Восставший из Ада. Дитя Адского Левиафана

                От  автора

   Попытка  написать  нечто  из  ряда  вон  жуткое  и  кровавое.  Этакое  адское  творение  рук  моих  ангельских. Насыщенное  кровавым  развратом,  сексом  и  мистикой. 
   Пятая  часть  трилогии  из  целой  данной  серии  зарубежных  авторов  и  киношников. Мастеров  маньяков  хоррора  и  ужасов.   
   Что  получиться  еще  пока  не  знаю, но  попробовать  стоит, раз  соблазнился этой  тематикой  и  взялся  за  довольно  интересную  хоть  и  трудную  тему.   
   Думаю, получиться. Нужно  только  время  для  работы, которого  часто  не  хватает. 
  Вот  вам  на  просмотр  одно  из  произведений. Не  хуже  уже  известных  одноименных  работ. Посоревнуемся, у  кого  будет  лучше. Из  того,  что  уже  есть  и  то,  что  сейчас  вы  видите.
    Да,  из  известных  уже  порождение  идей, но  свое, и, причем  не  в  одном  варианте. Трилогия  «ВОССТАВШИЙ  ИЗ  АДА».    
   Анафема, часть I.
   Куб  Левиафана, часть II.
   Границы  Ада, часть III.
   Хотел  на  этом  и  закончить, но  неожиданно  выстрелила  и  родилась  и  четвертая  часть  Лабиринт  Адской  любви IV, образуя  целую  квадрологию.
   Своя  авторская  квадрология  мистики  и  ужасов. Эти  работы  займут  свою  отведенную  полку  классической  антологии  мистики  и  хоррора.
 
                С  уважением   к  читателю   автор  Киселев А.А.
          




                Вступление: Мертвый  город

   Этот  место  было  совершено  пустым.
   Никого.
   Ни  единой  живой  души.
   Ни  пролетающих  птиц, ни  собак, ни  кошек. Ни  людей. Вообще  никого.
   И  тишина. Такая, что  оглушала  Герберта  собой  и  давила  на  его  уши.
   Герберт  нашел   выход. Он, просто заткнул  свои  уши  кусочками  закатанной  до  вида  мягкого  тампона  тетрадной  бумаги, что была  с  ним  в  его  форменном  кармане  военного  офицерского  черного  кителя.
  Что  это  было  за  место, он  не  знал. И  вообще, куда  попал  и  как  тут  оказался. Ни  души. Ни  звука. Ни  единого  легкого  даже  ветерка. Все  просто  застыло  в  пространстве  и  во  времени, после  того  как  смог  открыть  этот  чертов  маленький  кубик. Музыкальную  золоченную  шестью  сторонами  шкатулку  этого  гребанного  колдуна  и  приспешника самого  дьявола, французского  мастера  умельца музыкальных  дел  Филиппа  Лемаршана.
  Ничего  не  произошло. Просто  шкатулка  выскочила  из  его  мужских  немца, военного  эсесовца  и  лагерного  охранника  рук, когда  он, Герберт  фон  Штоуфен, забросив  за  свою  спину  МР-40, и  удалившись  в  самый  темный  за  лагерными  тюремными  длинными  бараками  угол  с  глаз  долой  других  палачей  и  садистов  охранников  концентрационного  лагеря  Z167 V17 «VALYDEК», невдалеке  обнесенного  колючкой  высокого  четырехметрового  забора. Выиграв, таким  образом, для  себя  немного  свободного  от  работы  времени, стал  вертеть  этот  адский  сверкающий  своей  острой  весьма  мастеровитой  и  искусной  огранкой  золоченый  кубик.
  Кубик  издал  какую-то  звонкую  старинную  мелодию. Он начал  весь  видоизменяться, меняя  свои  стороны  и  углы  в  непривычные  для  человеческого  глаза  формы  и  фигуры. Он  весь  перестраивался  в  непонятно  что, но  при  этом  там   внутри  его, что-то гудело  и  звенело. И  все  вокруг  него  стало  меняться.
  Исчезли  сами  тюремные  с  пленниками  лагеря  бараки. Крематорий  с высокой  печной  трубой  с  колючкой  длинные  высокие  заборы. Да  и вообще  все  вокруг. Даже  сами  виды  всего  вокруг. Вместо  вдалеке стоящих  зеленых  хвойных  и  лиственных  лесов  образовалась  выжженная   солнцем  пустыня. Да  и  само  горящее  в  небе  раскаленное  солнце стало  из  желтого, ярко  красным, точно  кровавым.
  Сплошная  вокруг  потрескавшаяся  от   знойной  жары  земля. И  никого. Совершенно  никого.
  И  вот, он  в  каком-то  придорожном  пабе  или  баре. Пустом  и  с пустыми  бутылками  на  полках. В  которых  был  лишь  сухой  серый  с пылью  песок.
  Герберт  заткнул  уши.
  Так  стало  легче переносить  эту  жуткую  бездушную  и  полумертвую  тишину, что  казалось, всматривалась  в  запыленное  серой  пылью  лицо  Герберта  фон  Штоуфена. Немецкого  офицера  СС, майора, лагерного  медика  из  особого  суперсекретного  отдела  аномальных  разработок   и  поисков  Аненербе. Занимавшегося  лабораторными  медицинскими  научными  опытами  на  живом  материале  в  контакте  с  неизвестным  и  неизученным  потусторонним. Кровавые  жертвоприношения   и  черные  демонические  мессы  и  ритуалы. И  он  был  не  последним  в  этой  области  членом  этой  своей  организации, одобренной  самим  Фюрером  и  главным  эсесовцем  Германии  Генрихом  Гимлером.
- Все  зашло  слишком  далеко – он  произнес  сам  себе - Слишком  далеко.
  Он  предупреждал  этого  Людвига  Хорвита, этого  кровожадного  садиста  и  гада. Того  еще  отморозка  из  своих  командиров, оберстполковника  СС. С  которым, они  часто  ругались. И  порой  даже  доходило  до  драк, что  надо  остановиться. Но,  тот  довел  все  до  самой  крайности  и  критической  точки, что  было  уже  процессом  неостановимым. И  кара  была  скорой  и  неотвратимой. Да  еще  с  жуткими  последствиями  за  опыты  с  опасными  тайными инфернальными  силами.
  Все  члены  лагерной  лаборатории, куда-то  исчезли. Просто  пропали  бесследно.
  Их  пытались  найти, но  не  нашли. И  ищут  до  сих  пор. Безрезультатно.
  Герберт  нашел  на  одном  из  лабораторных  столов  в  луже  крови   и ошметках  разорванной  человеческой  кожи, белых  халатов  и  немецкой  форменной  одежды, этот  золотой  сторонами  странный  кубик, музыкальную  шкатулку. Не  зная,  откуда  она  взялась  тут  в  их  лаборатории, и  кто  ее  протащил  сюда  извне  и  через  саму  охрану, что охраняла  все  входы  и  выходы  из  лаборатории  и  самого  концлагеря  Z167V17 «VALYDEK».
  Он  ее  тихонько  прибрал  к  своим  вороватым  врача  немца  и  эсесовца  рукам. А  когда  открыл  ее, то  понял, что  все  дело  было  в  ней. Но  было  поздно,  что-либо  предпринять  или  сделать. Шкатулка проглотила  его  целиком, как  и  других  из  его  исследовательской  научной  команды. Только  с  ними, она  сотворила, что-то  жуткое, а  он, просто  проскочил  между  мирами. И  оказался  здесь  в  этой  гребаной  жарко  пустыне, где нет  никого. Ни  единой  живой  души.
  Герберт  понял  все  мгновенно  и  не  особо  растерялся, ибо  был  отличным  не  только  врачом  ученым, но  знатоком  тайной  черной  магии, колдовства  и  волшебства. Многие  скрытые  грани  этой  науки  его  сильно  увлекали, как  и  его  разодранных  на  части  ученых  коллег.
  И  он  также  знал, что  эта  чертова  сверкающая  золотом  на  своих  шести  сторонах  коробка,  стала  просто  забирать  одного  за  другим  его  боевых  товарищей  по  партии  и  совместным  лабораторным  опытным  оккультическим  разработкам. 
    Они  все  попали  в  некий  параллельный  мир, из  которого  им  не  было  выхода  наружу  обратно. Вполне  возможно, их  давно  вообще  не  было  в  живых. То, что  он   увидел  в  своей  той  лаборатории, кровь  кишки  и  мелкие  человеческие  останки, разбросанные  по  всей  лаборатории, говорили  о многом. Его  все  коллеги, скорее  всего, погибли. И  он  теперь  совершенно  один  в  этой  палящей  и  сжигающей  все  живое  своим  непереносимым  жаром,  идущим  откуда-то  из-под  земли  пустыне. 
   Герберт  двигался  по  выжженной  потрескавшейся  пустынной  земле  уже  больше, наверное, часа. И  ни  единой  живой  души.
   Никого.
   Вдруг  под  ногами, он  увидел  большой  листок  бумаги.
– «Откуда  он?!» - подумал  Герберт  фон  Штоуфен. И  подобрал  листок. Тот  оказался  сложенным  пополам  и  при  открытии, оказался  картой, этой  пустынной  местности. Будто, кто-то  в  насмешку  подбросил  ему  ее.
  Карта  была  вся  изрисована  стрелками  и  говорила  о том, что  Герберт  был  сейчас  на  территории  своей  воюющей  с  СССР  Германии.
- Германия?! – он  вслух  даже  удивился – Я  на  территории  своей  родной  Германии?! Просто  невероятно!
  Но, тут  не  было  ничего  и  никого. Ни  дорог, ни  людей.
– Ни  даже, чертей - он произнес  и  ехидно  усмехнулся, глядя  по  сторонам.
  Он  стал  вертеть  в  руках  найденную  карту  и  рассматривать  на  ней  указатели  и  стрелки. И  выбрав  там  одно  определенное  направление,  пошел  по  нему  в  расчете  проверить, все  ли  верно  на  этой  карте  размечено  с  точностью, чуть  ли  ни  до  метра.
  Уже  вскоре  ему  привиделось  небольшое  этажа  в два  здание  возле  некой  выложенной  камнем  брусчаткой  автомобильной  с  пешеходным  тротуаром  дороги. В  точности  как  в  родной  его  Германии. Это  было похоже  на  некий  фрагмент  из  реальности, вырванный  и  точно прилепленный  сюда  в  эту  знойную  пустыню.
  Само  здание  очень  походило  на  то, что  ему  доводилось  посещать  до  войны  на  своей  Родине. Оно  было  чисто  германской  постройки. Таких  было  полно  в  любом  немецком  городе. А  вывеска  под  окнами  верхних  этажей  гласила: «CAFE  LIEDER, ROBWEIN».
  Это  был  еще  довоенный  ресторанчик. Просто  хорошая  большая  забегаловка  для  городских  немцев. Не  только  с  хорошей  ресторанной  музыкой, но  и  отличными  балдежными  программами  в  своем  присущем  только  им  стиле. Там  подавали  хорошие  изысканные  коньяки  и  старые  выдержанные  годами  немецкие  и  прочие  вина.
  Герберт, вспомнил, как  посещал  один  такой  в  Мюнхене  на  окраине  города  еще  перед  самой  войной  с  СССР  в  сороковом  году. Уже, будучи  тем, кем  он  был  сейчас. Только  был  моложе  и  в  звании  лейтенанта.
  Ему  довелось  увидеть  там  и  познакомиться  с  одной  просто невероятной  и  умопомрачительной  по  красоте  женщиной, похожей  на, какую-нибудь, африканку  из  Алжира  или Туниса. Хотя, она  была  немкой  с  вполне  добротными  очертаниями  арийской  внешности. С  черными  как  уголь  очень  красивыми  глазами, но  с  невероятно  темной  кожей,  жгучей  брюнетки  с  черными  вьющимися  колечками, точно  змеи  до  самой  ее  женской  широкой  задницы  волосами.
  Говорили, она  была  рождена  от  негритянки  и  немца. И  странно, что  ее  не  выслали  из  Германии  и  не  отправили  по  этапу  в  какой-нибудь  лагерь  военнопленных. Видимо  за  такую  необычайной  внешности  и  черномазой  красоты  танцовщицу  танца  живота, кто-то  заступился  и  довольно, как  видно  весьма  влиятельный.
  Все  правильно, а  кто  будет  веселить  германскую  преданную  Фюреру  публику  в  данном  увеселительном  заведении. Всех  этих  часто  забегающих  сюда  и  увиливающих  от  регулярной  и  постоянной  муштры  и  службы  военных, что  пришли, как  следует  бухнуть  и  платили  довольно  хорошо  ресторану  из  своих  карманов  за  саму  выпивку. Ну, и  за  такую  сексапильную  и  красивую  до  пьяной  одури  извивающуюся, точно  дикая  в  танце  живота  бешеная  ядовитая  кобра, черномазую  тридцатишестилетнюю  молодую  красотку.
  Поговаривали, что  она, так  вот  работала  попеременно  на  несколько  ресторанов  в  этом  городе. И, вероятно, ее  не  тронули, именно  из-за  этого. Как  говорится, усердно  и  не  жалея  себя, она  отрабатывала  точно  пленная  наложница  или  рабыня, свою  свободу. Каждый  раз, в  рабочем   процессе  перед  выходом  в  сам  ресторанный  зал, снимая  на  высокой  ресторанной  сцене  свой  золоченый  танцевальный  лифчик. Бросая  его  себе  под  ноги. Тряся  и  болтая  по  сторонам, своими  женскими  полными, размера  четвертого  грудями, она, в  какой-то  склизкой  смазке, точно  червеобразная  личинка, совращала   обезумевшие  от  пьянки  глаза  веселящихся  бюргеров  немцев  и  солдат  Вермахта. Танцуя   перед  стоящими, заставленными  бутылками  и  стаканами  в  ресторане  столами  и  пьяными  вдрызг, орущими  с  перепоя  гостями, что  щедро  швыряли  восточной  танцовщице  под  ноги  свои, не  жалея  рейхсмарки.
  Он, Герберт  фон  Штоуфен  помнит  ее, всю  каждый  раз, обильно, и  специально  обмазанную  с  ног  до  головы, точно  омерзительный  трупный  червь, некой   блестящей  и  лоснящейся  на  свету  ресторанных  потолочных  ламп  и  фонарей, толи  маслом, толи  жиром, с  теми  самыми  болтающимися  по  сторонам  голыми  женскими  титьками. С  торчащими  навостренными  черными, возбужденными  от  своего  же  танца  живота  сосками. Голым  вращающимся, красочно, живописно  и  незабываемо, кругами, то  в  одну  сторону, то  в  другую, с  круглым  пупком  вибрирующим   волнами  сексапильно  и  развратно  животом. Черноволосую  эту  дьявольскую  бестию. В  золоте  сверкающих  украшений. Танцующую  под  душераздирающий  вой  восточной  свирели. Оглушающий  своим  гулким  боем   звук  барабанов. Свой  женский  совратительный  и  просто  неописуемо  красивый  танец  влюбленной, жаждущей  жаркого  соития  и  секса  самки  и  сучки, развращенной  дикой  Нагайны, нарезающей  добротные  круги  голым  черномазым  блестящим  переливающимся   животом  над  сверкающим  и  опоясывающим  танцовщицу  золотым  поясом. Над  узкими  подтянувшими  вверх  ее  волосатый  лобок  с  промежностью  золочеными  плавками. Звеня,  громко  и  в  такт  барабанам   и  музыке  болтающимися  всякими  побрякушками  в  виде  монет  и  всяких  висюлек. Виляя  из  стороны  в  сторону  своей  широкой  просто  неистовой   в  дикой  пляске  тридцатишестилетней  женской  задницей. В  развевающейся  по  сторонам   полупрозрачной  легкой  белоснежной  шелковой  вуали, разброшенной  по  овалам  полных  женских  голых  мелькающих  в  ее  боковых  разрезах  ляжек  и  бедер  ног  в  танцевальном  кружении  с  маленькими  ступнями  сексапильной  плясуньи.   
  Это  было, просто  незабываемое  зрелище, которое, он  Герберт  фон  Штоуфен, майор  СС, вспоминал, по  сей  день. И  вспомнил, когда подошел  к  ресторанной  двери, цокая  своими  подкованными  немецкой  качественной  выделки  кожаными  офицера  германского  Вермахта  запыленными  серой  пустынной  пылью  сапогами. 
  Герберт  часто  посещал, такой  вот   городской  ресторанчик. Название  он  его, почему-то  сейчас  уже  и  не  помнил. Да  и  не  важно. Важно, что именно  из-за  этой  танцовщицы  тридцатишестилетней  фрау  Гертруды  Вильнев, в которую  он  майор  СС  и  служака  Аненербе  был  без  памяти  влюблен. Герберт  фон  Штоуфен  знал, что  любовников  и  тайных  воздыхателей  у  фрау  Гертруды  Вильнев  был  не  один  и  не  два. Говорили,  чуть  ли  не  полгорода, она  ублажала  ночами  в  свободное  от  такой  вот  работы  время, подставляя  под   горячие  любовников  поцелуи  свои  приличного  размера  с  торчащими  черными  сосками  груди. Свою  женскую  свободно  доступную  всем   без  исключения промежность. Раскинув  широко  и  в  стороны  свои  полненькие  бедрами  и  ляжками  ноги, громко   сладострастно  стеная. Закатывая   как  в  своем  расчудесном  и  развратном  танце  живота  страстной  любовницы  змеи  черные  свои  глазки. Давая   тайным  любовникам  и  почитателям  ее  публичного  сногсшибательного  непотребного  искусства, наслаждаться  своим  женским  черномазым  невероятно  гибким  немки  и  восточной  танцовщицы  телом. И  не  только  за  деньги, но  вероятно, также  за  свою  свободу, покровительство  и  защиту.
  Герберт  не  был  одним  из  этих  почитателей  фрау  Гертруды  Вильнев, но  она, все  же, обратила  при  их  знакомстве  на  него  свое  внимание  очаровательных  черномазой, точно  африканка, брюнетки  немки  черных  развратных  и  совратительных  глазок. И, вполне  возможно, это  была  даже  любовь.
  Возможно, у  них, что-то  бы  и  завязалось. Но, началась  война, и  Герберт  фон  Штоуфен  прекратил  все  эти  посещения  ресторанных  заведений  по  строгому  указу  свыше. И  их  пути  двух  влюбленных  разошлись. Он, Герберт  по  сей  день  жалел, что  даже  не  успел  ее, как следует  по-мужски  оттрахать. Ни  разу. Эту  сексапильную  городскую  продажную   ресторанную  танцовщицу  и  шлюху, которой, и  именно  он,  в  отличие  от  других  ее  обожателей  и  поклонников, вероятно  сильно  понравился.
   Майор  Герберт  фон  Штоуфен  взялся  за  дверную  красивую  рукоятку  и  потянул  дверь  на  себя. И, о  чудо! Она  открылась.
  Вход  оказался  свободным. На  дверях  никого.
  Ресторан  был  пустым  совершенно. Что  и  было  для  него  ожидаемым. Странно  было  бы, если  бы  тут  было  много  народа.
  Он  подошел  к  стойке  большого  винного  бара. Там  были  полки  все заставленные  винными  и  коньячными  бутылками. Правда, совершенно  пустыми, до  которого  еще  надо  было  дотянуться.
  Тут  же, чуть  в  стороне  стоял  большой  металлический  разнос  с  кучей  больших  запыленных  от  давности  стеклянных  бокалов, кружек  и  стаканов. Под  пиво, коньяки и  вина. 
  Правда, на  стойке  бара  стояла  распечатанная, словно  именно  для  него  большая, но  совершенно  также  пустая, бутылка  хорошего  французского  вина  Vignobles  de  Jaurrey  Laberdolive  1923  года.
  Новый  пленник  маленькой  золоченой  старинной  коробочки  с  названием  «Шкатулка  Плача», опустил  свою  запыленную  серой  дорожной  пылью  голову  на  свои  руки, усевшись  на  барный  круглый  столик  у  стойки  бармена.
  Кругом  были  пустые  столы  и  стулья. И  никого   вокруг. 
  Герберт  фон  Штоуфен, все  же  рассчитывал  встретиться  с  еще  одним, таким  же, как  и  он  «счастливчиком», выброшенным  в  этот  пустынный  полумертвый  мир. Что, возможно  был  тут  до  него. И, возможно, потерял   или  выбросил  эту  странную, но  все  же, как  оказалось  не совсем  бесполезную  карту, что  Герберт  прибрал  себе  в  расчете  продолжить   свой  бренный  теперь  путь  и  найти  по  возможности  еще,  хоть  что-то. Возможно  даже  выход  отсюда, если  повезет.
  Где-то  за  пределами  этого  мира  стоял  1943 год. А  тут  время, вообще  стояло  и  не  двигалось  ни  в  каком  направлении. Ибо  увиденные  в  ресторанчике  Гербертом  местные  часы, показывали  ровно  24:00  ночи. Точно  такое  же  время,  показывали   часы  на  его  левой  немца  руке. Ни  минутой  больше, ни  минутой  меньше.
 - Мертвая   безжизненная  зона. Мир  без  жизни. Полный  отстой  и  помойка, черт  знает, где  и  в  каком  я, вообще  месте - произнес  вслух  сам  себе  Герберт – На  земле. Или  вне  земли. В  каком-то  ином, мире. И  какого  черта, я  тут  нашел  и  делаю? - он  задавал  себе  наводящие  вопросы, на  которые  не  было  ответов, лишь  один. На  который  сам  же  себе  и  отвечал  - В  адской  заднице  самого  дьявола.   
  Сейчас  он  даже  думал, о  том, что  зря  он  открыл  эту  шкатулку  Филиппа  Лемаршана.
  Но, к  его  собственному  удивлению  и  восторгу, Герберт  четко  помнил, как  все  произошло  и  случилось.
  Он  помнил  даже, как  очутился  здесь. 
  Но, по  его  мнению, этот  мир  был, куда  лучше  все  же  того, откуда  он  смог  сбежать  или  его, просто  вышвырнуло  той  силой, что  и поработила  Герберта, проглотив, как  кровожадная  океанская  тигровая  акула. Целиком  с  ногами  и  со  всеми  потрохами.
  Там  с  той  стороны  шла  дикая  кровопролитная  убийственная  Вторая  Мировая  Война. А  здесь  творилась  какая-то  чертовщина. Хотя,  ожидать, чего-то, более  лучшего, не  стоило. И  уж, тем  более  ему, эсесовцу  и  члену  самой  Аненербе.
  Он  повернулся  на  крутящемся  барном  стульчике  у  барной  стойки,  осматривая  внутреннее  убранство  заброшенного  пустынного  ресторана, столы  и  стулья, точно  здесь, все-таки, кто-то, хоть  иногда, да   бывает.
  Герберт  фон  Штоуфен  вынул  бумажные  затычки  из  своих  ушей. Тут  было  странным  образом  невероятно  тихо. Ни  сильного  ветра, ни  гула, звона  колоколов  и  прочего  шума.
- Замечательно - произнес  он, довольный  загадочной  полной  тишиной,   сам  себе, и  тут  же, чертыхнулся - Черт  бы, все  это  побрал! И, что  теперь  делать?! Как  выбраться   отсюда?! Как?! – возмутился  он, оглядываясь  по  сторонам   и  вокруг  себя, доставая  обратно   из  кармана  подобранную  на  земле  карту.

