Казачий завет

Прадед мой, Иван, уходил в четырнадцатом годе,
Целовал икону, крестился у ворот.
«Вернусь, Оксана, к урожаю, к первой звезде в небосводе,
Кубань наша подождёт, я вернусь через год».
А ушёл на Германский, в окопы под Лодзью,
Георгиевский крест заслужил в первом бою.
Но вернулся в семнадцатом — не в свой курень, не в хату,
А в станицу, где брат на брата поднял руку, проклятый.
Не дошёл до порога — пуля своя, не чужая...
Так и лёг у Тамани, где волна седая.

Три поколения, три войны, три судьбы в одной крови.
Одна земля, одна молитва, одни и те же сны.
Казачья доля — не выбирать, куда идти в поход,
А знать: за дом, за веру, за народ —
Пойдёшь, даже если возврата нет.
Такой он, казачий завет.

Дед мой, Николай, в сорок втором ушёл из хаты,
Мне было семь, помню: шинель, ремень, сапоги.
«Дочка, бери косу, работай за меня и за матушку,
Я вернусь, как фашиста сбросим с нашей земли».
Писал с фронта редко: «Жив, здоров, держимся под Ростовом».
А в сорок третьем — треугольник: «Пропал без вести в бою».
Только в восьмидесятых нашли под Новороссийском,
Под Малой Землёй, в безымянной могиле братской, тихой.
Баба моя до ста лет ждала, смотрела на дорогу,
Шептала: «Коля, вернись, я всё прощу, только будь со мной».

Три поколения, три войны, три судьбы в одной крови.
Одна земля, одна молитва, одни и те же сны.
Казачья доля — не выбирать, куда идти в поход,
А знать: за дом, за веру, за народ —
Пойдёшь, даже если возврата нет.
Такой он, казачий завет.

Сын мой, Андрей, в двадцать третьем собрался в дорогу,
Обнял меня: «Мам, я должен, это наш долг перед Русью».
Я плакала ночью, молилась у иконы строгой,
«Сынок, вернись, я тебя одного растила, боюсь...»
Он служит там, где снова брат идёт на брата,
Где снова русская земля стонет под огнём.
Пишет: «Мама, мы освобождаем наши города,
Деда Николая землю, нашу, родную, отцовскую».
Я получаю посылки, звоню, но голос дрожит,
Боюсь спросить: «Вернёшься?» — а он молчит...

И снится мне: прадед Иван, дед Николай и Андрей,
Стоят втроём у ворот, в шинелях разных годов.
Прадед говорит: «Мы не выбирали, мы были верны присяге»,
Дед шепчет: «Я не вернулся, но землю свою сберёг»,
Сын отвечает: «Я продолжу, пока бьётся сердце в груди,
Кубань, Россия, вера — за ними пойду впереди».
А я просыпаюсь, крещусь, иду к иконе,
Шепчу: «Господи, сохрани моих казаков в обороне».

Три поколения, три войны, три судьбы в одной крови.
Одна земля, одна молитва, одни и те же сны.
Казачья доля — не выбирать, куда идти в поход,
А знать: за дом, за веру, за народ —
Пойдёшь, даже если возврата нет.
Такой он, казачий завет.