Школы прочных знаний и хороших манер. Часть третья

               

             

                ШКОЛЫ ПРОЧНЫХ ЗНАНИЙ И ХОРОШИХ МАНЕР

             
                Часть третья   
               



            
               
                «Одно просвещение в состоянии удержать новые безумства,
                новые общественные  бедствия».
               
                А. С. ПУШКИН   




                ЗАПИСКА  А.С.ПУШКИНА  "О НАРОДНОМ ВОСПИТАНИИ"


         По распоряжению  императора Александра I летом  1824 года  опасному вольнодумцу Александру Пушкину    было предписано отправиться в «северную ссылку» — в  псковское родовое имение Пушкиных  Михайловское,   дарованное  деду Пушкина   Осипу Ганнибалу императрицей Елизаветой Петровной в 1742 году.
         В ссылке, поэт  попал под двойной надзор – со стороны государства и  отца,  который дал обещание властям следить за сыном.
        «Кто творец этого бесчеловечного убийства? Или не убийство – заточение пылкого кипучего юноши в деревне русской? — писал  Пётр Вяземский Александру Тургеневу  в августе 1824 г. –  Должно быть богатырём духовным, чтобы устоять против этой пытки. Страшусь за Пушкина! В его лета, с его душою… нельзя надеяться, чтобы одно занятие, одна деятельность мыслей удовольствовали бы его!».

         К счастью,  столь мрачный прогноз  друга  Поэта  не оправдался.
         С августа 1824 по сентябрь 1826 года  «заточенный» во «владеньях дедовских»   опальный Поэт  создает более ста гениальных произведений, в числе которых:   центральные главы романа «Евгений Онегин»; сатирическая поэма «Граф Нулин»;  автобиографические «Записки»; стихотворения «Деревня», «Пророк», «Я помню чудное мгновенье», «К морю», «Зимний вечер» и другие;  закончена поэма «Цыганы». В Михайловском Пушкин  приступает к работе  над созданием исторического романа «Арап Петра Великого».
         Одна из самых значительных работ этого периода  историческая трагедия «Борис Годунов»  была написана примерно за год и окончена  осенью 1825 года.
         В  письме   Петру  Вяземскому   Пушкин сообщал:
        «Трагедия моя кончена; я перечёл её вслух, один, и бил в ладоши и кричал, ай да Пушкин, ай да сукин сын!».
                _________________

          22 августа  1826 года в Успенском соборе Московского Кремля состоялась коронация императора Николая I.
           28 августа 1826 года император подписал резолюцию о немедленной доставке поэта в Москву. В ночь с 3 на 4 сентября 1826 года в Михайловское прибыл нарочный от псковского губернатора Б. А. Адеркаса. В сопровождении фельдъегеря Поэт  должен был явиться в Москву,  на аудиенцию с царем.

           Встреча Александра Пушкина с Николаем I состоялась 8 сентября 1826 года в Чудовом монастыре (Малом Николаевском дворце) Московского Кремля.  В нарушение  придворного  этикета   аудиенция проходила конфиденциально. 
           Собеседники  не оставили подробных письменных свидетельств  о  содержании встречи.  По некоторым свидетельствам, на вопрос    императора, принял бы  Поэт  участие в восстании 14 декабря, если бы оказался в Петербурге,  Пушкин ответил, что  неизбежно стал бы в ряды мятежников. Также  в беседе император  касался  вопросов   природы самодержавной власти и её необходимости в России. 
           О  содержании  встречи с императором  Пушкин рассказывал  своему другу  польскому поэту графу Юлиушу Струтынскому (1810–1878).   Граф  оставил мемуары, в которых   воспроизвёл услышанный от Пушкина рассказ.  Мемуары  были изданы в Кракове в 1873 году под псевдонимом Юлий Сас.  Граф  Струтынский — один из немногих современников Пушкина, чьи свидетельства о поэте сохранились в письменных источниках.
          Воспроизводим отрывок из мемуаров графа:
         «Вместо надменного деспота, крутодержавного тирана, – рассказывал Пушкин, – я увидел человека прекрасного, благородного лицом. Вместо грубых и язвительных слов угрозы и обиды, я услышал снисходительный упрёк, выраженный участливо и благосклонно:    “… у тебя нет недостатка ни в благородных побуждениях, ни в чувствах, но тебе недостаёт рассудительности, опытности, основательности. Видя зло, ты возмущаешься, содрогаешься и легко мысленно обвиняешь власть за то, что она сразу не уничтожила это зло и на его развалинах не поспешила воздвигнуть здание всеобщего блага. Знай, что критика легка и что искусство трудно: для глубокой реформы, которую Россия требует, мало одной воли монарха, как бы он ни был твёрд и силён, ему нужно содействие людей и времени”.
         Император внимательно посмотрел на поэта и продолжил убежденно: 
       –  Нужно объединение всех высших и духовных сил государства в одной великой передовой идее; нужно соединение всех усилий и рвений в одном похвальном стремлении к поднятию самосознания в народе и чувства чести в обществе. Пусть все благонамеренные, способные люди объединятся вокруг меня, пусть в меня уверуют, пусть самоотверженно и мирно идут туда, куда я поведу их, и гидра будет побеждена! Гангрена, разъедающая Россию, исчезнет! Ибо только в общих усилиях – победа, в согласии благородных сердец – спасение”.
         Поэт слушал внимательно, и Государь не мог не заметить заворожённого взгляда, обращённого на него. Чистота души, великой души Поэта была налицо, и Николай Павлович сказал: 
          –  Что до тебя, Пушкин, ты свободен. Я забываю прошлое, даже уже забыл. Не вижу пред собой государственного преступника, вижу лишь человека с сердцем и талантом, вижу певца народной славы, на котором лежит высокое призвание – воспламенять души вечными добродетелями и ради великих подвигов! Теперь можешь идти! Где бы ты ни поселился, ибо выбор зависит от тебя, помни, что я сказал и как с тобою поступил, служи Родине мыслью, словом и пером. Пиши для современников и для потомства, пиши со всей полнотой вдохновения и совершенной свободой, ибо цензором твоим буду я!
         Эта беседа была рубежной для Пушкина, она избавила его от остатков сомнения, она сделала его ревностным поборником Самодержавной власти. В его душе, сознании, в его миросозерцании соединилось понимание и осознание необходимости борьбы за торжество «симфонии двух властей», подорванной и расколом XVII века, и чужебесием петровских преобразований и «бироновщиной».
       Государь Император после той встречи в Чудовом монастыре сказал Блудову:
       – Знаешь, что нынче я говорил с умнейшим человеком России?
       – С кем же? – поинтересовался тот.
       – С Пушкиным, – ответил Государь».
                _______________