                Глава I. Ангельская  пыль

   Антон  Дегтярев, проснувшись  и  открыв  свои  глаза, просто  обомлел, увидев  перед  собой  прекрасную  лежащую  вместе  с  ним  в  постели  девушку. Невероятно  красивую, что  лежала  лицом  к  нему.
    У  девицы  были  невероятной  красоты  голубые  глаза  под  узенькими  аккуратными  черными  бровями  и  белая  мягкая  нежная  кожа, а  личико  имело  милые  черты. Девушка  была  блондинкой  с  русыми  очень  длинными  разброшенными  по  подушкам  вьющимися  волосами. 
   Он  не  знал  ее. Кто  она  вообще  такая. Но, они  оказались, вдруг  друг  с  другом  и  в  одной   общей  постели. Да, вообще  как  он  еще  помнил, он  встретил  ее  в  своих  снах, там  блуждая  из  одного  мира  в  другой. Видя  массу  всего  невероятного. Бродил  по  грязным  болотам  и  черной   воде.
  Чаще  всего  ему  снились  всякие  кошмарные  тени, оборотни, демоны  и  твари, обитавшие  на  неких  жутких  болотах, кладбищах  и  среди  руин  неких  сел, городов. В  полях  и  лесах. Все  порой  было  таким  реальным  и  осязаемым, что  после  пробуждения  Антону  было  не  по  себе. И  он   долго  отходил  от  этого. Особенно, если  соприкасался  с  чем-то  диким  и  пугающим.
  Но  в  этот  раз  все  было  не  так  и  было  совершенно  иным. Таких  снов  он  никогда  не  видел  в  своей  прожитой  тридцатилетней  жизни. Настолько  реальный, что  ошарашил  Антона.
  Синеглазая  русоволосая  необычная  просто  красотка. Стоящая  в  некой  длинной  очереди  в  билетную  кассу  куда-то, куда  было  Антону  неизвестно. Ибо  впереди  была  масса  народа, и  за  ней  тоже. Длиннющая  очередь  в  обе  стороны. Без  конца  и  края.
  И  он, Антон  вдруг  оказался  рядом  с  этой  синеглазой  небесной  красоты  девицей. Высокой  под  стать  ему  и  приветливой, что улыбнулась  ему  сразу  красивой  белозубой  улыбкой  и  маленькими  губками. Сверкнув  своим  искоса  глядя  синими  на  Антона  девичьими красотки  двадцати  восьми  лет. 
  Антон, как  видно  понравился  ей, и  они  познакомились. И  все  это было  во  сне. Красивом  и  сказочном. Такого  сна, он  не  видел  в  своей  жизни  ни  разу. А  когда  Антон  открыл  свои  карие  черноволосого  красивого  брюнета  глаза, то  очутился  в  некой  сам  сказке, реальной  и  настоящей. Оказалось, этот  невероятно  чудесный  сказочный  сон  еще  не  закончился. Он  превратился  с  таким  вот  внезапным  неожиданным  пробуждением  в  живую  и   настоящую  реальность, где  по-прежнему  был  он  и  она. И  он, Антон  Дегтярев  совершенно  не  помнил  было,  что-то  между  ними  в  этой  постели  или  нет. Но  они  были  вместе  и рядом.
  Антону  Дегтяреву  было  сорок  пять, и  он  был  привлекательным  на  вид  молодым  рисковым  по  жизни  городским  парнем. Причем  некогда  и, не  так  совсем  давно, преуспевающим  теневым  бизнесменом. Работал  в  одной  из  криминальных  преступных  бизнескомпаний.
  Да  он, Антон  Дегтярев  не  был  идеальным  порядочным  по  рождению  человеком.
  С  ранней  молодости  в  криминалитете  90-х, когда  СССР  распался  на  куски, и  рухнула  власть  Советов  в  воюющей  в  противоборстве  со  всем  миром  стране.
  Развал  и  глобальный  внутренний  братковский  бандитизм  поглотил  целое  огромное  государство, разделив  его  на  отдельные  этакие  «княжества». Правление  Ельцина  и  иже  с  ним  всех  этих  подымающих  свои  головы  новых  властителей  мира  олигархов.
   Война  с  Чечней.
   Затем  в  2000  снова  войны.
   Сирия.
   И  по-прежнему  опять  правление  олигархата  и  уже  новое  правительство  с  новым   правителем. 2023  год.
   Опять  война  уже  между  Россией  и  Украиной.
   Но, теперь  Антон  уже  не  в  последних  рядах  криминала. Он  на  первых  ролях  в  подпольном  бандитском  почти  узаконенном  бизнесе.               
   Торговля  наркотой  и  оружием. Торговля  людьми. Ночные  бары.
 Рестораны  и  игровые  всякого  рода  казино. Криминальные  зарубежные  связи.
  Антон  теперь  и  всегда  на  первых  ролях. И  является  ведущей  фигурой  в  своем  криминальном  теневом  бизнесе, что  занималась  распространением  всякого  разного  своего  преступного  товара. Причем, он  меняет  себя  и  с  головой  уходит  в  порнобизнес. Порой  завязанный  на  насилии  и  изощренных  кровавых  убийствах.
   Этот  опасный  теневой  бизнес  принес  Антону  Дегтяреву  хорошие  деньги, популярность  и  спрос  у  многих  владельцев  подпольных  запрещенных  в  городе  клубов  и  секс  забегаловок. Куда  больше  даже, чем  торговля  оружием  или  наркотой.
   Совсем  недавно, можно  даже  сказать, еще  вчера, Антон  инспектировал  подпольные  бордели, курировал  и  отбирал  в  эти  самые  бордели  самых  смазливых   городских  проституток  и  шлюх. Короче  говоря, вся  эта  отвратительная  и  грязная  работа  его  неплохо  кормила. И  это  была  одна  его  жизнь, о  которой  знали  все  в криминальном  мире  его  города. О  другой, же  не  ведал  и  не  знал  никто.
  Лично  для  самого  себя, Антон  был  насильником  и  убийцей. И  не  мудрено, занимаясь  тем, чем  он  занимался. 
  Очень  скоро, Антон  Дегтярев  стал  кошмаром  ночных  городских  улиц  и  смертным  ледяным  ужасом  дворовых  темных  подворотень  и  переулков.
  И  даже  не  за  деньги. Это  было  и  стало  его  азартным  на  грани  фола  увлечением  и  жизненным  хобби.
  Не  многие  становятся  такими  как  Антон  Дегтярев. Но, вот, он  стал  и  именно  таким. И  не  мог  уже  остановиться. 
  Антон  дошел  во  всем  этом  до  крайней  точки  и  конечного  своего пути  к  перерождению  из  возможности  стать  вполне  нормальным  порядочным  человеком  в  морального  кошмарного  грешника  и  урода.
  Да, он  и  не  пытался  даже. И, в  общем-то, особо  не  хотел. Ему  все  это  нравилось.
  Днем   работа  на  своего  криминального  главного  босса. А  ночью  охота  на  молодых  городских  девчонок, лет  от  шестнадцати  семнадцати  и  до  двадцати.
  Насилие  и  убийство. Причем  с  особой  жестокостью  и  самое  жуткое  и  кровавое  под  видеокамеру  в  собственном  автомобильном  большом  гараже  с  дорогими  иномарками  и  мотоциклами. Все  это, он  собирал  в  свою  личную  особую  видеоколлекцию  и  свой  собственный  складировал  архив  убийцы, маньяка  и  насильника.   
  Он, сперва  убивал  своих  жертв  поштучно. Потом, по  двое  и  трое. А  потом, словно  сорвавшись  как  бешеный  с  цепи  дикий  кровожадный  зверь, по  пять  и  более.
    Дальше, было  больше. И  причем, без  особого  страха  быть  схваченным  и  пойманным  теми, кто  искал  его  и  вел  дела  по  подобным  преступлениям  маньяков  серийников. 
  Какое-то  время, Антона  Дегтярева  берегла  сама  как  видно  судьба.
  Ведь  при  жизни, он  не  был  ни  разу  даже  задержан  силовыми  органами  города. Не  было  приводов  теперь  уже  не  в  милицию, а  в полицию. Словно  его  берег  сам  Бог  или  Ангел  Хранитель.
  Еще  с  кровавых  девяностых, любые  криминальные  разборки  проходили  мимо  него. И  гибли  другие. А  он, Антон  Дегтярев  даже  просто  не  попадал  под  горячую  руку, костет, нож  или  пулю.
  Сменялись  бандитские  авторитеты  друг  за  другом. Но, он  всегда  был  при  своих  делах, нужным  важным  значимым  персонажем  и  при  новых  темных  хозяевах  жизни. 
  Антона  Дегтярева  будто  и, что-то  всю  жизнь  берегло  с  самого  его  безоблачного  детства, о  котором  он  не  любил  вообще  вспоминать  и  говорить, как  и  о  своих  родителях.
  Он, будучи  еще  совсем  малолетним  шаловливым  мальцом, где  бы,  не  лазил, и  чтобы   не   вытворял  по  глупости  с  другими  подростками, никогда  не  попадал  в  какие-либо  неприятности.
   Даже, когда  приходилось, в  конце  концов, драться  за  право  быть  главным  в  своей  подростковой  уличной  банде. Именно  тогда, первый  раз  он  проявил  свои  кровожадные  маниакальные  способности. Первый  раз, избив  соперника  и  сверстника  с  таким  звериным  остервенением, что  самому  стало  страшно  от  испытываемого  кровожадного  наслаждения  болью  и  страданиями  другого  человека. 
  Проявилось  то, что  зародилось  вместе  с  Антоном  в  еще  раннем  детстве.
  Жажда  убийства  и  любовь  к  пролитию  крови.
   И  его  все  сильней  затягивало  и  затягивало  в  этот  погибельный  топкий  болотный  омут.
  Сказать, что  Антон  был, что  ни  на  есть  самой, в  настоящий  момент,  отвратительной  мразью, мало  сказать. Но, тем, кем  он  был, тем  был. Под  маской  вполне  добропорядочного  очень  красивого  телом  и  лицом  молодого  сорокапятилетнего  черноволосого  и  кареглазого  брюнета  красавца  мужчины, скрывалось  нечто  такое, что  не  поддавалось  даже  приблизительному  описанию.
  Он  претворял  в  жизнь  сейчас  в  своей  идеальной  точности  то, что  видел, Антон  Дегтярев  в  своих  потусторонних  и  кошмарных  снах, что  его  постоянно  преследовали  по  всей  его  жизни. Эти  демоны  и  уроды  из  мира  сновидений.
  Внутри  него  жило  нечто  живое  и  кошмарное, джин, имени  которого  он  не  знал. Но,  он  жил  в  Антоне  с  самого   его  рождения. И  они  общались  и  разговаривали  даже  внутренними  друг  с  другом  голосами. Вторая  Антона  живая  адская  из  мира  Хаоса  сущность.
  Эта  демоническая  адская  сущность, вела  его  по  всей  его  жизни, сводя  очень  медленно, но  вполне  верно, с  ума, И, ввергая  во  все  грехи  какие  только  было  можно.
  Вскоре  у  самого  Антона  Дегтярева  стала  просто  съезжать  от  всего  этого  крыша. Он  и  так  был  уже  давно  не  в  себе  самом, а  тут  стало  еще  хлеще  и  хуже.
  От  пролития  крови  и  жажды  насилия, он, Антон  Дегтярев  сам  понимал, что  сходит  уже  с  ума. Но, остановить  то, что  творилось  с  ним  самим, было  уже  невозможно. Рогатый  демон  Джин  был  окончательно  выпущен  из  своей  адской  бутылки.
  Эти  кошмарные  каждую  ночь  сны  с  этими  адскими  существами, что  преследовали  Антона  по  ночам. Всякие  калеки  и  уроды, жаждущие  завладеть  его  сознанием  были  теперь  все  время  и  только  с  ним  и  преследовали  только  его  одного.
   Но, все  закончилось, как-то  разом  и  внезапно. И  тем, что  успех  изменил  Антону  Дегтяреву.
  Ему, прочно  и  крепко, села  на  хвост  полиция, что  шла, буквально  теперь  по  самим  его  пятам.
  Близилось  уже  то  самое  время, когда  его  могли  в  любой  момент  схватить  и  поймать. Судить  и  приговорить  к  исключительной  мере  наказания.
  Наступало  время  долгожданной  расплаты  за  все, что  Антон  натворил  в  этой  своей  преступной  жизни.
  Перед  глазами  постоянно  стал  маячить  огненный  ад, что  еще  сильней  сводил  Антона  с  ума.
  Страх  и  ужас  скорой  прискорбной  позорной  ответственности  за  все  совершенное.
  Он   резко  и  внезапно, бросил  подпольный  приносящий  ему  большие  многомиллионные  дивиденды  и  доходы  криминальный  бизнес. И  исчез  от  всего  мира, потерявшись  ото  всех  своих  коллег. И  немногих  друзей, которые  у  Антона  Дегтярева  пока  еще  были.
  Он  смог  и  сумел  надежно  спрятаться  ото  всех, уехав  из  родного  Воронежа  и  России, как  можно  дальше. В  загранку, заранее  подготовив  себе  там  место  будущего  проживания. На  те  деньги, что были  у  него  в  немалом  количестве, купив  добротную  загородную виллу   на  самой  окраине  Мельбурна  в  Австралии.               
  Здесь, невероятно  далеко  от  России  за  границей, Антон  Дегтярев  совсем  наглухо  заперевшись  в  своем  большом  загородном  доме, не  пускал  к  себе  теперь  никого, боясь  даже  здесь  обнаружить  себя.
   И  так  он  жил  какое-то  время.
   Ни  знакомых. Ни  друзей. Никого. Сам, пожирая  себя  в  своем  замкнутом  пространстве  своей  загородной  огромной  виллы  и  в  плену своих  страхов  и  видений. Забытый  и потерянный всеми, в  огромном  двухэтажном  богатом  доме  с  тенями  и  призраками. Всеми теми, кто  приходил  к  нему  ночами. И  кого  тот, когда-то   с  особой  зверской  жестокостью  и  садизмои  изнасиловал  и  умертвил.
   Он  с  невероятным  усилием  боролся  со  своими  кровожадными  маниакальными  страстями. Боясь  себя  обнаружить  и  выдать  здесь  далеко  за  рубежом. Сдерживая  свои  все  демонические  страсти, порывы  и  желания. Жажду  пролития  человеческой  безвинной  крови  и  жестокого  насилия. Чтобы  не  начать  опять  и  уже  здесь  в  чуждом  ему  новом  месте  творить  жуткие  свои  маниакальные  бесчинства. 
   Он  был  в  бегах, от  чужих  и  своих, гонимый  и  преследуемый  своими  же, замученными  в  собственном  автомобильном  гараже  расчлененными  по  рукам  и  ногам  жертвами, он  варился  в собственном  огненном  кошмарном  аду.
   Антон  стал  много  и  безостановочно  употреблять  внутрь  себя  весьма  крепкого  алкоголя. Затуманивая  свой  сумасшедший  рассудок  и  делая  себя  бесполезным  и  вялым  для  всего. Стараясь  глушить  все  свои  страхи. Ему  было  от  этого  легче.
   Но, случилось  то, чего  Антон  Дегтярев  никак  не  смог  объяснить  для самого  себя. Этот  странный  сам  сон  и  не  менее  странное, вот  такое  пробуждение. Сказочное  и  волшебное. Точно  Антон  очутился  в  ином   самом  настоящем  реальном  мире. И  это  все  случилось  после  того,  как  он  нашел  на  пороге  своего  загородного  огромного  двухэтажного  заграничного  дома  маленькую  в  золотом  оформлении  шести  своих  сторон  идеально  созданного  неизвестно  каким-то  умельцем  мастером    по  своим  геометрическим  формам  кубик  Гексаэдр. Музыкальную  шкатулку, что  в  момент  увлекла  собой  и  пленила  его  и  без  того сдвинувшийся  преступника  садиста, маньяка  извращенный  в  конец  мужской  больной  разум.
  В  дверь  дома  долго  и  упорно  звонили. И  Антон  Дегтярев думал  уже, что  это  за  ним  приперлась  местная  полиция. Что  его  выследили  даже  здесь  за  океанами. И  Антон  сидел  притаившись  в  своем  доме  как  мышка, вооружившись  всем, чем  только  было  возможно  вплоть  до  огнестрела. На  случай  штурма  дома  и  обороны. Ибо  сдаваться  в  плен  и  живым, он  не  собирался. Он  боялся  не  только  ареста, но  еще  экстрадиции  на   Родину  в  его  бандитскую  и  воюющую  сейчас  с  соседним  государством  Россию. От  которой, он  отказался  и  хотел  навсегда  забыть.
   Он  боялся  суда  и  расправы  над  маньяком  убийцей  и  в  прошлом  подпольным  бизнес  криминалитетом.
  Но, потом  звонки  в  дверь  стихли. 
  И  Антон  Дегтярев  очень  аккуратно  подойдя  к  двери, выглянув  в глазок, убился, что  никого  за  дверями  нет  как  и  вообще  возле  своего  дома., что  был  по  всему  периметру  своей  немалой  территории  под  видеокамерами.
  И  он, отворив  входную  дверь, подобрал  этот  подброшенный  ему  неизвестно  откуда  и  неизвестно  кем, под  дверь  загадочный  и  странный  подарок.
   Антон  помнит, как  крутил  ее  в  своих  руках. Как  боролся  с  тем, кто вел  его  по  его  преступной  жизни, говорил  ему  изнутри  его  больного  сумасшедшего  преступного  рассудка, чтобы  тот  не  брал  ее   и  выбросил  немедленно  и  просто  этот  маленький  сверкающий  золотом  кубик  на  улицу  и  за  свою  входную  дверь.
  Тот, кто  сидел  в  нем  и  руководил  им  по  всей  его, Антона  Дегтярева  жизни, странным  образом  был  обеспокоен  им  и  его  этой  странной  загадочной  находкой.
  Он  предупреждал  Антона  о  вероятной  опасности.
  Он  панически  боялся  этой  находки  больше, чем  сам  Антон  Дегтярев. Больше, чем  когда-либо. Даже, когда  села  на  хвост  Российская  в  Воронеже  полиция, и  началось  по  пятам  преследование  маньяка  убийцы  и  насильника, этот  сидящий  в Антоне  Бегтяреве  рогатый Джин  демон  н  боялся так  как  этого  странного  золоченого  маленького просто идеального  в  своей  геометрической форме  и  с  шестью сторонами  кубика. Некой  неизвестно, кем  сконструированной  музыкальной  шкатулки  из  которой  доносилась  легкая  негромкая  старинная  музыка. Звучали  струнные  музыкальные  инструменты  и  флейты. Отдаленно  слышался  звон  башенных  церковных  колоколов.
   Но, эта  маленькая  красивая  золоченая  коробчонка  ему  никак  не  поддавалась.
   Антон  понимал, что  она  должна  была  открываться. Ведь напоминала  этакую  квадратную  шкатулку.
  Но, все  было  бесполезно. 
  Как  он, Антон, неистово  и  зло, психовал. и  уже  готов  был  ее  просто  с  силой  швырнуть  в  каменную  стену  своего  дома, как, она  ему  в  этот  самый  момент, хорошо  потрепав  нервы, внезапно  поддалась. Его  мыслям  и  рукам  маньяка  извращенца, насильника  и  убийцы.
  Он  так  и  не  понял, что  это  было  такое  на  самом  деле. Но, она  заговорила  с  ним. На  его  родном  в  идеале  русском  языке.
  И  он, открыл  ее.
  Дальше  был  полный  провал. В  котором, Антон  не  помнил  ничего.
  А, когда  пришел  в  себя  то  было то, что  он  точно  за  саму  ночь, перенесся, куда-то, но  вот  только  куда?
  Это  было  большим  теперь  вопросом.
  Он  не  помнит  как  наступила  темная  за  окнами его  загородного  огромного  дома  ночь. И  как  сам  Антон  Дегтярев  лег  спать. А  когда  проснулся, то  было  вот  это.
  Большая  незнакомая  ему  спальня. С  высокими  стенами  и  потолками, точно  в  некой  городской  гостинице  и  постель для  двоих. И  что  самое  странное, точно  ожившее  ночное  утром  видение.
