Запретный разговор

Туман скользит по дремлющей земле.
Над башнями — кровавых звёзд узор,
И колокол глухой гудит во мгле,
Сзывает на запретный разговор.

Святой отец, чей взор горит грехом,
С разбойником, объятым благородством,
Ведут беседу тайную вдвоём,
И догма тлеет, сожжена притворством.

«Я алчность прятал под молитв покров,
Вину прощал пред Богом за монету,
Судил голодных, не делясь куском,
И проклинал нуждающихся в этом.

Я возносил хвалу чужим грехам,
Когда мне золотом платили щедро,
Остался глух я к нищенским слезам
И камни предлагал им вместо хлеба».

Разбойник молвил: «Грабил я суда,
Но отдавал добычу всю сиротам,
Чтоб не убили голод и зима
Тех, кто не годен храмовым воротам.

Я убивал — но тех, кто был жесток,
Кто жёг селенья, уводил в неволю,
Я не носил креста, но дал исток
Надежды тем, кто проклял свою долю.»

И в тишине, где догмы ложь падёт,
Встаёт вопрос пред совестью людской:
Кто праведен — кто крест святой несёт,
Иль тот, кто чист не саном, а душой?

Судить ли нам по рясам и мечам,
По именам, что миру возвещают?
Иль по делам — что в сердце говорят,
Когда кресты и маски исчезают?