          30 сентября 1826 года   по распоряжению  Николая I  Пушкин  получил официальное задание  составить небольшой обзор   уровня просвещения в России.
          В письме от имени  Николая I, переданном поэту начальником     Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии  Александром Бенкендорфом,  говорилось:
          «Его величество совершенно остаётся уверен, что вы употребите отличные способности ваши на передание потомству славы нашего отечества, передав вместе бессмертию имя ваше. В сей уверенности его императорскому величеству благоугодно, чтобы вы занялись предметом о воспитании юношества. Вы можете употребить весь досуг, вам предоставляется совершенная и полная свобода, когда и как представить ваши мысли и соображения; и предмет сей должен представить вам тем обширнейший круг, что на опыте видели совершенно все пагубные последствия ложной системы воспитания».

           В письме  официально подтверждалась устная договоренность между императором и поэтом,  касающаяся цензуры: царь обязывал Пушкина знакомить его со всеми новыми произведениями и при этом брал на себя функции цензора.  Бенкендорф сообщал  о высочайшем разрешении  Поэту приезжать  в Петербург, но с условием, что Пушкин будет заранее извещать об этом письмом, а также о том, что  свои произведения  Поэт может отправлять непосредственно монарху или через него, Бенкендорфа.

          Александр Христофорович Бенкендорф (1781/1783 — 1844), боевой генерал, один из блестящих участников Отечественной войны 1812 года, происходил из военной семьи остзейских немцев, обосновавшейся в Прибалтике еще в XVI веке.
          Бенкендорф геройски проявил себя, спасая людей во время петербургского осеннего наводнения 1824 г., о чем Пушкин упоминает в «Медном всаднике».
          По воспоминаниям декабристов  Бенкендорф  проявлял  предельную корректность на допросах, а  в отдельных случаях он ходатайствовал о смягчении участи подследственных.
         
          Письмо от 30 сентября 1826 г. стало началом  переписки Пушкина с Бенкендорфом. За 10 лет непосредственного общения Бенкендорф написал Пушкину 32 письма, Пушкин Бенкендорфу — 54. В их переписке всегда присутствовал исключительно вежливый тон.            
                ___________________               

          Пушкин   возвращается в «приют спокойствия, трудов и вдохновенья»    и проводит  в Михайловском   полтора месяца  за написанием записки «О народном  воспитании» – документе, отразившим    взгляды  Поэта на  современное  состояние и перспективы  развития  образования в России.          

           В дневнике А.Н. Вульфа записан разговор с  Пушкиным,   где он говорит:
          «Я был в затруднении, когда Николай спросил мое мнение о сем предмете. Мне бы легко было написать то, чего хотели, но не надобно же пропускать такого случая, чтоб сделать добро».
         