  Он, очутился  рядом  с  ней. Сейчас  полностью  обнаженной  и  лежащей  с  ним  под  одним  одеялом  и  даже  в  обнимку.
  Это  была  именно  она. Та, что  Антон  увидел  в  этой  длинной  почти бесконечной  в  обе  стороны  человеческой  очереди. Что  была  в  легком  летнем  голубенького  оттенка  платье  до  колен. В  цветочек. На  тоненьких  лямочках  и  с  затянутыми  резиночками  на  девичьей  молодой  полненькой  небольшой  груди. С  голыми  по  самые  ее  женские  худенькие  плечики  такими  же  худенькими  руками. Внизу  от  колен  и  ниже  были  у  нее  стройные  красивые  полненькие  ножки  в  скромных, но  элегантных  на  вид  с  металлическими  пряжками  туфельках. Как  у  некой  гимназистки  и  студентки, какого-нибудь  института  или  городского  вуза. На  юной  миловидной  девичьей  голове  красовалась  элегантная  прическа  в  виде  заколотых  и  собранных  в  пучок  русых  вьющихся  колечками  волос.
  Люди, что  стояли  по  обе  стороны  длинной  очереди  были  одеты  не  лучше  нее. И, поэтому  здесь  не  было  ничего  особо  примечательного. Если  ни  считать, что  все  вообще  выглядело  по  старинке  как  в  далеких  тех  еще  90-х.
  Было  по  всем  ощущениям  лето.
  Девица  красотка, подняла  свои  руки, поправляя свою  своеобразную  на  миленькой  личиком  головке  прическу. И  Антон  просунул  под  ее  руки  свою  черноволосого  парня  голову. И  что  удивительно, она  не  оттолкнула  его  и  не  отстранилась  от  него. А  наоборот, приблизилась  и  даже  прижалась  к  нему  своим  телом, по-прежнему  мило  улыбаясь  сорокалетнему  мужчине. Не  опасаясь  его  как  маньяка, убийцу  и  насильника.
  В  следующую  минут, они  точно  уже, как  два  хорошо  знакомых  человека, оба  стояли  у  самой  билетной  кассы. И  Антон  Дегтярев  был  рядом  с  ней  со  своей  уже  самой  дорогой  и  горячо  им  любимой  безымянной  красавицей  подругой, что  изъяснялась  легко  и  непринужденно  на  беглом, и  как  видно, хорошем  французском  в  кассу, покупая  билеты  куда-то.
  Антон  Дегтярев  не  понимал  куда, но  ему  именно  сейчас  все  это   было  безразлично.
  Антон  сейчас, даже  ссылаясь  на  свой  свихнувшийся  окончательно  рассудок, понимал  и  осознавал, что  безумно  любит  ее. Хотя  по  своей  сути  не  понимал, что  такое  настоящая  любовь. Он, никогда  и  ни  кого  за  все  это  время  по  настоящему  и  по  человечески  не  любил.
  Имени  ее  он  не  знал. Она, не  назвалась  ему. Да  и  его  имени  она  у него  не  спрашивала.
  Но, почему-то, Антон  не  хотел  терять  ее  и  отпускать  от  себя. Он  крепко  держал  свою  красавицу  подругу  за  левую  руку  своей  правой   сорокалетнего  парня  рукой, соединившись  вместе  с  ней, когда  они  двигались  оба, вдруг  пошли  гулять  по  какому-то  странному  большому  городу. Неизвестному  ему  Антону  Дегтяреву. С  улицами  без  названий  и  такими  же  домами  без  нумерации. С идущими  мимо  них  странными  отрешенными  от  всего  прохожими, что  как  бы, не  замечали  их  двоих.
  Он  первый  раз  был  здесь.
  Но, этот  странный  город  был  светлый  и  добрый. Даже  какой-то  безгреховный  и  непорочный. Не  то, что  ему  приходилось  видеть  ранее. Порой  в  руинах  или  в  темной  беспросветной  ночи  с  жуткими  персонажами  похожими  на  людей. Иногда  калеками  или  чудовищам.
  Его, Антона  Дегтярева  сны, что  снились  ему  ранее, были  вообще  исчадием  страшных  кошмаров  и  препятствий. И  приходилось  преодолевать  порой  даже  непреодолимые  преграды, карабкаясь, куда-либо  по  руинам, горам  или  блуждая  в  темных  лабиринтах  каменных  подземелий, либо  тонуть  в  черных  вязких  болотах.
  Но, тут  все  было  иначе. Совершенно  иначе, и  не  так  как  всегда. И,  самое  главное, все  это  было  совершенно  даже  не  сном, что  превратился  в  настоящую  вполне  реалистичную  осязаемую  явь.
  Все, что  сейчас  Антон  видел, была  просто  чудесная  живая  сказка. Светлая  и  чистая.
  Это  было  то, чего  он  в  своей  заполненной  сплошными  греховными  кровожадными  пороками  преступной  жизни  даже  не  видел  и представить  не  мог.
  Это  чувство  взаимной  страстной  любви. Такой  не  знакомой  самому  Антону  Дегтяреву. Такой, что  он  ощутил  в  первый  раз  в  своей  жизни  насильника, убийцы  и   серийного  маньяка.
  Она  поглотила  его  и  заполнила  всю  его  покалеченную  с  раннего детства  злыми  демонами  изуродованную  испорченного  неизлечимым  сумасшествием  и  самыми  тяжкими  грехами  преступника  душу.
  Они  проснулись  в  раз  и  оба, глядя  друг  на  друга. И  она  была  реальной. Эта  девица  без  имени  фамилии  и  отчества, что  не  назвалась  ему  до  сих  пор. Они  провели  ночь  вдвоем  и  в  этой  постели. В  этой  шикарной  большой  спальне, и  такой  же  шикарной устеленной  белыми  воздушными  точно  сам  небесный  воздух  шелками  постели.
   Антон  Дегтярев  был  влюблен  до  безумия  в  нее  и  хотел  ее  руки  и сердца.
  Появилось, внезапно  даже  желание, женится  и  даже  без  каких-либо  раздумий  в  его  полоумной  кровавого  отпетого  беглого  преступника    черноволосой  кучерявой  голове.
  И, что  было  удивительным, покалеченное  такой  отмороженной  кошмарной  жизнью  сознание  Антона  Дегтярева  стало  проясняться  и восстанавливаться. Ранее  разлетевшиеся там  по  сторонам  шарики, стали  сходится  с  роликами  в  его  голове. Он  стал  становиться  нормальным  порядочным человеком, каким  мог  быть  и  ранее, если  бы  не  ушел  по  кривой  жизненной  тропке  туда, куда  его  затянуло  то, что  он  из  себя  тогда  представлял, и  жило  в  нем, Антоне  Дегтяреве. Отвергнутом  всеми. Своими  родителями, и  даже  самим  человеческим  обществом.
  Это  была  иная   совершенно  пробужденная, кем-то  и  именно  для  Антона  жизнь. Новая. И  с  чистого  теперь  листа. Словно  он, Антон  Дегтярев  возродился  заново  и  для  другой  жизни. Чистой  и  не порочной. Как  некий  посланный, кем-то  ему  Свыше  подарок. Как  эта  невероятной  красоты  молодая, лет  не  старше  двадцати  восьми  или девяти  женщина. И  Антону  казалось, что  он, все-таки  знал  ее  и  видел, где-то  и  когда-то. В  какой-то  еще  одной  жизни. И  это  было  либо  новое  какое-то  сумасшествие, либо  совсем  иное, что  он  не  мог  знать  и  предвидеть. Но, живший  и  сводящий  Антона  с  ума  внутри  его  этот  подлый  и  коварный  преступник  кровожадный  извращенец  и  маньяк  рогатый  адский  демон  джин  исчез. Либо, куда-то  нырнул  и затаившись, спрятался. А  она, лежала  и  смотрела  на  него  своим  практически  не  моргающим  ангельским  голубыми  глазами.
  Он, Антон  плохо  помнил, было  ли  что-то  между  ними.
  Вероятно  да. Так  как,  кое-чего  у  него  Антона  даже  болело   промеж  его  мужских  ног, натертое, чуть  ли  не  в  мозоли, а  в  паху  все  сводило  болезненной  судорогой. Да  и   белые  шелковые  простыни  под   ним  были  влажные  как  после  страстного  неимоверного  дикого  секса.
  Было  все  еще  влажным  от  пота  нагое  полностью  мужское  тело. И  было  такое  ощущение, что  секс  завершился  только, только  вместе  с  пробуждением. Да, как  оказалось, еще  какой  секс, раз  болело  все  мужское  его  сорокалетнее  тело.
  Он, обнимал  ее  и  руками  ощущал  ее  женское  молодое  гибкое  красивое  полностью  обнаженное  девичье  нежное  тело. Ее  с торчащими  маленькими  аккуратными  сосочками  полненькую  грудь  и  крутые  женские  изящные  бедра.
  Ее  запах, что  был  не  запахом  пота, а  неких  приятных  цветочных  ароматов. Что  сходил  до  него  с  мокрых  раскинутых  по  подушкам  русых  вьющихся  длинных  волос. 
  И  казалось, его  прекрасная  любовница  источала  некий  даже  голубеющий  вокруг  себя  искрящийся  переливающийся  всякими  цветами  радуги  свет.
  Она, вдруг  плавно, убрала  с  его  тела  свои  руки, и  отбросив  в  сторону  с  себя  постельное  покрывало, поднялась, молча, разметав  растрепанные свои  русые  длинные  змеящиеся  колечками  волосы  по  гибкой  голой  спине  и  плечам, усевшись  на  ее  края  своей широкой  женской  изящной  попкой  и  спиной  к  лежащему  на  постели  Антону  Дегтяреву.
  Сколько  сейчас было  времени, Антон  не  имел  понятия. Но  было  ранее  утро, и  Антон  решился  поднять  свою  черноволосую  голову  парня  любовника, повертеть  ею  и  осмотреть  все  вокруг  себя.
  Так  как  он  не  понимал, где  сейчас  находится, ему  хотелось  быстрей  все  узнать.
  Он  был  совсем  другим  сейчас  человеком. Вполне  здравомыслящим  и  по  самые  уши  влюбленным. Это  было  иное  его  я. Какое-то  совершенно  другое  и  не  знакомое  даже  ему  самому. Не  то, что  было  совсем  недавно. Отмороженное  кровожадное  и  преступное. Вечно  пьяное, забытое  всем  миром  и  всеми.
  Его  красавица  любовница, внезапно  обернулась  своим  голубоглазым  миленьким  девичьим  личиком  любовницы  к  нему  и, положив  тому  свою  легкую  женскую  руку  на  голову, прижимая  ее к  большим  в  шелковых  белоснежных  наволочках  мягким  пуховым  подушкам, копошась  в  его  черных  мужских  мокрых  кудрях, произнесла - Доброе  утро, любимый  мой.
- Доброе утро, моя  любимая – он  ей, вдруг  сам  ответил, удивляясь  все  еще  не  понимая, что  происходит  с  ним, и  где  он  находится, потрясенный  увиденным  и  своей  способностью  трезво  и  здраво  теперь  мыслить.
- Как  спалось, любимый  мой  - произнесла  лежащая  с  ним  в  постели  красавица  подруга.
- А  сколько  сейчас время, моя  любимая? – он, почему-то  и  именно  так  ее  спросил.
- Десять  утра, любимый – в  ответ  она  ему  произнесла  и  добавила -Пора  вставать.
  Девица, оставив  лежать  в  постели  Антона  поднялась  с  постели. И,  будучи  совершенно, как  и  он  голой, пошла  в  сторону  ванны  и  туалета.
  Она, распустив  свои  длинные  русые  вьющиеся  по  плечам  и  спине  волосы, плавно  и  красиво  виляя  своим  широкими  овалами  женских бедер, продефилировала   вдоль   длинного  межкомнатного  коридора. Не  оборачиваясь, в  его  сторону, исчезла  за  поворотом, войдя  в  иное  помещение.
  Антон  Дегтярев  слышал  как  она, что-то  там  делает. Зашумела  в  душевой  вода. И  оттуда  раздался  женский  голос - Антон, любимый, вставай  уже. Нам  пора.
  Антон  Дегтярев  теперь  точно  оторвал  свою  голову  от  подушек  и  осмотрелся  кругом.
  Он  был  потрясен.
  Он  находился  не  у  себя  дома  и  вообще  непонятно, где, как  и предполагалось.
  Не  то, и  в  правду  была  некая  городская  гостиница. Не  то, это  был  ее  этой  любимой  красотки  любовницы  дом  или  квартира. Но  все  сверкало  настоящим  золотом.
  Все  вокруг.
  Стоящие  фарфоровые  дорогущие  большие  вазы  и  посуда  на  покрытом  белоснежной  воздушной  кружевной  скатертью  столе. Стулья  и  кресла. Да  и  вообще, вся  мебель  в  спальне  как, вероятно  и  во  всем  довольно  большом  помещении. В  золотой  отделке  были  потолки  и  дверные  портьеры. Висели  в  золотых  рамах  красивые  живописные картины  с  изображением  крылатых  ангелов, что  казалось, там  жили  и  даже  шевелились. А  яркие  букетами  в  золоченых  вазах  неизвестные  синему  глазу  Антона  цветы  распускали  свои  большие  листья  прямо  перед  ним, точно  приветствуя  его  встающего  с  постели.
- Что  это? - он  произнес, вслух  негромко – Где, это  я?
  Все  это  сон  или  не  сон, Антон  думал  и  гадал, потрясенный  увиденным, что  слепило  его  своим  неслыханным  богатством  и  светом  глаза. Или  продолжение  того  сна, из  которого  он  выпал  сюда  в  другой  сон.   
- Любимый! – он  услышал  из  душевой  голос своей   любовницы  подруги – Ты  встал  или  нет?! Или  мне  идти  тебя  поднимать?!
  Антону  казалось, что  он  знал  ее. Что,  где-то  и  когда-то  они  даже были  знакомы. Возможно  мимоходом, но  он  ее  знал  и  видел.
  Только,  где  и  когда?
   И  вот, она  явилась  к  нему  в  его  снах. В  этом  точно  волшебном  заколдованном  странном  безлюдном  городе. И  они  встретились  и  даже  влюбились  друг  в  друга. Особенно  он, Антон  Дегтярев  полюбил  ее, просто  без  памяти. Первый  раз  в  своей  жизни  это  сработало  в  нем. Настоящая  живая  человеческая  любовь.
  Она  приняла  его  как  настоящего  мужчину. Без  всяких  издевательств и насмешек. Как-то  сразу. Не  то, что  ранее, когда-то  в  школе, когда  все  девчонки  издевались  над  ним. Неуклюжим  хилым, слабым  и  сопливым  сосунком. Самым  забитым  и маленьким  в  классе  практически  безобидным  на  вид  и внешность  мальчишкой. Которому все  время  доставалось  от  сверстников  пацанов  и даже  иногда  девчонок. И  вот, тогда  в  нем  поселилось  нечто  злое  и  мстительное, жаждущее  рвать  и  убивать. И  особенно  девчонок. Так  как  они издевались  над  ним морально  и  смеялись  над  таким  неудачником по  жизни, каким  был  Антон  Дегтярев. Даже  в  старших  класса, пытаясь  задружить  с  кем-либо, он  получал  соответствующий  отпор  и  насмешки  от  более  уже  взрослых  и  оформившихся  для  любви  молодых  девушек. Либо  полный  игнор  с  чувством  презрения. Хотя  Антон  был  парень  хоть  куда  на  свою  внешность  и  уже  был, куда смелее, чем  ранее  в  младших  классах.  Клеймо  пожизненного  неудачника прилепилось  к  Антону  Дегтяреву  конкретно  и  навсегда. Не  помогали  ни  чьи  добрые  поучительные  советы.
  Он, Антон  был  одинок  по  жизни, подымаясь  стремительно  и  по  головам  по  криминальным  лестницам  в  90-х. Невероятно  богат  и  даже  успешен, если  было  все  это  можно  назвать  успехом. Пока  не  скатился  вниз, и  не  отправился  в  бега, прячась  от  уголовного  преследования. За  все  эти  убийства  молодых  женщин  и  зверства, бросив  все.
  И  вот  этот  сон, сперва, такой  реальный  и  осязаемый, словно  все  происходило  в  самой  реальной  жизни.  Ему, Антону, показалось, что  он  видит  сон  во  сне. Но главное, он  видит  эту  молодую  лет  около  тридцати  женщину. И  главное, он  влюбился  как  ненормальный  в  нее. Он  насильник  и  маньяк, преступник  и  убийца  женщин. Он  влюбился. Это  даже  вызвало   ироническую  усмешку  на  его  Антона  мужских  исцелованных  любимой  женщиной  губах.
  Антон  не  узнавал  сам  себя  сейчас. Он  стал  другим  человеком  в  этом  странном  мире, среди  этого  странного  загадочного  города  и  этой  странной  квартиры  и  спальни. После  проведенной  с  женщиной   любовной  ночи. Но, как  такое  могло  быть  и  случиться. Он  здесь совершенно  иной  и  другой.
- Может, я  еще  не  проснулся, и  все  вижу  до  сих  пор  во  сне - он  произнес  сам  себе  вслух.
   Он  тужился, перебирая  все  женские  имена.
   И, вдруг  выстрелило – Юлия!
   И  мысль, вдруг  угадаю. Точно, кто-то  ему  изнутри  его  подсказал  ему.
- Юлия - он  произнес  вслух  как  бы  осторожно, но  чтобы  та, что  мылась  под  душем, услышала  его, попробовав  как  бы  невзначай. И  она  услышала, невзирая  на громкий  журчащий  шум  воды.
- Да, любимый! - произнесла  ему  Юлия. И  следом - Ты  встал, Антон?!
  Он  угадал  ее  имя. И  понял, что  все  же  с  ней  знаком  был  ранее. Но,  где  и  когда? Да  и  теперь  было  неважно. Так произнес  тот, кого  затолкали  глубоко  внутри  его  мужского  тела  и  сознания. Тот, кто  обратно  рвался  и  лез  в  его  сознание  и  наружу.
- Встаю, зайка  моя – произнес  Антон, уже, будучи  на  своих  ногах, поправляя  свой  натруженный  тяжелой  ночной  работой  детородный  не  малых  размеров  мужской  член, стоя  у  душа  Юлии.
  В  руках  его  вдруг  оказался  длинный  разделочный  кухонный  нож  под  мясо.
  И  в  этот  самый   момент, словно  дожидаясь  нужного  своего  часа, сидевший  внутри  взаперти  его  этот  рогатый  демон  джин  снова  проявил  себя, пробудившись  от  той  силы, что  заперла  его  внутри  Антона  Дегтярева. В  мгновение, соврав  те  самые  шарики  в  его черноволосой  кучерявой  мужской  голове  с  катушек. Сделав  опять  тем самым  полоумным  и  диким  зверем, кем  Антон  и  был  на  самом  деле. Развеяв  по  ветру  его страстную  к  женщине  безумную  и безудержную  красивую  любовь, превращая  в  дикую  звериную  лютую  ненависть.
  Юлия  даже  ничего  не  успела  понять, выходя  из  горячего  душа, как  он, Антон  напал  на  нее, нанося, удар  за  ударом  длинным  острым  отточенным  как  бритва  тесаком, совершенно  безжалостно  кромсая   в  кровавые безобразные  куски  отрезанного  мяса  тело  своей  любимой. Ибо  был  просто  зверем  в  человеческом  теле, и  не  мог  не  удержаться, чтобы  не  совершить  такое  жуткое  преступление  искушаемый  кровожадными  своим  желаниями  сладостных  болезненных  страданий  и  боли  своих  истязаемых  и  насилуемых  жертв. Даже, сейчас  с  тем, кого  любил.
  Все  мгновенно  и  разом  исчезло. Весь  этот  чудесный  сказочный  светлый  мир. Исчез  город. Исчезла  квартира   или  эта  золотом  отделанная  гостиницв  и  спальня. Исчезла  Юлия. А  он, Антон  Дегтярев  очутился  в  некой  совсем  иной  городской  квартире. В  самом  центре  Мельбурна, где  лежала  в  луже  крови  и  у  ванной  комнаты  голая  незнакомая ему  совершенно  молодая  красивая  женщина, лет  двадцати  восьми.
  Он, каким-то  невероятным  и  невообразимым  образом, очутился  тут  в  этой  квартире  и  совершил  очередное  свое  кровавое  жуткое  убийство.

