Адам

Был день шестой. Не самый длинный.
Помыслил Бог. И стало так.
И ты, состряпанный из глины,
возник - наивен, чист, и наг.

Бог, всё и вся любовью мерящий,
раскинул Рай в своём саду,
чтоб ты гордился этим зрелищем,
и приобщал себя к труду.

И пребывал в тебе Создатель,
чтоб верх творенья не дичал,
а ты в любви и в благодати
возделал сад и заскучал.

И среди ягодных горошин,
цветов, возможных лишь в Раю,
ты был с пристрастием опрошен,
или проспал судьбу свою?

Заснул, блажен, когда вспороли
ребро, у раны скрыв края.
Тебе без страха и без боли
досталась в жёны плоть твоя.

И сделал Бог её живою,
и всех бессмертными нарёк.
В чём непохожи муж с женою
наивным было невдомёк.

И стало так. И стали двое
всё от земли послушно брать.
Одно лишь дерево гнилое
нельзя поить и обирать.

Ты наклонялся к ней доверчиво
смахнуть травинку на виске,
и тонким прутиком очерчивал
ступни босые на песке.

Где был ты, первый муж и труженик,
её оставивший одну,
когда заполз холодный ужик
и кольца свил в твоём дому?
   
Когда он метил в ямку шеи,
и соблазнял отведать зла?
Ты был далёк от искушений,
когда змея по ней ползла.

Когда запретным плодом с древа
её кормил лукавый змей.
Когда во всём созналась Ева,
а ты вину не скрыл за ней!

Она признала: - Отче, ела
я от запрета твоего.
Проступок, слабость. Что ты сделал
решить ошибку? Ничего.

Навеки быть виновной Еве,
и вечно каяться во зле,
за то, что Бог в отцовском гневе,
умножил скорби на Земле.

Теперь ужам ползти на чреве,
а людям ведать боль и страх,
в трудах молиться о посеве,
и возвращаться снова в прах...

Сад приспособился к безлюдью.
Рос род с отметкой пуповин.
Всё прижилось. Всё стало сутью
сюжетов фресок и картин -
она, в златых кудрях над грудью,
и ты - ей ныне господин.