            «Сам от себя я бы никогда не осмелился представить на рассмотрение правительства столь недостаточные замечания о предмете столь важном, каково есть народное воспитание: одно желание усердием и искренностию оправдать высочайшие милости, мною не заслуженные, понудило меня исполнить вверенное мне препоручение. Ободренный первым вниманием государя императора, всеподданнейше прошу ео величество дозволить мне повергнуть пред ним мысли касательно предметов, более мне близких и знакомых», – писал Поэт.

            Записка  «О народном воспитании»  была завершена в Михайловском 15 ноября 1826 года и подана царю в начале декабря 1826 года.   

                _______________

           Тем временем,  со стороны  друзей Поэта     посыпались упреки, связанные с  его сближением с императором.
            В ответ на упреки и сплетни, Пушкин  пишет стихотворение    в форме послания, в котором  доказывает, что хвалебные слова  в адрес императора  вызваны искренними чувствами:
Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.
Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждами, трудами.
О нет, хоть юность в нём кипит,
Но не жесток в нём дух державный:
Тому, кого карает явно,
Он втайне милости творит.
Текла в изгнаньe жизнь моя,
Влачил я с милыми разлуку,
Но он мне царственную руку
Простер — и с вами снова я.
Во мне почтил он вдохновенье,
Освободил он мысль мою,
И я ль, в сердечном умиленье,
Ему хвалы не воспою?
Я льстец! Нет, братья, льстец лукав:
Он горе на царя накличет,
Он из его державных прав
Одну лишь милость ограничит.
Он скажет: презирай народ,
Глуши природы голос нежный,
Он скажет: просвещенья плод —
Разврат и некий дух мятежный!
Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу.

                ____________

               
           В  записке  «О народном воспитании»  Пушкин затрагивал несколько ключевых тем, в числе которых:  проблемы образования, реформа учебных заведений, порядок преподавания предметов, уничтожение экзаменов, ликвидация  телесных наказаний и другие дидактические и методические идеи.  Пушкин описал существовавшие на тот момент проблемы в образовании и предложил внести существенные изменения в систему народного обучения.

           Поэт  с сожалением констатировал:  «Россия слишком мало известна русским»  и внес предложения, касающиеся преподавания   курса  отечественной истории:
   
           «История в первые годы учения должна быть голым хронологическим рассказом происшествий, безо всяких нравственных или политических рассуждений. К чему давать младенствующим умам направление одностороннее, всегда непрочное? Но в окончательном курсе преподавание истории (особенно новейшей) должно будет совершенно измениться. Можно будет с хладнокровием показать разницу духа народов, источника нужд и требований государственных….
           Изучение России должно будет преимущественно занять в окончательные годы умы молодых дворян, готовящихся служить Отечеству верою и правдою,  имея целию искренно и усердно соединиться с правительством в великом подвиге улучшения государственных постановлений, а не препятствовать ему, безумно упорствуя в тайном недоброжелательстве».
           Русскую историю   Пушкин   предлагал преподавать по Карамзину, а политическую экономию — по новейшей системе  Сея и Сисмонди.
 
             Автор  записки  подверг  критике   домашнее и частное воспитание:
            «В России домашнее воспитание есть самое недостаточное, самое безнравственное: ребенок окружен одними холопями, видит одни гнусные примеры, своевольничает, не получает никаких понятий о справедливости, о взаимных отношениях людей, об истинной чести. Воспитание его ограничивается изучением двух или трех иностранных языков и начальным основанием всех наук, преподаваемых каким-нибудь нанятым учителем. Воспитание в частных пансионах не многим лучше, здесь и там оно кончается на 16-летнем возрасте воспитанника. Нечего колебаться; во что бы то ни стало должно подавить воспитание частное».
           Главная задача воспитания, по мнению Пушкина, — «защитить новое, возрастающее поколение, ещё не наученное никаким опытом и которое скоро появится на поприще жизни со всею пылкостью первой молодости, со всем её восторгом и готовностью принимать всякие впечатления»

            Поэт выступал против запрета обучения молодых людей в зарубежных учебных заведениях — считал, что обучение в них  менее вредно, чем патриархальное воспитание и обучение в дворянских семьях. 
             Но  Николай I  был категорически не согласен с мнением Пушкина.
            18 февраля 1831 года император  издал Указ  Правительствующему Сенату 
 «О воспитании Российского юношества в отечественных учебных заведениях».
            В указе  было постановлено: «Российское юношество от 10 до 18 лет должно быть воспитываемо предпочтительно в отечественных публичных заведениях, или, хотя и в домах своих, под надзором родителей и опекунов, но всегда в России».