                ***
- Скоро  будет  опять  для  нас  работа, Cleaver - произнес  демон  палач  мясник  Хаммер, другу  и  сослуживцу  по  общей  связывающей их  обоих  кровавой  работе  хирургу  сенобиту  с  именем  Cleaver, готовя  свои  инструменты  в  комнате  исполнения  приговоров  каменного  лабиринта.   
  Тот, что  Cleaver, аккуратно  и  с  неким  присущим  только  ему  своеобразным  изяществом  свойственным  главному  палачу  и  следующим  первым  номером  каменного  лабиринта, раскладывал  на  операционном своем  рабочем  столе  всевозможные  острые  отточенные  до  бритвенной остроты   металлические  блестящие  инструменты, которыми  этот  особый  сенобит  орудовал  с  невероятным   совершенством  и  виртуозностью. За  ним  следовал  второй, что  выполнял  следом  уже  свою  палача  номер  два  работу.
  Комната, в  которой  находились  эти  два  неотделимые  друг  от  друга  сенобита  второго  порядка  и  ранга, была  невысокой, такой, что  можно было  в  прыжке  достать  руками  до  потолка. Но  это  никому  не  мешало  делать  свою  кровавую  страшную  работу, что  этим  двоим  была  их  смыслом  теперешней  жизни  и  получением  великого блаженного  наслаждения  в  моменты  по  разделке  своих  приговоренных  к  сладостным  страданиям  и  мучениям  жертв, прибывших  с  того  света.
  Им  помогали  пара  уродливых  и  искривленных  переделанных  из  грешников  людей  рабов, вечных  сейчас  и  теперь  прислужников  сеноратов, простых  исполнителей  приказов  любого, более  старшего  по  рангу  и  положению  в  этом  каменном  адском  лабиринте  сенобита. 
  Именно  эти  двое  любили  здесь  прислуживать  этим  двоим  исполнителям  кровавых  страшных  приговоров, ибо  в  прошлом  были  омерзительными  садомазохистами  извращенцами. Насильниками  педофилами. Крайне  аморальными  опущенцами  в  мире  людей, что  большего  и  не  заслужили, попав  в  этот  жуткий  мир  сладостных  болезненных  наслаждений. Но  им  нравилось  здесь  прислуживать, ибо  на  что-либо  иное  они  были  совершенно  не  способны  и  не  пригодны.
   Но  в  других  местах  сеноратам  было  значительно   хуже.
   Выгребные  отхожие  вонючие  с  переработанными  человеческими  выпотрошенными  начисто  до  одних  костей  останками  и  кишками   ямы  на  самом  дне  каменного  многоэтажного   сооружения.  Искривленного  во  все  стороны  запутанными  ходами  и  выходами. Смертоносными  ловушками. С  извилистыми  хитрыми  и  коварными,  порой  даже  опасными  для  них  же  самих  сеноратов, равно  как  и  сенобитов  переходами  называемого  жилищем  самого  демона  дракона  Левиафана. Вмурованного   своим  драконьим  демоническим  телом  и  кровожадным  диким  хищным  свирепым   нравом  и  разумом  в  сам  этот  свой  мир. В  сам  лабиринт. И  в  висячую  над  ним  двустороннюю  пирамидальную  сверкающую  золотом, испещренную  загадочными  иероглифами  структуру  под  названием  Ламент. Что могла  менять  свою  форму  и  превращаться  в  идеальный  квадратный  шестисторонний  геометрический  Гексаэдр. Испуская  из  своих  круглых  черных   окон   черный   пожирающий   само  окружающее  его  пространство  свет.
  Это  был  дом  не  только  главного  здесь  самого  Повелителя   этого мира  и  Бога  всех  его  служителей  сенобитов  и  сеноратов. Но  еще  целой  массы  всяких  многочисленных  невероятно  просто  уродливых  по  своему  виду  и  предназначению  тварей. Таких, же  хищных  и прожорливых  как  сам  Хозяин  каменного  лабиринта. Это  было  жилище  адских  приближенных  Левиафана  и  самых  древних  сенобитов  этого  мира  Венторов  и  крылатых  демонических  ангелоподобных  Херувимов.
- Слышал - произнес, отойдя  в  сторону  один  сенорат  другому, что  эти двое  говорят?  - произнес  один   безымянный  и  обезличенный  раб  демон  сенорат, другому  такому  же  обезличенному  и  лишенному  любых  здесь  каких-либо  привилегий  сенорату. И  поэтому,  старающемуся  всячески  услужить  своим  теперешним  взявшим  их  в помощники  и  работники  демонам  Сенобитам, безобразному  и  невероятно жирному  раздутому, точно  пузырь  палачу  Хаммеру (молот)   и  хирургу  с  именем  Cleaver (Секач).
- Скоро  будет  и  для  нас  работа – произнес  мысленно  и  беззвучно  сенорат   сенорату, ибо  они  оба  были  лишены  своей  речи  и  не  имели  рта.
  Тот  кивнул, молча  своей  ободранной  до  костей  и  ушей  головой, другому  сенорату, стараясь  как  можно  держаться  обособленно  от первого. Ибо  близкая  как, впрочем, любая  дружба  между  сеноратами  даже  здесь  не  поощрялась. А  попасть  в  отхожие  места  в  лабиринте  ему  не  хотелось. Чтобы  убирать  вонючее  дерьмо  с  трупными  червями  и  бродить  по  самые  колени  в  этой  мерзости  не  хотелось.   
  Они  обязаны  были  в  идеале  и  без  всяких  ошибок  прислуживать    своим  взявшим  их  себе  в  помощники  хозяевам.
  А  сенобиты  продолжили  свое  общение  между  собой, готовя  свои инструменты  к  предстоящей  работе.  Они общались  беззвучно  и телепатически. Так  здесь  общались  почти  все  служители  лабиринта. Ибо  звуковая  речь  была  дана  не  каждому. А  сам  звук  мог присутствовать  только  в  адских  воплях  и  криках  истязаемых  в  лабиринте  жертв. Такова  была  воля  Левиафана.
-  Пинхед  в  любом  варианте  отдаст  нам  этих  двоих  на  разделку  и переработку  в  цех  «СБОРОЧНАЯ  АДА». Хорошо  помучает  и  отдаст  нам.
  Они  простои  эти  двое  оттуда, просто  идеальная  долгожданная  находка   для  этого  места. Эти  двое  ему  нужны  как  пополнение  своих  рядов  в  нашем  ордене, вместо  потерянных  троих  из  своей  команды
приближенных.
- Очень  хорошо, Хаммер. Мы  будем  в  любом  случае  первыми, кто  получит   свое  и  ради  чего  здесь  живет  и  питается  этим – произнес  второй  первому, что  был  по  равному  своему  значению  в  процессе  исполнения  приговоров  поступивших  от  гвоздеголового  своего начальника  Пинхеда.
- Предвкушаю  уже  то  приближающееся  блаженство  боли  и  неописуемых  мучительных  страданий - произнес  палач  Хаммер - Я  давно  не  питался  ничем  подобным. Я  так  голоден, что  готов  сожрать  всех  этих  гребаных  грешников, которыми  заполнены   до  отказа  камеры  и   тюремные  подвалы  нашел  великого  адского  лабиринта.
- Размечтался – произнес  ему  Хирург - Самое  вкусное  получит  сам  гвоздеголовый  Пинхед  и  его  черная  паства  армии  сенобитов. Они  первые  в  этой  очереди, мой  друг. Затем, вся  здешняя  охрана  и  любимые  псы  Пинхеда. А  уж  потом, мы  и вот  эти  из  самых,  отверженных  и  низших.
- Посмотрим – произнес  Хаммер, извлекая   со  своего  широкого кожаного  пояса  большой  последний  инструмент  в  виде  острого кривого  лезвием  серпа  для  сдирания  кожи.               
  Он  был  в  черной  обожженной  пришитой  кусками  человеческой  коже  к  очень  худому  и  даже  необычайно  тощему  полувысохшему  с  потрескавшейся  полуживой  плотью.  Изрезанной  вдоль  и  поперек  глубокими  порезами. С  вонзенными  в  свои  постоянно  кровоточащие   раны  острыми  короткими  булавками  в  виде  гвоздей. Глубоко  в  само  человекоподобное  тело. Со  стальными  тонкими   обручами   на  стянутой  ими  очень  туго  человеческой  мужской  шее.
  Этот  сенобит  был  в  черных  срощенных  с  самими  его  глазам  очках. Он  был  в  маске, и  был  практически  безликим  существом  здешних  адских  мест.
   Второй, что  звался  Хаммером  и  был  невероятно  толстым, что  с трудом  проходил  порой  в  прорези  каменных  невысоких  дверей  лабиринта  под  арочными  с  колоннадой  сводами  потолков.
  Всегда  при  себе  носил  большой  клеенчатый  на  лямках  и  ремнях  фартук. Что  прикрывал  его   отвратительный  потный  все  время  как  сам  сенобит  свисающий  над  широким  кожаным  с  большой  металлической  пряжкой  ремнем  пузатый  полуголый  живот.  При  себе  всегда  имел  целую  кучу  всякого  рода  инструмента  для  разделки, рубки  и  резки. В  том  числе,  большой  свой  палача  лабиринта  топор  или  длинный  с  широким  острым  лезвием  меч, очень  похожий  огромный  разделочный  кухонный  нож. На  длинной   с  двойным  хватом  рукояткой. Или  еще  большой  тяжелый  молот  для  дробления  костей  жертвы. За что  и  звался  Молотом  Хаммером.
  Он  был  тоже  порядочно  изуродованный  силой  Левиафана  и  адского  лабиринта.
  Невероятно  сильный  сенобит.
   С  шипованными  до  самых   локтей  своих  огромных  жирных  волосатых  рук  напульсниками.
  В  отличие  от  закутанного  полностью  в  обожженную  кожу  Хирурга  был  полуголым. Лишенный   при  жизни  еще  человеком  здесь  половых  своих  принадлежностей. С  голой  задницей  и  в  кожаных  ременных  стрингах. Отчего  выглядел  еще  отвратительней  и  кошмарней.
  Как  и  Хирург  в  кожаных  на высокой  платформе  шнурованных   проклепанных  с  металлическими  пластинами  ботинках. С  той лишь  разницей, что  его  ботинки  имели  длинную  голяшку  до  самых   голых  волосатых  коленей  ног.
  Практически  безголовый. Так  как  голова  была  продолжением  толстенной  шеи. Что  была  в  стальном  прикрепленном  обруче. К  которому, в  сущности, и  крепился  на  ременных  застегнутый  на  теле  и  спине  на  замки  фартук  палача.
  Совершенно  безглазый. С  зашитыми  полностью  веками. И  не  имеющий  вообще  рта. Как, впрочем, и  его  коллега  по  цеху  рубки  и  разделке  живого  человеческого  кровоточащего  мяса  Хирург. 
  В  отличие  о  рабов  демонов  сеноратов, что  были  практически  в голом  виде  и  не  имели, никакой  на  себе  одежды. Лишь  истерзанную  и  срезанную  подчистую, почти  целиком  плоть  и  кожу. Точно  экспонаты  для  врачебной  анатомии. 
  Все  было  готово. Оба  сенобита  подготовили  все  и  только  ожидали  сюда  к  себе  прибытия  новых  долгожданных  для   крайне  болезненных  адских  пыток  жертв.   
  Лабиринт  весь  резко  вздрогнул, точно  от   некоего  сильного страшного  по  своему  каменному  телу  удара. И  загудел, меняя  свои  внешние  грани  и  стороны, точно  кубик  Рубика. Изменяя  свои  формы  стен, потолков, полов, проходов, входов, выходов  и  коридоров. Изменяя  конфигурацию  шестигранных  своих  глубоких  почти  бездонных  колодцев.
  Это  демоническая  музыкальная  «ШКАТУЛКА  КОНФИГУРАЦИЯ  ПЛАЧА»  Филиппа  Лемаршана  завладела  еще  двумя  своим  новыми  попавшими  в  нее  жертвами. 
- Началось - произнес  сенобит  Хирург. А  палач  толстяк  Хаммер, лишь  самодовольно  аппетитно  заурчал  своим  раздутым  точно  пузырь  сшитым  вдоль  и  поперек  грубыми  жуткими  швами  животом  и  всем  отвратительным, омерзительным  огромным  телом.
 
