Горечь истины

Говорила мне,
в ухо жарко
в полусне
ее товарка:
«Дрянь она!»
Говорила, лоб лаская,
шепотком стелясь:
«Ясный князь,
не жена
для тебя она «такая» -
и дышала, как волна.

«Началось всё с ней
в пятом классе -
поскромней
есть я в запасе...»
Мысли мчат
кувырком, боясь навета,
безоглядно впрыть
только б сплыть
в свой догмат -
раз она не лучик света
то и жизнь лишь тьма и ад.

«А в пятнадцать в часть,
внутрь, в казарму
просочась,
добила карму -
взвод любил...» -
Волосами вьет барашки,
обнимает, льнет
к уху рот:
«Нет, не мил
ты для этой промокашки.
Сам подумай – не дебил!»

Но с утра - порыв
к той парадной...
Откроив
часок нескладной
жизни, к той
исцелованной мной двери
и опять несусь -
к черту гнусь!
Разве ж злой,
грязной, пакостной химере
сладить с чистой красотой?

Подлетел почти
к входу, сбоку,
с полпути
узнал с наскоку,
от плеча
силуэт ее невинный,
неприметный стиль.
Всё-то быль -
три хача
у распахнутой машины
с ней прощаются, мурча...