Искусство кинцуги

Глянцевый мир из стеклянных витрин
Смотрит в упор с экранов-картин.
Идеальная жизнь без единой помарки,
А ты носишь свой стыд, как шубу в день жаркий.
Внутри шепчет страх, холодный и липкий:
«С тобой что-то не так, ты просто ошибка».

Но это искусство кинцуги — золотая заплатка,
Когда твою боль не скрывают украдкой.
Где каждая трещина, каждый твой шрам —
Лишь золото опыта в сердце упрямом.
Позволь себе быть неидеально живым,
Свет проникает лишь там, где мир уязвим.

Мы хотим стать как мрамор, холодный и твёрдый,
Но кто обнимает статуи с любовью и гордо?
Кривая сосна на отвесной скале
Не плачет, что стройной не стала в тепле.
Мы боимся изгнания, древнего страха,
Но маска лишь глубже хоронит под прахом.

Ведь это искусство кинцуги — золотая заплатка,
Когда твою боль не скрывают украдкой.
Где каждая трещина, каждый твой шрам —
Лишь золото опыта в сердце упрямом.
Позволь себе быть неидеально живым,
Свет проникает лишь там, где мир уязвим.

Пусть линия сердца не будет прямой,
Ровная — значит, покой неземной.
А пока оно бьётся — пусть пляшет и рвётся,
Быть просто процессом, что не продаётся.
Вечным черновиком, где на полях небрежно
Написана главная строчка с надеждой.

И это искусство кинцуги — золотая заплатка,
Когда твою боль не скрывают украдкой.
Где каждая трещина, каждый твой шрам —
Лишь золото опыта в сердце упрямом.
Позволь себе быть неидеально живым,
Свет проникает лишь там, где мир уязвим.