с собой, хренов кавалерист!

Крепче жены свою лошадь тот любит
И, потешаясь над каждым Жан-Люком,
Что в триколоре в атаку пойдёт:
«Вот идиот! — говорит, — Идиот!».

Были в деревне и видели местных:
Шли они к мессе, а может быть — с мессы.
Я им: «Банжу!», а в ответ — тишина.
Сливами нас угостила одна.

В Гавре народ нас встречал веселее,
Чем в духоте этих пыльных селений.
Освободитель не нужен им здесь —
Пусть со штыком я приду или без.

Кланяйся Мэри, мисс Кавендиш, тёткам,
Но ничего не рассказывай только.
Просто скажи: выполняет свой долг
Каждый солдат, кто ещё не подох.

Душная ночь, тишина здесь немая…
Мама, засим остаюсь, обнимаю,
Крепко целую тебя, вечно твой
Джорджи Уинтерборн, рядовой.