                ***
    Юлия  забрала  Антона  с  места  кровавого  жуткого  убийства  и  привела  сюда  к  краю  самой  адской  огненной  бездны. Антон  не  мог  сопротивляться, ибо  был  пленником  волшебной  демонической  шкатулки. Полностью  теперь  подневольным, когда совершил  последнее  свое  в  жизни  жуткое  по  своему  виду, форме  и  содержанию  убийство.
  Это   было, не  просто  жуткое  кровавое  убийство. Это  было, само предательство  безграничной  ангельской  любви  Бога  к  живому  своему  разумному  существу  человеку, что  стал  отпетым  отмороженным  негодяем  и  сволочью. Да  еще  такой, неисправимой  и  самой  развращенной. Из-за  преступлений,  которого  пострадал  его  любимый  Небесный  Ангел, стараясь  выгородить, хоть  как-то  душу  самого  Антона  Дегтярева, пытаясь  утаить  многое  и  снизить  степень  его  вины  и  самой  ответственности.
  Но, Бог  видел  и  знал  все. Бог  отказался  от  него  и  уже  давно. Его  приказ  был  неоспорим  никем  и  нерушимым. Да  и  никому  не  захотелось  заступиться  за  такую  отпетую  преступную  сволочь  и  мразь, каким  был  Антон  Дегтярев.
  Не  было  прощения  и  самого  помилования.
  Да  и   сам  Ангел  Хранитель  попал  в  немилость  из-за  него, будучи  изгнанным  с  Небес  в  отдаленные  миры  на  долгие  годы   в   унизительную  ссылку. 
  Все, что  еще  было  дозволено  ему, это  возможность  простится  со своим  нерадивым  подопечным. И  еще раз  взглянуть  на  него. Того, кто ползал  у  него  в  ногах  и  молил  о  пощаде  и  прощении.
  Все, что  было  еще  дозволено  ему  это, выполнить, последний  Высший  приказ  своего  Небесного  Повелителя. Самолично, привести  Антона  Дегтярева  к  самому  краю  Адской  огненной  бездны. Это  было  ему  самому  наказание, раз  он  не  смог  справиться  со  своей  положенной  работой. Бог  дал  возможность  проститься  с  ним. И  это  было  великой  милостью  Божией. На  что  Антон  смог  еще  рассчитывать  от  Высших  Небесных  Сил.
  Его  живший  внутри  адский  рогатый  кровожадный  демон  и  Джин,  покинул  его  бренное  человеческое  жалкое  и  ничтожное  тело. Оно  было  ему  теперь  не  нужным. Зверь  получил  свое  и  вдоволь. С  диким  звериным  ревом  и  хохотом  эта  дикая  злобная  сущность, выйдя  из  Антона  Дегтярева, просто  унеслась  прочь. Неизвестно  в  какие  дали  и края  иных  запредельных  миров. Она  исчезла  как  ее  и  не  бывало.   
- Юлия, я  не  хочу  в  Ад! – Антон  панически  причитал  и  лил  слезы, ползая  под  ногами  своей  убитой  им  возлюбленной – Скажи  ему, прошу, скажи  ему  еще  раз  за  меня! Он  послушает  тебя! Он  простит  меня, твой  Бог, Юлия!
- Уже  слишком  поздно, мой  любимый  и  ненаглядный  Антон - произнес  ангел  Небес - Я  делала  все, что  только  могла  для  тебя. Я  горела  желанием  спасти  тебя. Но, мой  Создатель  не  захотел  спасать  тебя. Прости, Антон. Слишком  много  вины  на  тебе. Слишком  много  страданий  и  боли,  причиненных  тобой  всем, кого  ты  убил  и  истязал  своими  руками. Слишком  много  у  тебя  и  других  грехов. Прости, Антон. Но  иначе  уже  нельзя. Ты  обречен  на  вечные  муки  и  страдания. Как  и  я  в  своем  долгом  изгнании  за  то, что  защищала  тебя  в  лице  моего  Бога  и перед  ним.
- Но, почему, Юлия?!  - он  произнес, рыдая  слезно ей  - Разве  твой  Бог  не  милостливый, не  добрый?!
- Ты, Антон, маньяк  и  убийца. И  тебя  не  переделать  и  не  излечить. Ты,  преступник. И такой  как  есть  по  своему  рождению. Ты, был  рожден  с  демоном  в  своем  сумасшедшем  рассудке  и  теле – произнесла  Юлия   Антону  Дегтяреву – Скольких, ты  убил? Пять, десять? Двадцать? Сколько, скажи, любимый  мой  Антон  Дегтярев? Ты, уже  тогда, когда  родился  на  белый  свет, блуждал  в  своем  живом  человеческом   мире  между  Адом  и  Раем. Творил  свои  грехи. Издевался, снимая  свои  кровавые  смертоубийственные  порнофильмы. Затем, и сам  стал  убийцей  и  насильником.
  Мой  Бог  и  Властитель  всего  сущего  и  несущего  приказал  мне  твоему  Ангелу  Хранителю  завершить  все  и  искупить  свою  вину  перед  ним. За  то, что  я  позволила  тебе  стать  таким, каким  ты  стал. И  я  выполнила  его  волю. Кровавой  собственной  ценой  и  смертью, искупив  твои  грехи  той, что  была  в  твоем  списке  последней  убитой  тобой  Антон  Дегтярев  молодой  женщиной. Но, это  еще  не  все, мой  любимый  Антон  Дегтярев. Дальше, твою  судьбу  будет  решать  другой  Повелитель  и  Хозяин. Я  не  вольна  все  теперь  решать. Как  за  тебя. Так  и  за  себя.
  Я  пыталась  остановить  и  предостеречь  тебя, с  самого  твоего  детства. И  не  раз, сдерживая  твоего  родившегося  с  тобой  демона  в  твоем  теле  и  разуме. Вставая  между  тобой  и  твоими  кровавыми  злодейскими  преступлениями, вымаливая  у  Бога  твои  грехи  и  беря  все  на  себя. Но  все  было  бесполезно. И  я  тут  теперь  бессильна.
- Нет! – Антон, упав  перед  Юлией  на  колени, запричитал  навзрыд, точно  маленький  провинившийся  в  своих  шалостях  и  проказах  ребенок - Прости  меня, прости  любимая, прости! Я…Я…Я  не  знаю, зачем  я  совершал  эти  все  преступления! Зачем  совершал  такое!
– Все  убийцы  пытаются, всегда  так  оправдывать  себя - Юлия  ему  ответила.
- Юлия, любовь  моя, прости  меня! Прости  мои  грехи, мой  любимый  Ангел! -  Антон  Дегтярев  молил  ее, ползая  перед  Юлией  на  своих  коленях. Он  руками  хватался  за  Юлины  ноги  и  ангельскую  воздушную, легкую  почти  невесомую  светящуюся  голубоватым  мерцающим  светом  одежду.
- Я  простила  уже  давно  тебя, любимый – Юлия  ответила  Антону  Дегтяреву – Прощай.
- Нет! – Антон, громко  выкрикнул  и  обхватил  ей  женские  ноги, прекрасно  понимая, что  это  его  конец  и  последние  минуты  жизни  его  тела  и  души.
  Антон  Дегтярев  обхватил  любимой  ее  ноги  обеими  своим  руками, причитая  громко  так, что, наверное,  слышали  сами  над  ними  светящиеся  ярким  небесным  светом  клубящиеся  белые  насыщенные  неземной  ангельской  жизнью  облака.
– Отпусти  меня – произнесла  ему  Юлия.
- Нет! Не  отпущу! Я  не  смогу  жить  без  тебя, Юлия! Не  смогу! Я  умру  от  одиночества, думая  лишь  о  тебе  одной! Я  люблю  тебя, Юлия! Люблю! Я  хочу  жить  ради  тебя!
- Тогда  зачем, ты  поднял  на  меня  тот  кухонный  нож? -  она  произнесла  ему, выдергивая  свои  из  его  рук  ноги  и  одежду, отступая  все  ближе  к  огненной адской  пропасти.
- Это  был  твой  последний  шанс  к  спасению, но  ты  все  испортил - она ответил  ему.
- Я  хочу  жить!!! Слышишь, ты  меня,  сука, ты  ебливая!!! -  он, в  дикой звериной  ярости  и  злобе, от  полной  беспомощности  и  своего  бессилия, прокричал  той, ч то  возвышалась  сейчас  непоколебимо  над  ним, Антоном  Дегтяревым. Понимая  свою  роковую  смертельную  обреченность. И, что  не  умолить  никого  сейчас, чтобы  он  Антон  не  делал.
- Антон, сейчас  же, отпусти  меня  - она  произнесла  ему  еще  раз, уже  жестко   и  совершенно  хладнокровно.
  И  руки  Антона  Дегтярева  сами  упали  оземь, по  ее  воле, безвольно  и  неподвижно, ослабнув  точно  околдованные  и  как  плети.
  Сила  Ангела  сделала  это.
  И  Ангел  Зелеймхир, освободившись  от  него, отошел  назад  на несколько  шагов, разворачиваясь  к  бездонной  адской  огненной  пропасти.
– Прощай, любимый – он  произнес  ему  и  за  его  ангельской  спиной  распахнулись  в  стороны  большие  оперенные  светящиеся, как  и  он сам  похожие  на  птичьи  крылья.
  Крылатый  Небесный  Ангел, охваченный  голубым  более  уже  сильным    искрящимся  ярким  ослепительным  вспыхнувшим   светом, встал  на  краю  скалистого  высокого  обрыва, уходящего  в  адскую  внизу  бездну. В  пламя  огня  и  хаоса. Там, где  звенели  адские  с   крючьями,  переплетаясь  и  поджидая  свою  жертву  цепи. Гудели, сотрясая  там  все  внизу  своим  гулом  церковные  храмовые  колокола. Играла  странная  старинная  музыка  и  нечто  вращалось  там  похоже  на  большой  шестисторонний  в  сверкающем  золоте  своих  сторон  куб  Гексаэдр. Дальше  и  ниже  его  был  огненный  все  пожирающий  ад  самой  дьявольской  преисподней.
- Юлия, не  губи  меня! – он  произнес  ей, вновь  жалобно  умоляя  ее,  сквозь  свои  текущие  горькие  слезы  и  ползая  совершенно  голый  у  женских  своей  любовницы  ног  - Я  умру  без  тебя, мой  Ангел  Небесный - Я  не  хочу  в  Ад, Юлия!
- Я  тоже – она  ответила  ему – Но, Он  этого  хочет - произнесла  она  Антону  Дегтяреву. И  это  были  ее  последние  слова.
   Ангел  Неба, взмахнув  своим  большими  оперенными  светящимися  птичьими  крыльями, молниеносно  взмыл  в  светящееся  ярким  дневным  светом  небо, растворившись  в  клубящихся  там  белых  облаках, оставляя  за  собой  лишь  серебрящийся  след  ангельской  пыли.
- Нет!!! Стой, Небесная, ты  тварь  и  сука!!! Я  найду  тебя!!! Найду  и  ты  пожалеешь  о  многом!!! Как  и  твой  Небесный  Бог!!! Я  найду  вас  обоих!!! И  вы  пожалеете, что  не  простили  меня!!! - он  прокричал  самому  небу  и  бросился  к  краю  самого  скалистого  обрыва, сорвавшись, падая  вниз, туда, где  громыхали  стальные, переплетаясь  ловчие  булавочноголового  демона  Пинхеда  цепи  и  крючья   волшебной  адской  музыкальной  шкатулки  Плача  Филиппа  Лемаршана.
  В  мир  между  двумя  мирами. Между  самим  Небесным  Ангельским  Раем  и  самим  Огненным  Демоническим Адом.

