Бумажные туфли. Окончание

 - Ой! - Наталка зажмурилась и сжалась от страха опять оказаться на поляне. И ей показалось, что от неё отделилась какая-то важная часть и, то ли осталась позади, то ли улетела вперёд, а, может,  это душа опустилась в пятки  (она слышала это выражение),  точнее понять было нельзя. В голове снова всё кружилось, с телом что-то происходило. Наконец, все кружения прекратились. Как же страшно было открывать глаза. Но надо.
 Она медленно приоткрыла сначала левый глаз, потом правый. И не смогла не только слова вымолвить от изумления, но даже никакой мысли подумать.

  Был тот же день, белые, высокие облака закрывали солнце, вокруг щебетали птицы. Родители с дядей Колей сидели за столом так же, как и тогда, когда она только решила прогуляться, громко разговаривали, смеялись. Тетя Галя появилась слева, выйдя из сада с большой миской в руках, полной яблок:
 - Наталка, а ты чего, прогуляться по деревне решила? Так сходи-сходи, не бойся, у нас тут хорошо, спокойно. На речку можно! А знаешь, как нашу речку называют? А вот почти, как тебя - Натка! На вот яблочко на дорожку.

 Наталка, ни жива, ни мертва, смотрела на тётю Галю, и в груди у неё что-то гудело.
 Она перевела взгляд вниз, на свои ноги. Это были её прежние ноги, обутые в новенькие туфельки с пряжкой, бусинками и цветком, те самые, которые она оставила под деревом у речки. И вся она была та самая, прежняя десятилетняя девочка!
 То, что гудело в её груди, вдруг стало стремительно расти, захлестнуло её, и оказалось оркестром, который собирался устроить настоящую бурю. Музыканты этого оркестра: страх и восторг, ужас и счастье, благодарность за возвращение и радость от встречи с прежним родным и знакомым миром, смущение, изумление, желание кричать, плакать и смеяться - все эти музыканты, не управляемые никаким дирижёром, стремились играть главную партию и все одновременно!
- А ты чего такая... странная? - тётя Галя посмотрела на девочку подозрительно, - случилось что?
 Наталка снова посмотрела на тётю Галю, затем на свой гудящий оркестр, готовый грянуть во всю мощь в любой момент, и поняла, что если она немедленно не предпримет что-то, то она сама закричит, разрыдается и напугает родителей и хозяев дома. А потом начнёт судорожно, взахлёб, рассказывать где она была и что с ней приключилось, и её или отругают за враньё и дурацкие фантазии, или скажут, что она заболела и надо к врачу. И никто ей не поверит. Как же быть? И ей сразу вспомнилось, как бумажные туфли возвращали её на поляну за малейшую невнимательность и внутреннюю несобранность.
Всё это пронеслось в её голове за три секунды, пока тётя Галя смотрела на неё подозрительно.
 Она поняла, что нужно делать. Она и есть дирижёр. И тут же взмахнула дирижёрской палочкой. Музыканты перестали бузить и затихли, приготовившись слушать команды.
- Я передумала, - сказала она тёте Гале, - не пойду пока на улицу! - взяла из миски яблоко и, не спеша, сохраняя достоинство, и следя за лёгкостью шага, направилась к дому. Музыканты, отложив инструменты, аплодировали ей стоя, и она мысленно их поблагодарила, склонив голову в еле заметном поклоне.

 В доме, первым делом, она бросилась к ведру с питьевой водой из колодца, зачерпнула целую кружку, и выпила её одним махом.
  Яблоко оставалось в руке, но она его как-будто не замечала.
"Никому не рассказывать? Совсем? Да как же? Ведь надо кому-то рассказать! Маме с папой? Нет, если только маме... Но она же расскажет папе! Тёте Гале? Так она всем расскажет.
Дождаться возвращения домой и - Нинке с Алкой? Боюсь, они начнут меня троллить и в школе всем разболтают!" - но перспектива не рассказывать никому, казалась ещё хуже.

 Они оставались на ночь у папиных друзей. И вечером дядя Коля всех позвал на прогулку по деревне. Наталка тоже пошла со всеми - не оставаться же совсем одной в пустом доме!
 Она старалась держаться позади всех, чтобы оставаться в одиночестве, но и сильно не отставала, чтобы не вызывать подозрений.
Но мама заметила её отрешённость, а может ей тётя Галя шепнула. Она отстала от всех и поравнялись с Наталкой:
- Доча, ты чего такая тихая?
 Они шли молча.
 " Говорить-не говорить?"
- Мам, да нормально всё! Просто скучно. - и побежала поближе к дяде Коле, который рассказывал папе, какие тут в лесу грибы и ягоды.
- Дядя Коля, а что, в вашем лесу есть какие-нибудь лешие, или ведьмы? Или, может, что-то странное случалось?
- Наталья, а ты всерьёз, или так, языком почесать? - из под козырька кепки её прощупывал острый, внимательный взгляд.
- Я очень даже всерьёз!
- А вот ты приезжай как-нибудь на подольше! Сходим в лес, сама всё увидишь.
- Ой, и что я там увижу? Лешего?
- Если повезёт, то, может, и лешего!
- Николай, ну, прекрати уже людей пугать! Ну, какой, к чертям, леший! Вот он вечно так, - уже обращаясь к родителям Наталки, - начинает шутить, но с таким видом, что непонятно, шутит или взаправду!  Вот, на той неделе, с Витькой... - и они увлеклись своими взрослыми историями.
 Наталка поняла, что и тут никакой ясности не добьёшься. И дальше шла молча.

 ***
Прошло много лет. Наталка закончила школу, институт психологии и стала психологом Натальей Сергеевной. Она была очень внимательной и давно уже ничего не теряла. И помогала тем взрослым и детям, которые теряли самое главное, себя.
 О своих деревенских приключениях она тогда никому так и не рассказала...
Уже в детстве ей нравились книжки с приключениями, но особенно такие, где главные приключения случались у героев книг в голове, то есть где было много переживаний, чувств, мыслей, которые запускали ход всей истории. Например, кто-то что-то подумал, или испугался, или полез куда-то из любопытства - и вот начались приключения.
Она всегда обращала внимание на то, что многие  приключения начинались в голове главных персонажей. И особенно было любопытно, когда оказывалось, что изначальные мысли и чувства были ошибочными, а иногда просто нелепыми ошибками.
Постепенно она стала думать, что и то приключение в деревне, ей пригрезилось. То есть она его выдумала, а ничего не было.
 Желание разобраться в том, что происходит у человека в голове и сделало Наталью Сергеевну психологом.
 И очень многие дети, их родители и другие люди, которым она помогла, были ей благодарны, и отмечали то, какая она внимательная - ни одной мелочи не пропустит, и обязательно добивается ясности в любом вопросе!

 Вот только сама себе Наталья Сергеевна так и не ответила твёрдо и окончательно: было ли тогда в деревне то, что она помнит, как чудесное приключение, на самом деле? Шла ли она в бумажных туфлях, вырастала ли она и потом уменьшалась, разговаривала ли с ней эта сияющая жёлто-розово-фиолетовая бабочка, которую она, если закроет глаза, может и сейчас увидеть, или это ей приснилось или как-то выдумалось?

А вы как думаете?

А, может быть, это ещё не конец истории? Как вам кажется?