            Выступая против  унижающих  человеческое достоинство телесных наказаний, применяемых  в учебных заведениях, в том числе в кадетских корпусах, Пушкин писал:
           «Кадетские корпуса, рассадник офицеров русской армии, требуют физического преобразования, большого присмотра за нравами, кои находятся в самом гнусном запущении.   Уничтожение телесных наказаний необходимо. Надлежит заранее внушить воспитанникам правила чести и человеколюбия. Не должно забывать, что они будут иметь право розги и палки над солдатом. Слишком жестокое воспитание делает из них палачей, а не начальников.
            Надлежит заранее внушить воспитанникам правила чести и человеколюбия».

            Царь не принял предложение Пушкина об уничтожении чинопочитания, а также идею о продлении курса обучения с повышением чинов при выпуске.
            «Чины сделались страстию русского народа. Того хотел Петр Великий, того требовало тогдашнее состояние России. В других землях молодой человек кончает круг учения около 25 лет; у нас он торопится вступить как можно ранее в службу, ибо ему необходимо 30-ти лет быть полковником или коллежским советником. Он входит в свет безо всяких основательных познаний, без всяких положительных правил: всякая мысль для него нова, всякая новость имеет на него влияние. Он не в состоянии ни поверять, ни возражать; он становится слепым приверженцем или жалким повторителем первого товарища, который захочет оказать над ним свое превосходство или сделать из него свое орудие.
          Конечно, уничтожение чинов (по крайней мере гражданских) представляет великие выгоды; но сия мера влечет за собою и беспорядки бесчисленные, как вообще всякое изменение постановлений, освященных временем и привычкою.
          В гимназиях, лицеях и пансионах при университетах должно будет продлить, по крайней мере, 3-мя годами круг обыкновенный учения, по мере того повышая и чины, даваемые при выпуске».

         Пушкин  выступал за отмену экзаменов.
        "Уничтожить экзамены. Покойный император, удостоверясь в ничтожестве ему предшествовавшего поколения, желал открыть дорогу просвещенному юношеству и задержать как-нибудь стариков, закоренелых в безнравствии и невежестве. Отселе указ об экзаменах, мера слишком демократическая и ошибочная, ибо она нанесла последний удар дворянскому просвещению и гражданской администрации, вытеснив всё новое поколение в военную службу. А так как в России всё продажно, то и экзамен сделался новой отраслию промышленности для профессоров. Он походит на плохую таможенную заставу, в которую старые инвалиды пропускают за деньги тех, которые не умели проехать стороною. Итак (с такого-то году), молодой человек, не воспитанный в государственном училище, вступая в службу, не получает вперед никаких выгод и не имеет права требовать экзамена.
   Уничтожение экзаменов произведет большую радость в старых титулярных и коллежских советниках, что и будет хорошим противудействием ропоту родителей, почитающих своих детей обиженными».

            Пушкин ратовал за то, чтобы воспитание юношества в стране было глубоко национальным, основывающимся на лучших традициях русского народа. Поэт неоднократно высказывался против того, чтобы воспитание вверялось лицам из числа иностранцев, отличавшихся педагогическим невежеством и испорченностью нравов.         
            По мнению Пушкина,  «...Не одно влияние чужеземного идеологизма пагубно для нашего отечества; воспитание, или, лучше сказать, отсутствие воспитания есть корень всякого зла. Не просвещению, сказано в высочайшем манифесте от 13-го июля 1826 года, но праздности ума, более вредной, чем праздность телесных сил, недостатку твердых познаний должно приписать сие своевольство мыслей, источник буйных страстей, сию пагубную роскошь полупознаний, сей порыв в мечтательные крайности, коих начало есть порча нравов, а конец — погибель. Скажем более: одно просвещение в состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия».

           Поэт   призывал  «и в просвещении стать с веком наравне…».
                _________
            
           Царь внимательно прочитал документ и оставил на полях множество вопросительных и восклицательных знаков.
           23 декабря 1826 года Бенкендорф сообщил Пушкину мнение императора:
          «Государь император с удовольствием изволил читать рассуждения ваши о народном воспитании и поручил мне изъявить вам высочайшую свою признательность. Его величество при сем заметить изволил, что принятое вами правило, будто бы просвещение и гений служат исключительным основанием совершенства, есть правило опасное для общего спокойствия, завлекшее вас самих на край пропасти и повергшее в оную толикое число молодых людей. Нравственность, прилежное служение, усердие предпочесть должно просвещению неопытному, безнравственному и бесполезному. На сих-то началах должно быть основано благонаправленное воспитание».

                _______________

            При жизни поэта текст записки «О народном воспитании»  не издавался.   Некоторые,  приведенные   в документе суждения, впоследствии были развиты  Пушкиным  в «Романе в письмах» (1829) и в набросках статей о русском дворянстве (1830).
            Впервые  записка   была опубликована   библиографом Петром Бартеневым  в 1884 году в сборнике «Девятнадцатый век».
            В биографии поэта, изданной Пушкинским Домом, этот документ расценен как проявление духа «просвещенного консерватизма».

               

                Продолжение следует