              Глава  II. Музыка  блаженных  страданий  и  боли
   
    Девид  Меллори  и  Фредерик  Крайтон  два  австралийских  копа  и  следователя  в  звании  один  капитан, другой  лейтенант  из  окружной  городской  полиции  Мельбурна  участка  №172  на  VICTORIA  TA COURTS,  оказались  в  квартире  № 233  по  адресу  САMBERWELL 23.             
  Здесь  было  совершено  прошлой  ночью жуткое  кровавое  убийство  молодой  лет  двадцати  восьми  женщины. Что  была  зарезана  острым кухонным  разделочным ножом прямо  в своей  квартире  в  душевой  и ванной.
  Тут уже работали  криминальные  следственные  врачи  и  другие  полицейские  из  дежурного  состава  городской  ночной  патрульной  полиции.  Полицейские  врачи  судмедэксперты  снимали  отпечатки  пальцев, а  фотографы  все  фотографировали  для  криминального  следствия. Так  как  это  было  реальное  и  настоящее  зверское  по  своим  видам  и  положению  убийство. Ибо  женщину, просто  искромсали  всю  острым  этим  ножом  и  практически  на  куски.
  Оба  офицера  окружной  полиции  участка №172  стали  обходить  место  кровавого  жуткого  преступления.
 - Сержант  Сташовски – произнес  капитан  полиции  и  главный  следователь  своего  отдела  полиции  участка №172  Девид  Меллори  - Что  тут, по  вашему  мнению, произошло? Расскажите  ваше  предположение, как  могло  все  произойти. 
– Капитан  Меллори - обратился  сержант  Терри  Сташовски  к своему  шефу  - Тут  все  настолько  запутано, что  наши  специалисты  и  медики  не  берутся, пока  даже  предположить, как  и  что  тут  произошло.
– Вот  как?! – произнес  в  ответ  капитан  Девид  Меллори  - А  как, вы  думаете, лейтенант  Фредерик  Крайтон - он  обратился  к  своему  приближенному  коллеге  по  отделу, что  тут  произошло?
– Как  по  мне, обычное  кровавое  дело. Жуткое  и  страшное. И  ничего  я  тут  не  нахожу  загадочного  и  непонятного. Просто, некто  пробрался  в  квартиру  этой  убитой  молодой  несчастной  женщины  и, подкараулив, ту  выходящей  из  ванной  комнаты, исполосовал   ту всю  ножом  - произнес  лейтенант  Фредерик  Крайтон. Думаю, тут  все  предельно  ясно. 
– Мы  не  нашил  никакого  ножа, лейтенант - произнес  старший  и  командующий  здесь  всеми  сержант  Терри  Сташовски. 
–Ну,  значит, убийца  унес  орудие  убийства  с  собой. Все  вполне  логично – произнес  лейтенант  Фредерик  Крайтон. 
–Возможно. Но  как? - произнес  сержант  Сташовски – Сами  посмотрите. И  сержант  Терри  Сташовски  стал  водить  по  квартире убитой  своих  командиров  коллег  из  своего полицейского  участка. Показывая  все, что  полицейскими  врачами  и  судмедэкспертами  уже  удалось  установить  с  определенной  доскональной  следственной  точностью.
  Капитан  и лейтенант, прошлись  и, осмотрели  всю  квартиру. Водимые  сержантом , от  места  к  месту. Делая  прогулку  по  квартире, где  не  было  ничего  ни  поломано, не   перевернуто.  Не  взломаны  двери  и окна. Да  и  нет  следов  никакой  обуви  и  уличной  грязи  и  пыли. Ни  следов  борьбы, ничего  вообще  не валялось.
– И  что, сержант? - спросил  лейтенант  Крайтон – Что, вы  нам  желаете  здесь  показать? Где  то  все-таки, есть, хоть  какие-то  зацепки  или  улики?
– Нет, сер, вообще  ничего, лейтенант -  произнес  сержант  Терри  Сташовски.
  Капитан  Девид  Меллори, пока  молчал  и  лишь  все  осматривал  своими   самого  опытного  главного  инспектора  карими  мужчины  лет  пятидесяти  глазами. Он, видимо  делал  про себя  какие-то  умственные  следственные  заключения  и  выводы.
  Сержант  Терри  Сташовски  подвел  их  обоих  к  одной   из  стен  квартиры.
– И  что  дальше,  сержант?  - снова  произнес  лейтенант  Фредерик  Крайтон.
– Здесь  все  следы  обрываются – произнес  сержант  Терри  Сташовски - По  крайней  мере, так  показывают  термические  датчики  инфракрасного  спектра. Еще, они  показывают  следы, совершенно   босых  мужских  ног, что  заканчиваются, вот  здесь.
  Он  показал  правой  с  фонариком  рукой  на  пол  у  вертикальной  стены  вблизи  самой  ванной  комнаты  и продолжил - Идут  от  той, вот  спальни  и  потом  заканчиваются  тут. Точно  тот, кто  был  здесь, прошел  сквозь  саму  эту  стену. И  больше  никаких  следов  здесь  нет. Есть, правда, следы  босых  ног  по  всей  квартире  самой  этой  несчастной  убитой. А  вот  мужские, только  оттуда  и  досюда, и  все. И  еще, сер, сержант  добавил  и  подошел  непосредственно  к  капитану  городской  следственной  криминальной  полиции  Девиду  Меллори. И  произнес  ему – Есть  следы,  что  оставил  преступник  и  жертва  в  самой  спальне.  И, как  я, сам  понимаю, любовной  постели  в  самой  спальне. Следы  телесного  пота  на  одеяле  и  простынях  с  подушками. Волосы  и  прочее  от  себя  лично  как  мужчины. 
– Тут, была  любовь?! – удивленно  произнес, опять, встревая  в  разговор   между  сержантом  и  своим  шефом  полиции, самый  неугомонный  и  даже  возбужденный  всем  увиденным  лейтенант  Фредерик  Крайтон.
- Возможно, преступник  и  жертва  даже  были  знакомы – произнес  сержант  Сташовски.
– Не  мелите  чепухи, сержант – произнес, упорно  рассматривая оставленные  босыми  ногами  убийцей  кровавые  следы  преступления   и  саму  вертикальную  в  идеале  чистую, как  ни  странно, стену  у  ванной,  самый  неугомонный  и  активный  лейтенант  Крайтон – Такого  не  может  вообще  быть. Чтобы  у  этих  двоих  еще  здесь  была  бы  еще какие-то  близкие  горячие  отношения.
 – Ну, почему  же, нет - произнес   уже   сам  капитан  Девид  Меллори – таких  убийств, пруд  пруди. Сперва, дикая  страстная  любовь, а  через  пять  десять  минут, убийство. Тут, лейтенант  Крайтон, нет  ничего  вопросительного и  удивительного.
– Сами  смотрите  - произнес, лет  двадцати  девяти, сержант  и  подозвал  одного  из  экспертов  с  потрясенными  и  удивленными  глазами, что  протянул  лейтенанту  прибор  инфракрасного  спектра.
  Лейтенант  Крайнон  взял  прибор, где   четко  обрисовывалось   все  как  на  чистом  белом  листе, на  самом  экране  ручного  видеомонитора. 
Следы  босых  с  пальцами  ног  мужчины, действительно  от  самой  спальни  и   до  места  убийства. Оттуда  уходящие  к  стене, где  они  полностью  обрывались. И  кругом  вообще  никаких  мужских  следов  босых  ног. 
– И, что  никаких  улик  и, вообще  ничего, сержант?  - уже  подключился  к  расспросам   сам  капитан  Девид  Меллори.
 – Ни  каких, мой  капитан, ни  каких  больше  следов. И  главное  самого  нет  орудия  убийства. Просто  труп  женщины. Море  крови  и  рубленого  резаного  женского  мяса. 
– Интересно, он, что  этот  преступник  так  и  ушел  отсюда  голым? Без  какой-либо  одежды?
- Если  бы  была  одежда, мы  нашли  бы  ее, лейтенант - ответил  тому  сержант  Терри  Сташовски  - Убийца, вероятно, был, в  чем  мать  родила.  И  так, просто  испарился  из  этой  квартиры  после  своего  убийства. Даже  без  обуви. И  босиком. Я  как  и  вы  лейтенант  не  верю  в  это. Потому, что  это  все  вообще  необъяснимо  никак. Но, пока  вот,  где-то так.
– Хотите  сказать  и, судя  по  этим  приборам, он, просто  ушел  через  все стены  этого  многоэтажного  жилого  здания? – спросил, потрясенный  все  увиденным  лейтенант  Фредерик  Крайтон – И  никаких  зацепок  и следов  не  оставил, кроме  своих  босых  мужских  ног. И  все, что  мы пока  знаем.
- Точно, вознесся  куда-то  или  наоборот   провалился  в  тартарары -  произнес  ему  в  ответ  сержант  Терри  Сташовски.
– Жуть, какая-то - произнес  капитан   Девид  Меллори - Жуть  и  грязь. Ладно, продолжайте  свою  работу, сержант, а  мы  поедем  в  полицейский  наш  участок. Нам  надо  с  лейтенантом  Крайтоном   попить  кофе, да  самим  поработать. Покопаться  в  кое-каких  бумагах. Мне  все  это, кое-чего  напомнило  из  совсем  недавнего. По  окончанию  работы, составите  подробный   рапорт   проведенных  исследований  и  пусть  все, кто  тут  работает, составят  свои  личные  отчеты  особенно  медработники  и  лаборанты. Я  думаю, чуть  позднее, все  же  мы, хоть  за  что-то  зацепимся.       
               
                ***
- Какое, просто  чудесное  место - произнес  Гвоздеголовый  демон  лабиринта  Пинхед, обходя  свои  каменные  громадные  владения  с  двумя  своими  самыми  приближенными  подчиненными  сенобитами  -Ни, тебе  радости, ни, тебе  печали. Одна  сплошная  погибельная  безысходность, боль  и  страдания.
  Пинхед  остановился  и  вдохнул  полной  демона  боли  и  страданий  грудью  сам  спертый  наполненный  гнилостными  тленными  выделениями  разлагающихся  постепенно  и  очень  медленно  человеческих  тел  воздух.
  Он  даже  закрыл  свои  черные  от  наслаждения  глаза  от  крайнего  счастливого  удовольствия.
- Блаженство! – произнес  гвоздеголовый  Пинхед  - Сплошное  блаженство! Не  так  ли?
  И, повернул  свою  утыканную  длинными  иголками  булавками  демона  человека  голову, к  двоим  своим  приближенным  сенобитам  по  прозвищу  Гвоздю  и  Бритве.
  Под  его  ногами  в  состоянии  обреченной  вечной  раболепной  покорности  на  коленях  ползали  истерзанные  и  изодранные  до  костей  малоузнаваемые   и  похожие  на  людей  тела  тех, кого  проглотила  шкатулка  скорби  и  печали  Лемаршана. Те, кого  сюда  определили  на вечные  муки  и  страдания  за  все  земные  самые  отпетые  и  страшные  грехи.
- Я  надеюсь, мы  хоть  кого-то, да выберем  в свои  ряды служителей  нашего  черного  культа  сладостных  страданий  и боли. Какого-нибудь  личного  мальчика  для  истязаний  и  битья  или  девочку  для  вечных  унижений  и  грубого  насилия.
  Пинхед  продолжил  свое  шествие. Он  шел  не  спеша, мерно вышагивая , и  ступая  звучными  шагами  своих  окованных  металлическим  шипами  кожаных  ботинок  по  каменному  холодному  полу  без  остановок. А  к  нему  потянулись  руки  всех, кто  ползал  перед  ним  на  коленях  в прошении, хоть  какой-то  милости  и  жалости. Избавления  от  самих  мук  и  непереносимых  адских  телесных  пыток. В  желании  прервать все  это  и  в  окончательной  своей  смерти.
  Пинхед  посмотрел  на  стоящих  перед  ним  чуть  в  стороне  тех, кто охранял   это  место  нескольких  демонов  сеноратов, и  произнес  им – Никогда  не  ведал, что  есть  тут  такие  отвратные  убогие  места, просто  пресыщенные  такой  приятной  болезненной  скорбью  и  печалью.
  Его  белое  точно  мел  изрезанное  глубокими  порезами  и  утыканное  длинными  тонкими  булавками  иглами  мужское  лицо  искривилось  в  ехидной  жестокой  ледяной  ухмылке.
- Но, мне  нравится - произнес  он  всем  стоящим  перед  ним  тут – Сколько  здесь  страданий  и  боли, даже  поднялось  настроение. Надо чаще  сюда  захаживать, мои  коллеги. Это  место, просто  мироточит  этой  сладостной  блаженной  болью  и  страданиями – он  обратился, к  своим  двоим  сопровождающим  подручным  сенобитам.
  В  этот  момент  лабиринт  задрожал  и  сотряс  чудовищный  жуткий  грохот. Разверзся  каменный  высокий  арочный  с  колоннадой  потолок. 
  И  перед  ним  под  самыми  арочными  каменными  потолочными  сводами  среди  колонн, появились  паря  в  отвратном  вонючем  гнилостном  воздухе  два  адских  шестикрылых  с  золотыми  металлическими  над  головой  нимбами  и  прибитых  к  крестам  распятых  по  рукам  и  ногам  ангела  Херувима. Что  тут  же, опустились  перед   главным  командиром  всех  сенобитов  иерофантов  ордена «Ран  и  Порезов»  гвоздеголовым  Пинхедом.
   Это  были  Атисулус  и  Глофарит. Они  прибыли  из  дома  сладостной  боли  и  страданий  жилища  самого  дракона  демона  Левиафана. Из  висяшей  над  каменным  многоэтажным  самим  лабиринтом  громадной  двусторонней  пирамиды, что  громко  гудя  и  сотрясая  все  вокруг  себя,  пространство, вращалась  против  часовой  стрелки, сверкая  своими  золотыми  сторонами  и  испуская  из  двух  огромных  круглых  своих  окон  черный  поглощающий  и пожирающий  вокруг себя   пространство  черный  адский  свет. Глаза  самого  Левиафана.
  Два  эти  Херувима  выполняли  роль  посланников  своего  Бог. 
- Что, вам  тут  нужно? - спросил  недовольный  их  появлением  с неким  даже  раздражением   и  неприязнью, приходу  которому  Пинхед  не  был  никогда  рад.
- У  нашего  Повелителя  и  Бога  есть  к  тебе  одно дело, Пинхед - произнес  Херувим  Атисулус.
- Забавно. В  кой-то  веки, мой  Повелитель  обратил  на  нас  свое  внимание, что  послал  вас  ко  мне  Атисулус  и  Глофарит – произнес,  снова   ухмыляясь  Пинхед. Глядя  своими  не  моргающими  никогда  черными  демоническим  глазами, в  такие  же, не  моргающие  никогда  горящие  красным  огнем  глаза  двух  адских  крылатых  Херувимов  посланников  Левиафана.
- Тебе, Пинхед  придется  нас  выслушать – произнес  второй  Херувим  Глофарит – Это  послание  касается, тебя  и  вас  всех.
- С  каких  таких, я  буду  его  слушать? – произнес  вопросительно, нарывисто, возмущенно, булавочноголовый  Пинхед – Почему, он  ко  мне  сам  не  явился  или  не  пригласил  к  себе  меня  для  личной  аудиенции?
- С  чего, ты  решил, Пинхед,  что  такое  когда-либо  случится? –  ответил ему  также  вопросительно, нарывисто  и  недовольно  Херувим  Атисулус. – А  почему  бы  и  нет. Может  тогда  мы были  бы  более покладистыми  и  не таким  раздражительными  в  его  адрес – снова  произнес  Пинхед. 
– Скажи, спасибо, что  не  послал  вместо  нас  своих  любимчиков, прикормленных  и  вечно  голодных  Сепартов  Венторов. То, этот  разговор  был  бы  совершенно  иным  и  принял   бы  иной  оборот.
- А, никогда  не  упустите  момент, чтобы  напугать  кого-то – изображая  мнимый  восторг, произнес  с  присущей  ему  наглостью, все  также  нарывисто  Пинхед  - Но, не  в  моем  случае.  Я  припоминаю  одного  японца   родственника  самурая  из  древней  Японии. Впоследствии ставшего  якудза. Тот  тоже  пугал  всех, кого  только  мог  и  творил  много  всего  нехорошего. Или  хорошего. Что  лично  для  меня, неважно. Так  он  по  сей  день  месит  своими  обрубками  рук  и  ног  тут  у  меня  гной  и кровь  в  самых  низших  уровнях  моего  лабиринта.
- Твоего  лабиринта? Ты, о  чем, Пинхед? – произнес, усмехнувшись,  Херувим  Атисулус – Ты  считаешь, все  еще  его  своим?
- Не  перебивай  меня, Атисулус, когда  я  говорю! -  громогласно  рявкнул  на  Херувима  посланника  самого  демона  дракона  Левиафана   гвоздеголовый  главный  сенобит  Пинхед. Да  так, что  содрогнулись  каменные стены  и арочный  с  колоннами  потолок  в  этой  большой  зале. Перепугав  ползающих  по  полу  ошкуренных  до  костей  грешников, что  расползлись  по  всем  углам  с  звуками  и  возгласами  ужаса.  А, удивленный  и  потрясенный  таким  наглым  беспардонным   поведением  Пинхеда  Херувим  Атисулус, замолчал, даже  несколько  растерявшись,  и  уставился  своими  красными  глазами   на  Пинхеда, расправив  в  стороны  свои  шесть  крыльев. 
- Может, с  этого  и  надо  было  начинать! – произнес, также  громко  и  уже  со  злобой, Херувим  Атисулус.            
- Может  и  так! - ответил  тому  гвоздеголовый  Пинхед, а  с двух сторон  к нему  подошли  два  его  подручных  сенобитов  Бритва  и  Гвоздь.               
  Херувим   Атисулус  осклабился  острыми  своим  во  рту  длинными вампирическими  клыками. И  выступил, чуть  вперед, оставляя  позади  второго  своего  спутника   Херувима  Глофарита, который  также  расправил  в  стороны  шесть  своих  птичьих  крыльев  и  был  готов  к  предстоящей  драке  и  даже  к  бою  на  смерть.
- Пинхед, ты  всегда  был  таким -  произнес, понизив  тон  своего разговора   Атисулус.               
- Каким  таким, Атисулус? – ответил  тому, опять  сдержанно  и  без  злобных  эмоций  совершенно  хладнокровно  булавочноголовый    Пинхед.               
- Провокатором  - произнес   в  ответ  Херувим  Атисулус.
  И  засмеявшись,  громко, сотрясая  каменные  стены  лабиринта, взмахнув  крыльями,  вспорхнул  в  воздух  и  под  высокие  арочные  с  колоннами  потолки  каменной  залы.
  Оттуда  он,  выкрикнул, улетая  на  прощание  Пинхеду - Но, В  любом  варианте, я  свою  задачу  выполнил! А  дальше  тебе  решать  самому, что  делать!
  И  оба  Херувима  улетели  прочь  через  раскрывшиеся  с  жутким  оглушающим  грохотом  стены  и  разверзшийся  потолок, и  все  этажи  лабиринта.
- Гребаные  прихвостни  и  прислужники. Отвлекли  от  любимого  мною  дела - выругался  нервно  Пинхед – Ну-с, он  уже  спокойно  и  выдержано, произнес, своим  двоим  приближенным  сенобитам  Гвоздю  и  Бритве - Кого  возьмем  на  этот раз?
  Те  оба  ему  головой  и  кивком  указали  на  двух, забившихся  в  один из  углов  каменной  большой  залы  ободранных  до  костей  безымянных  лишенных  всей  своей  в  прошлом  человечности  грешников.
- Вот  и  отлично – произнес  удовлетворенно  и  довольно  с  кровожадным  упоением  Пинхед – Выбор  просто  отличный. И  нам  на  радость  и  моим  питомцам  будет, что  поесть.
  И  трое  сенобитов  направились  к  двум  тем, кого  выбрали  в  качестве очередной   пыточной  жертвы. 

