Приказ номер 1 по эволюции

Циолковскому Константину Эдуардовичу, человеку который вдохнул в свои чертежи тоску Земли, по удаляющимся детям – посвящается.
(Читать площадной интонацией стиля Маяковского)

1.

Глухоту
не носил он, как бремя, —
он в нее
вслушивался,
как в раковину вечности.
Скарлатина
ему
отсекла
басовый ключ бытия,
оставив
лишь свист эфира
в резонаторе человечности
Мир звуков
исчез,
стал прозрачен и пуст.
И тогда
в этой ватной
тиши,
как в проявленной
фотобумаге,
проступил
чертеж
будущих
космических
машин.

2.

Калуга.
Сарай.
Керосиновая слеза
плачет на щеке
ночи.
Вы
думаете —
чудак
гнет модели
дирижаблей?
Нет!
Он
вытачивает
эмбрион
новой
в космосе
человеческой
очереди.

Сначала —
вера,
что колыбель
не навечно.
Металл
приложится
потом.
Сначала —
мыслил,
зачем
мы
выходим
в вечный космос,
а затем
явились
воплотители:
Королев.
Фон Браун.
Цандер
Жесткие
умнолобые
зодчие
давшие
ракете
тягу.

У них был
такелаж
его грез,
они обшили
мечты
дюралем крепким.
Позвонки будущего
скрепили шпангоутами
«Востока»,
«Протона»,
«Энергии»!

Невесомой
пыльцой,
осевшей
Мечты
на холодной
стали, —
даже самая
точная
орбита
пуста,
без действий
реальных.

4.

Говорят: Циолковский?
Администратор смыслов!
Мелко.
Он просто
первый
комиссар
галактической
республики,
назначенный
эволюцией
меткой.

Его
дар  —
не патент
многоступенчатый.
Его
наследие —
стрела
эволюции,
пронзающая
вопреки
«нельзя»
его волей
«Увидите!
Сбудется!»
И когда
в черноте
над Байконуром
гаснет
остывший,
белый,
металл, —
он освещает
новые колыбели,
где
поселится
придется
Нам.