                ***
   Полицейский  окружной  участок  №172  на  VICTORIA  TA COURTS, был  сейчас  пустым. Только  дежурные   офицеры  полиции, что  несли  ночную  вахту  в  участке  и  вели  контроль, за  половиной  Австралийского  города  Мельбурна. И  в  отдельном  кабинете  за  своим  столами  их  командиры, капитан  Девид  Меллори. И  его  заместитель, лейтенант  Фредерик  Крайтон.
- Фредерик - произнес  коллеге  по  работе  шеф  полиции  Девид  Меллори.
- Да, босс – тот  отозвался  из-за  своего  стола.
 – У меня есть  теория -  произнес  шеф  полиции  капитан   Девид  Меллори.
 – Какая  теория, шеф? – спросил  того  его  подручный  и  коллега  по  следовательским  делам  и  работе  лейтенант  Фредерик  Крайтон.
- Я  много  копался  в  подобных  делах  Фредерик  до  этот  случая  с  подобными  неразрешимыми  инцидентами, благо  есть  доступ  по  всем  полицейским  участкам  к  этому -  ответил  тому  капитан  Меллори.
- Вы  о  чем, коллега? Поясните  мне. Я  не  пойму  о  чем  вы, Девид?
  Девид  Меллори  помолчал  немного, внимательно   и  точно  проверяя  того,  глядя  из-под  своих  очков  пятидесятилетнего  опытного  и  прожженного  нелегкой  жизнью  полицейского  следователя  очков, и, вдруг, произнес – Фредерик,  ты  веришь  в  параллельные  вселенные  или  мультимиры?
- Да  ну, шеф – тот  усмехнулся - Вы, разве  верите  во  всю  эту  потустороннюю  бредовую  чепуху?
- Это  не  совсем  чепуха,  мой  друг  Фредерик. Не  чепуха, смею  вас  заверить – произнес  Девид  Меллори – Это  все, как  ни  странно, но  существует. И  вполне  вероятно, мы  имеем  дело  с  чем-то  подобным. И  вот, увидишь, Фредерик, мы  на  этом  и  сядем. Дело  будет  не  разрешенным. 
- Да, ну  вас, босс – произнес, смеясь, лейтенант  полиции  Фредерик  Крайтон - Просто  дело  немного  запутано, и, конечно  же, странное, но  мы  все  же  разберемся  с  этим.
- Вот, увидишь, Фредерик, нам  не  решить  эту  тему  без, чье-либо, весьма  опытной  помощи  – произнес  шеф  полиции  капитан  Девид  Меллори – Но, есть кое-кто  мне  знакомый, кто  поможет  объяснить  больше, чем  я  знаю. Он  уже  вот, порядка  пяти  лет  всем  этим  занимается. Собирает  факты  и  улики. Идет  по  следу  подобных  происшествий.
- Шеф, я, правда, не  верю  во  все  это. Я  реалист, а  не  фантазер, Девид. - Я  тоже, Фредерик  - произнес  ему  Девид  Меллори.
- Но, скажу, если  это  поможет  нам  раскрутить  это  дело, то  тогда, давайте  свяжемся  с  ним – произнес  Фредерик.
 - Может  и  поможет – произнес  ему  шеф  полиции  Девид  Меллори  и  взялся  за  трубку  своего  сотового  телефона.
- А  не  поздно  звонить, босс? Может, твой  знакомый  коллега  давно  уже  спит. Ведь, уже  ночь – произнес  лейтенант  полиции  Фредерик  Крайтон.
  На  кабинетных  часах  уже  было  00:15  минут.
- Он  сказал, по  любым  подобным  вопросам  звонить  ему  в любое время – произнес  шеф  полиции, следователь  и  капитан  Девид  Меллори. 

                ***
   Ободранное  до  самых  костей  и  сухожилий  ошкуренное полностью  и  кровоточащее   человеческое  тело  дергалось  и  билось  в адской смертной  агонии  прибитое  острыми  длинными  гвоздями  к  каменной  стене. В  которое  втыкали  еще  гвозди, поштучно  и, пронзая  тело  насквозь  вгоняя  металлические  гвозди  с такой  силой, что  те  пронзали даже  камень, расплющиваясь  внутри  и  выворачиваясь  в  загнутые  петли  и  спиралью.
  Напротив  истязаемой  и  дергающейся  в неимоверных  болезненных муках  немой  жертвы  сидел  в  своем  каменном  кресле  в  окружении  своих  всех  подчиненных  демонов  сенобитов  сам  главный  первосвященник  черного  демонического культа «Ран  и Порезов»  булавочноголовый  сенобит  Пинхед.
  Вся  каменная  большая  с  колоннами  и  арочными  потолками  пыточная  зала  заполнялась  энергией  мук  и  самых  изысканных  страданий.
  Сперва, тут  были  громкие  ужасающие  стоны  и  крики. Но  теперь  все  заполнилось  лишь  одной  молчаливой  болью  и  страданиями, что наслаждали  и  питали  всех  стоящих  вокруг  каменного  кресла  своего командира  и  Повелителя  главного  сенобита  Пинхеда, что  сам  ловил  самые  изысканные  отголоски  сладостной  мучительной  долетающей  до  него боли  и  страданий. Находясь  в  самом  ее центре  и  ауре  всего  самог о  пресыщенного  этими  ощущениями  и  самыми  кайфовыми  оргиями  истязаемой  им  жертвы. Доводя  ту  саму  до  неистового  сладостного  мучительного  и  одновременно  сексуального  оргазма, что  было  видно  по  торчащему  промеж  распятых  в  стороны  ног  детородному  мужскому  здоровенному  твердому  точно  стальной  стержень  члену.
- О!!! Какое  сладостное  блаженство!!! – произнесла, растягивая  свое  наслаждение  муками  жертвы, демонесса  женщина  Зубочистка, от  удовольствия, закатывая  черные  свои  глаза. Под  своими  прирощенными  к  ее  белому, точно  мел  женскому  обескровленному  лицу  очками. Где  были  срезанные  начисто  веки. Из-за  чего  этот  сенобит  не  мог, вот  уже  почти  столетие  в  наказание  свыше  спать. Ибо  когда-то  по  ее  вине  и  тому, что  она  проспала,  свершилось  ужасное. Сгорел  детский  дом  в  городе  Филадельфия  с  США. После  того  как  она, Джулия  Керби, будучи  работницей  и  воспитательницей  этого  дома  и  имея  своего  героя  любовника, занимаясь  с  ним  любовью, натрудившись  в  поте  тела  и  лица, заснула  прямо  после  этого  в  ночную  свою  дежурную  смену  на  работе  и  случился  пожар, где погибло  много  малолетних  ребятишек. Впоследствии  осужденной  и получившей  приличный  чуть  ли  не  пожизненный  срок. Но  получив  в руки  Шкатулку  Лемаршана, попала  сюда  и  была  превращена  в  знак  наказания  в  то, чем  в  итоге  здесь  стала. Еще  большей  грешницей  и  демоном  сенобитом, одним  из  самых  развращенных  и  самых  близких  к  самому  булавочноголовому  сенобиту  Пинхеду.
  В  черной  короткой, сшитой  из  обожженных  лоскутов  человеческой  содранной  кожи  срощенной  намертво  с  ее  женским  телом  проклепанной  в  шипах  и  иглах  куртке. С  вырезами  на  самой  груди, где  торчали  практически полностью  и  целиком  в  пирсинге  сосками  стянутые  кольцами  обручами  груди  секси  женщины  демона. С  голым  полностью  пропирсингованном  рядом  колец  и  булавок  разрезанным  животом   в  шипованном   ошейнике  на  шее. А  вокруг  рук  и  рукавов  были  стальные  туго  затянутые  кольца.
  Кайфуя, слева  от  Пинхеда  его  самая  развратная  из  всех  сенобитов  демоническая  особь, обхватив  шею  Пинхеда  припала  к  нему  своей  сшитой  и  скроенной  грубыми  тугими  швами  женской  в  черных  очках  белокожей   совершенно  лысой  головой. С  разрезанным  до  ушей  ртом, превращенным  в  этакую  зубастую  сексапильной  кошмарной  хищницы  пасть. Лаская  длинным  черным  его  своим, вывалившимся  из  синегубого  женского  открытого  в  сексуальной  неописуемой  любовной  страсти  рта  змееподобным  языком, что  ползал  по  полуоголенной  мужской  груди  главного  человека  демона  лабиринта. А  он, смотрел  черным, не  моргающим  своим  взором  ледяных  глаз   на  истязаемого  и  корчащегося  в  адских  муках  грешника, муки  которого  не  прекращались  ни  на  минуту.
  Вторая, не  менее  сексапильная  и  кошмарная  демонесса  лабиринта, близнец  первой  Зубочистка 2.
  Эта  получила  свое  наказание  за  распутную  бродячую  жизнь  на   улицах  и  среди  дворов   города  Амстердам. Плюс  убийства  таких  же, как  сама  бродяг  и нищих. Еще  зажиточны, но  распутных  Мужчин, у  которых  водились  хорошие  деньги. Будучи  весьма  привлекательной  уличной  дамой, и имея  имя  Каролина  Биссет, она  промышляла  до  той поры, пока  не  нашла  в  мусоре  и  прямо  на  улице  золоченую  загадочную  музыкальную  шкатулку. Которую  хотела  продать  тут  же, но  не  смогла. Шкатулка  заставила  Каролину  подчиниться  ей  и  открыть  себя. И  вот  она  здесь  и она стала  демоном  распущенности  и разврата  таким  же, как  зубочистка  номер  один. 
  С  таким  же  располосованным  и  разрезанным  до  ушей  ртом, лежала  у  ног  своего  Хозяина  и  Повелителя. Она  обнимала  его  в  черных  шипованных  ботинках  ноги. С  маленькими  черными  бусинками  на  женском  лице  глазами  в  зашитых  почти  полностью  веках. Полуголая. В  узких  нательных  черных  плавках  и  тугом  стянутом  вокруг  ее  женского  тела  стальными  обручами  лифе. Опутанная  вся  проволокой, что  проходила  во  многих  местах  сквозь  ее  тело. В  кожаных  на  высоком  каблуке  сапогах  ботфортах. С  зашитыми  напрочь  глазами  и  прядью  свисающих  с  затылка  в  виде  сплетенной  диной  соломенного  цвета  косы  волос, на  практически  лысой  женской  голове. С  вонзенным  в  нее  металлическим  обручем  в  виде  короны. Шипела  и  отгоняла  от  своего  любимого  демона  и  повелителя  ползающего  здесь  же  другого  демона  сенобита, что  имел  полутело  и  звался, как  Тело, и  ползал  все  время  на  руках  вокруг  своего  Хозяина  и  командира.         
  Она, как  и  другие  не  менее  уродливые  демоны  и  люди  сенобиты  лабиринта, что, точно  вросли  своим  ногами  в  каменный  пол  пыточной  залы, ловили  порции  боли  и  мук, летящие  в  их  сторону, не  упуская  ни  одной  своим  одетыми  в  обожженную   и  прирощенную  к  их  телам  четную  кожу. Одни  одетые  с  ног  до  головы. Другие  лишь  местами.
  Изрезанные  и  располосованные.  С  вывернутыми  навзничь  своими  животами  и  грудными  клетками, в  которые  вставлены  металлические  работающие, издающие  механические  громкие  звуки  детали.
  Пронзенные   насквозь  скобами  и  иглами, изрезанные, закованные  в  железо  и  шипы  с  иглами  и  обмотанными  стальной  проволокой  телами.
- Сколько  сладостной  блаженной  боли!!! Сколько  страданий  и удовольствий!!! - произнес  восторженно  и  впитывая  с  наслаждением  всю  боль  страдальца. Самые  вкусные  отзвуки  его  мук  и  страданий.
  В  своем  черном  сшитом  из  лоскутов  человеческой  обожженной  огнем  ада  кожи  длинном, вросшем  намертво  стоячим  воротником  в  затылок  его  головы  и  в  его  нагое  тело  расклешенном  от  самой  талии  в  виде  длинной  юбки  с  рукавами  плаще. С  кровоточащими  все время, глубокими  вырезами  на  мужской  груди  и  с  разрезом, стянутым  металлической  скобой  на  животе. С  изрезанным, вдоль  и  поперек  лицом. И  исполосованной  открытыми, никогда  не  зарастающими  глубокими  ранами   головой, напичканной  длинными  острыми  иглами, Пинхед  восседал  на  своем  каменном  троне  в  главной  пыточной  комнате  лабиринта  и  наслаждался  всем, что  только  мог, получить  от  несчастной, истязаемой  им  жертвы. Посылая  по  воздуху  и  втыкая  в  нее  один  гвоздь  за  другим  силой  и  велением  своей  правой  руки  в  ответ получая  порцию  за  порцией  от  самой  жертвы  ее  очередные  страдания  и  боль  через  эти  все  адские  непрекращающиеся   через  смерть  и  гибель  пытки. Ибо  здесь, так  просто  умереть  было  нельзя. Лишь  по  желанию  и  по  высшему  соизволению  и  велению  самого  Пинхеда.
– Еще  боли, еще, повелитель, еще!!! - раздавалось  со  всех  сторон  его. Это  его  прислужники  и  верные  адские  служители  коробки  Лемаршана  желали  большего  наслаждения  страданиями  и  адской  непереносимой  болью.
  Их  тела  качались  из  стороны  в  сторону, точно  в  штормовой  бурной  океанической  волне, получая  порцию  за  порцией  то, что  им  летело  навстречу, мимо  Пинхеда  и  наполняло  эту  большую  пыточную  каменную  с  арочными  потолками  и  опорными  колоннами  залу.
  Но, это  было  еще  не  все. 
  Он, Пинхед  закрыв  свои  черные  ледяные  глаза  и  запрокинув  свою  вверх  голову. Открыв  свой  рот  из  которого  наружу  вылезло  нечто  похожее  на   черное  змееподобное  и  сползло, сверкая  серебристой  чешуей  вниз, превратившись   в  адскую  женскую   жуткую  черную  полностью  сущность, ползущую  по  ледяному  каменному  гладкому  полу  к  своей  в  муках  и  страданиях   жертве.
  Демон  человек  Пинхед, опустил  свою  голову. И  его  черные, не моргающие  никогда  демонические  глаза, снова  открылись. И  он  посмотрел  на  дергающуюся  в  смертной  мучительной  агонии  на  то, что  отдаленно  еще  напоминало  человека.
- Получите - произнес  он  всем  стоящим  с  ним  рядом.
  И  то, что  было  черное  и  змееподобное, точно  громадная  пиявка, сверкая  своей  серебрящейся  чешуей, впилось  своим  разверзнутым  в  четыре  стороны  зубастым  ртом  в  грудь  несчастной  утыканной  острыми  гвоздями  жертвы. Оно, буквально,  вросло  в  истерзанное  измученное  в  ошметках  сухожилий, мышц  и  с  торчащими  наружу  костями  тело. А  нижняя  змееподобная  часть  сущности, превратилась  в  нечто  женоподобное  с  задницей  и  ногами. Расставив  их  в  стороны,  наделось  на  торчащий  дергающийся  в  болезненной  сладостной  сексуальной  агонии  твердый  длинный  конец  своей  женской  промежностью, также  срастаясь  в  одно  целое. А  ноги  обхватили  висящее  и  распятое   дергающееся  в  смертной  мучительной  агонии  тело.
  От  тоя  стены, где  висела  истязаемая  страшными  непереносимыми  муками  жертва, послышались  чмокающие  противные  звуки. И  жертва стала  исчезать  в  пасти  черного  змееподобного  адского  чудовища  пожираемая  им.
  Послышался  шум  колоколов  и  музыка, а  лабиринт  сотрясся  от  сильных  ударов, видоизменяющиеся  потолки  и  стены. Что  стали  наползать  друг  на  друга  и  менять  структуру  самих  каменных  стен, потолков  с  колоннами  на  нечто  иное  совсем  и  неопределенной  геометрической  формы.
   Идущий  от  самих  стен  и  потолков   яркий  белый  свет  изменился  на  иной  кроваво-красный, а  стены  окрасились  в  полосатые  цветовые  рисунки, черные  полосы  и  пятна, ручьи  и  потоки  текущей  крови.
  Из  вертикальных  стен  и  потолков, упали  вниз  до  самого  пола  стальные  цепи, что  также  вослед  вылетели  из  стен  за своими  ловчими  крючьями. Они  с  громким  звоном, проносились  вдоль  и поперек  по  всему  этому  кошмарному  в  тряске  потолком  полов  и  стен  помещению, переплетаясь  в  самом  воздухе  и  завязываясь  в тугие  стальные  узлы. 
  Это  сам  демон  хаоса  и  ада  дракон  Левиафан  получал  удовольствие  от  высасываемой  им  досуха  очередной  жертвы, от  которой  оставалось  все  меньше  и  меньше  того, что  еще  было.
- Еще, еще!!! – раздавалось, громкое, со  всех  сторон.
– Еще, еще!!!  - произнесли  сенобиты, падая  на  каменный  пол, и  друг  на  друга, сваливаясь  в  одну  общую  кучу  и  вокруг  трона  самого Пинхеда, что  забавлялся  сейчас  двумя  своими  личными  сексподругами, истязая  тех  своим  руками  на  пальцах, которых  торчали  кривые  острые  стальные  крючья. Слизывая  своим  черным  языком  их  текущую  с  женских  изуродованных  лабиринтом  и  Повелителем  Левиафаном   тел  кровь. А  другие  не  менее  изуродованные  демоны  в  неописуемой  сексуальной  сладостной  оргии, ползали  друг  по  другу  и  творили  такое  же  друг  с  другом.
  Это  была  музыка  блаженных  страстей, страданий  и  боли.
  Все  это  продолжалось  до  того  момента, пока  от  висящей  на  стене  несчастной  жертвы, не  осталось  и  следа. Пока  та черная  змееподобная  адская  тварь  не  сожрала, и  не  высосала  ее  до  последней  белой  косточки. А  вонзенные  в  ее  тело  длинные  искореженные  о  камень  стен  гвозди, не  посыпались  с  громким  металлическим  звоном, падая   на   залитый  алой  стекающей  со  стен  кровью  пол  главной   пыточной  комнаты  древнего  адского  лабиринта  Левиафана. 
  Сильный  ворвавшийся   сюда  внутрь  из  пространственного  разлома  Схизма  ветер, из  иного  мира, пронесся  по  всему  каменному  безграничному  огромному  многоэтажному  лабиринту. Выдувая  как  в  ветреную  трубу  все, что  стало  ему  ненужным. Весь  мусор, грехи  и  все  нечистоты. Очищая  от  ненужного  ему  теперь  отработанного  использованного  и  бесполезного  материала  и  хлама  сам  каменный  лабиринт. Его  глубокие  почти  бездонные  шестисторонние  в  черными  окнами  колодцы, длинные  и  опасные  перекрестки. Обманные  многоуровневые   извилистые  переходы   с  ловушками  и  гиблыми  местами.

                Глава III. Отпетый грешник

   Майор  СС  Герберт  фон  Штоуфен  решил  покинуть  ресторан  «CAFE  LIEDER, ROBWEIN». И  отправиться  вверх  по  этажам   этого  здания. Обшарить  все  комнаты, одну  за  другой.
- Может, хоть, что-то  узнаю. Или, что-то  наведет  меня  на  нужные  темы  и мысли  о  том, куда  я  угодил – произнес  он  вслух  сам  себе.
  Герберт  решил  вести  беседы  с  самим  собой  вслух.
- Так, хоть  не  свихнешься  с  ума» - произнес  он  про  себя - И  не  особо  будет  скучно  как-то  тут  в  этой  заднице  потустороннего  мира». 
  Он  встал  со  своего  барного  стульчика  и  решил  выйти  из  ресторана.
  Герберт  пошел  к  выходу  и  к  дверям, когда  сзади  его  вдруг  громко  раздался  оглушительный  свист, и  точно  штормовая   волна  в  сильном  порыве  ураганного   ветра  окатила  его  всего  с  ног  до  головы, толкнув  вперед  на  ресторанные  двери. Все кругом  затряслось  и  загрохотало. Казалось, сейчас  будет  взрыв  и  все  сметет  в  саму  адскую  разверзшуюся  преисподнюю.
  Но, громкий  оглушительный  и  режущий  его  уши  свистящий  звук,  мгновенно  прекратился. И  наступила, опять  глухая  полна  тишина.
  Герберт  даже  не  осознал, где именно. Толи  в  его  ушах. Толи  вокруг.
  Возможно, этот  сильный  свистящий  громкий  звук, просто  оглушил  его  до  сильной  даже  звуковой  контузии. Что  Герберт  мог, оглоушенный  и  контуженный  этим  звуком  потерять  свой  слух. И  кто  его  знает  насколько.
  Он  поразил  его  открытые  от  бумажных  затычек  уши. Да  так, что  он мог  даже  вообще  совсем  оглохнуть.
  Герберт  пожалел, что  вынул  эти  бумажные  из  тетрадной  бумаги  затычки.
  Как  только выдержали  все  это  его  барабанные  в  ушах  перепонки, когда  от  такой  звуковой  оглушительной  волны    и  от страшной  вибрации  вызванной   этим  звуком  сотряслись потолок  и  стены  вместе  с  ресторанным  полом.
  Герберт  фон  Штоуфен  отброшенный  ко  входу, вцепился  в  сами  ресторанные  двери, пытаясь  их  открыть  и  выскочить наружу, но  ничего  из  этого  не вышло. Они  не  поддались  рывкам  его  обоих  мужских  эсесовца  военного  врача  и  ученого  рук.
  Герберт  присел  на  корточки, делая  определенные  действия, чтобы  восстановить  свой  слух, руками  затыкая  свой  нос  и  продавливая  глубоким  дыханием  внутри  носа  воздух. Как  обычно  делают  военные  подводники  или  летчики  в  данной  ситуации. Оглоушенные  на  войне  солдаты, чтобы  все  постепенно  восстановилось.
  Его  охватил  жуткий  испуг  и  ужас.
  Герберт  думал, что  это  просто  пришел  его  конец  и  сейчас произойдет  тоже,  что  с  его  коллегами  в  лагере  врачами  учеными.
  В  следующую  минуту  у  самой  барной  стойки, где  Герберт  фон  Штоуфен  сидел  на  барном  стульчике, образовалась  полная  темнота, поглотившая   все  там. Стеллажи  с  пустыми  бутылками  и  саму  барную  со  стульчиками стойку. Темнота  стала  надвигаться  на  него  оттуда, медленно, но  решительно  не  отступая  и  пугая  майора  СС  Герберта  фон  Штоуфена.
  Герберт  в  диком  ужасе, лишь  смотрел  сейчас  в  сторону  надвигающейся  на  него  темноты, что  просто  наступала  на  него  черной  стеной, затмевая  сам  яркий  потолочный  ламповый  и  фонарный  свет, поглощая  все  вокруг  помещение  ресторанного  большого  зала  с  высокой  эстрадной  сценой. 
  Затем  потух  сам  дневной  свет  во  всех  уличных  ресторана  окнах. Но вместо  этого  вспыхнул  яркий  ламповый  потолочный  свет  фонарей  и  осветил  все  кругом. Громкая  тряска  пола  и  стен  прекратилась. И  все  поменялось  точно  в  некой  волшебной  сказке.
  Ресторан  стал  тем  рестораном,  что  он  посещал  в  Мюнхене. Все  в  точности  один  в  один. Будто  и  кто-то, прочитав  его  сокровенные  немца  военного  мысли  оформил  все  это   ему  под  заказ  и  в  подарок.
- Не  может  такого  даже  быть! - Герберт  фон  Штоуфен, произнес,  будучи  до  глубины  души  и  своего  сознания  потрясенным  - Нет! Это  просто  сон, просто  сон! - он  произнес  еще  - Я, похоже, и  видимо просто  заснул.
  И  перед  его  глазами, снова, пугая  его  до  дрожи  в  ногах  и  руках,  ресторан  наполнился  ночными  посетителями. В  мгновение  просто  ока, он  был  полон  живых  людей.
  Вдруг  заиграла  восточная  громкая  музыка. Забили  громко  барабаны. Завыла  протяжно  и  плаксиво  флейта. Открылась  в  ресторан  дверь  и  потеснив   на  пороге   и  входе  Герберта  фон  Штоуфена  стали, заходить  сюда  один, за  одним  ночные  посетители. За  окнами  ресторана  была  звездная  темная  ночь. И  там  тоже  были  люди. Но  еще  был  там  и  сам  город  Мюнхен. Довоенный.
  Герберт, толкаясь  с  входящими  посетителями  ресторана, выскочил  на  улицу.
  Каково  было  его  удивление, когда  и  вправду  перед  его  глазами  военного   ученого  немца  возник  тот  самый  знакомый  ему  родной  Мюнхен.
  Его  длинные  выложенные  каменной  брусчаткой  улицы  и   дороги  с  перекрестками, по  которым  проезжали  редкие  этой  невероятно темной  ночью  автомобили. Горели  уличные  фонари  и  двигались  пешеходы. В  черном  с  тучами  небе  светила  яркая  желтая  Луна. Все  как  тогда, последний  раз, когда  Герберт  фон  Штоуфен  побывал  здесь.
  Проходящие  мимо  него  пешеходы  кивали  Герберту  своим  головами, военные  отдавали  честь  его  черному  точно  уголь  Бернских  швейцарских  угольных  шахт  мундиру, кидая  зиги  и  просто  под  козырек  военному  майору  СС.
  Это  был  Мюнхен  сорокового  года  и  перед  самой  Второй  Мировой  Войной  с  СССР.
- Черт  подери! – он  произнес, и  его  потрясению, просто  не  было  предела - Как  такое  может  быть  вообще?! – он  произнес  вслух  громко, просто  офигивая  от  увиденного.
  И, развернувшись, слыша  через  окна  ресторана  восточную  музыку  и  громыхание  барабанов, решился  войти  обратно.
  И  как  раз, в  то  время, когда  на  высокой  ресторанной   эстрадной  сцене, появилась  та, от  которой  у  Герберта  фон  Штоуфена  всегда  стояло. И  именно  в  его  мундирных  эсесовца  штанах.
  Это  была  Гертруда  Вильнев. Да, именно  та  самая  Гертруда, от  которой  тут  все  были  без  ума, равно  как  и  сам  Герберт  фон  Штоуфен. Танцовщица  и  плясунья  этого  ночного  шумного  ресторана. Под  громкие  аплодисменты  и  крики  уже  хорошо  подвыпивших  бюргеров  горожан  и  военных, уже  плясала, перемещаясь  по  самой  эстрадной  сцене. Красиво, величаво  и  плавно, грациозно  виляя  своими  почти  полностью  оголенными  под  легкой  полупрозрачной  шелковой  белой  вуалью  юбкой  почти  черными  в  красивых  овалах  и  идеальных  по  своей  красоте  ногами  полуафриканки  и  полунемки. В  туфлях  на  высоком  каблуке  украшенных  золотыми  пряжками, звонко  цокая  ими  под  звон  на  кончиках  окольцованных  перстнями  и  золотыми  кольцами  утонченных  пальчиков  надетых  чашечками  маленьких, но  звонких  музыкальных  сагат. Мелькая  золочеными, узкими  промеж  голых  почти черных  смазанных, толи  маслом, толи  жиром  склизких  полненьких  ляжек  плавками, подтянувшими  там  вверх  ее  волосатый  женский  с  промежностью  восточной  танцовщицы  лобок. Под  самый  свисающий  на  мечущихся  по  сторонам  бедрах  и, чуть  ниже  невероятно  гибкой  и  узкой  талии. Под  лоснящимся  с  круглым  пупком  вымазанным  жирной  смазкой  в  свету  потолочных  ламп  и  фонарей  вращающимся  кругами  животом, опоясывающим  тело  золоченым, звенящим  монетами  и  прочими  побрякушками  поясом.
  Все  ее  идеальное  по  красоте  и  стройности  Гертруды  Вильнев  женское  тридцатилетнее  тело, просто  отвратительно  лоснилось  и  блестело, практически  черное  бархатной  нежной  женской  кожей, весьма  даже  органично   сочетаясь  с  переливами  в  золото  расшитого  и  окрашенного  ее  танцевального  минимизированного  до  самого  беспредела  танцевального  восточной  плясуньи  костюма.   
  На  болтающейся  по  сторонам  размера  четвертого  Гертруды  груди  сверкал  золотом  с  такими  же  монетами  и  висюльками  тугой  еле сдерживающий  сильный  и  мощный  напор  трепыхающихся  женских  титек, почти  на  полном  выкате  стянутых  одна  к  одной. На  тонких  лямочках  и  застежках  лифчик.
  Как  всегда, Гертруда  была  искусна  в  этом  своем  амплуа  восточной  танцовщицы. И  Герберту  казалось, что  столь  выразительней   и  потрясающей  ее  нет  вообще  никого. Она  так  заводила  этим  всем  своим  танцем  ресторанный  сам  большой  ночной  зал, что  он  просто  ревел  как  безумный  на  всех  голосах, сотрясая  его  невысокие  стены  из  ровно  сложенного  камня  и  сам  дощатый  потолок. Раскачивая  по  центру  зала  большую  всю  в  ярких  светильниках  и  лампах  люстру.
  Где  Гертруда  такому  научилась, для  Герберта  было  загадкой.  Может, в  том  самом  Тунисе  или  Алжире, откуда  ее  привезли  совсем  еще  юной  отец  с  матерью  лет  почти  в  девятнадцать. Недоафриканку  и  недонемку. Полукровку. Где  они  сейчас?  И  куда  делись. Было  Герберту  фон  Штоуфену, майору  врачу  и  ученому  особого  лагерного  отдела  паранормальных   исследований  организации   Аненербе  СС  неизвестно. Как  и  то, кто  ее  научил  такому. Но  в  Германии  такому  не  учат. А  то, что  Гертруда  Вильнев, став  тридцатилетней  городской  весьма  популярной  и  знаменитой   на  весь  город  ручной  шалавой, вытворяла  в  этом  ресторане  сама  с  собой  и  смотрящей  на  нее, обезумев  от  восторга  пьяной  публикой, было  просто  потрясающе  и  губительно  красиво, что  нельзя  было  оторвать  глаз. Словно  ей  было  все  это  идеально  рассчитано  и  применено  на  практике. Возможно, это  и  спасало  эту  городскую  плясунью  и  знаменитую  на  весь  Мюнхен  шлюху  от  концентрационного  лагеря. В  котором, впоследствии  и  вероятно, попадут  ее  родители. Отец  немец, и  мать, африканка. В  которую  Гертруда  и  родилась  цветом  своей  бархатистой  нежной  женской  кожи. А  лицом  в  своего  немца  отца.
   Герберт  фон  Штоуфен  снова  припомнил   все  это, глядя  вокруг  себя  и  не  понимая, куда  сейчас  попал, и  где  в  данный  момент  оказался. Удивленный  и  потрясенный. Содрогаясь  от  увиденного  и  такого  невероятно  живого  и  реального.
  Герберт,  стоя  все  еще  у  входных  дверей  ресторана, смотрел  на  эту  обмазанную  с  ног  до  головы  склизкой  блестящей  смазкой, точно  мерзкая  отвратительная  личинка, извивающуюся  дикой  сексапильной  и  страждущей  любви  змеей  похотливую  и  непотребную  черномазую  лет  тридцати  полукровку  чертовку  и  любвеобильную  сучку. Точно  под  неким  гипнозом, как  одуревший  от  колдовских  чар  жаждущий  любви  кобель, забыв  обо  всем, сейчас  любовался  ей, той, от  которой  у  него  сводило  промеж  его  мужских  ног. Торчал, выпирая  из  военных  черных  штанов  сорокалетнего  эсесовца  галифе  детородный  половой  орган. Бурлило  в  мужских  яйцах  детородное  семя. Он  даже  забыл, что  он  не  дома  не  в  своей  довоенной  Германии. Вообще  непонятно, где  и  в  каком  теперь  мире. Он  вспомнил, как  Гертруда  хотела  его, а  он  ее. И  он, Герберт  фон  Штоуфен, ощутил  это.  И  именно  сейчас, чего  не  ожидал  даже  ощутить, вот  так  резко  и  внезапно, словно, кто-то незримый  сейчас  его  толкал  к  ней.
  Эта  обворожительная   красавица, смотрела  именно   и  только  сейчас  на  него, эсесовца  Герберта  фон  Штоуфена. Еще  с  той  высокой  ступенчатой   эстрадной  высокой  сцены, подойдя  к  самому  ее  краю. Растягивая  все  замочки  на  своем  золоченом  танцевальном  лифчике. И  сняв  его, бросая  себе  под  ноги. Освобождая  свои  большие  с  черными  сосками  титьки  городской  проститутки  всем  доступной  шлюхи  танцовщицы, что  просто  как  две  тугие  боксерские  с  черными  торчащими  возбужденными  сексуально  сосками  груши  выскочили  и  выпали  наружу  под  громкие  радостные  безумные  крики  пьяных  посетителей  немцев  и  их  дружные  овации  и  аплодисменты. 
  Извивающаяся  просто  невероятно  всем  голым  невероятно  гибким  в  узкой   талии  телом  смертоносная   змея  Нагайна, сверкая  под  узкими  изогнутыми  дугой  черными  бровями  черными  как  уголь  красивыми, точно  искусительница  и  совратительница  глазами. На  таком  же  почти  черном  тридцатилетней  женщины  миловидном  лице, с  глубокой  красивой  ямочкой  на  подбородке. С  распущенными   по  плечам  и  голой  своей   черной  спине  вьющимися  колечками  змеясь  длинными  волосами. Невероятно  гибкая  телом. Виляющая  из  стороны  в  сторону  своей  широкой  полуоголенной  в  золотых  узких  плавках  задницей.  Под  бренчащим  побрякушками, висюльками  и  монетами   поясом. Скрытой  белоснежной  легкой  шелковой  юбкой  вуалью  вместе  с  голыми  невероятно  красивыми  полунегритянки  полунемки  ногами, вращая  женским  с  круглым  красивым  пупком, совершенно  полностью  голым  животом,  Гертруда  Вильнев, стуча  каблучками  своих  золоченых  танцевальных  туфлей,  сошла  со  своей  ступенчатой  высокой  ресторанной  сцены. И  направилась  прямо  в  этот  заполненный  до  отказа  посетителями  зал. Она, вырисовывая  обворожительные  круги  своим  голым  в  жирной  маслянистой  смазке  животом, Гертруда  была  словно, вышедшая   из  некой  волшебной  восточной  сказки  этакая  ползущая  по  пескам  пустыни  сказочная  змея  Нагайна. Под  нудное  завывание  флейты  и  оглушительные  удары  барабанов. Песчаная  черная  ядовитая  кобра  из  жарких  африканских  песков  и  самого  палящего  знойного  губительного  ада. Эта  обворожительная   красавица, смотрела  именно   и  только  сейчас  на  него, эсесовца  Герберта  фон  Штоуфена. И  он  видел  это. Видел  издали  ее  неотрывно смотрящие  на  него  стоящего  у  дверей  ресторана  женские  ее  городской  ресторанной  танцовщицы, а  по  жизни  продажной  во  все  и  любые  руки  шлюхи  черные  точно  сама  эта  ночь  глаза.      
  Все  повторялось  как  раньше, и  как  тогда, когда  он  увидел  ее  впервые  в  том  ресторане  в  Мюнхене. Но  теперь  немного  совсем иначе. Ибо  Гертруда  Вильнев  двигалась  именно  к  нему. К  своему  любимому, но  не  состоявшемуся  любовнику  майору  СС, преданному  слуге  великого  Гитлера  и  Третьего  Рейха, военному  врачу, ученому  и  члену  секретного  особого  отдела  и  комитета  Аненербе  Герберту  фон  Штоуфену.
  Он  очарованный  ею, был  вне  себя. От  головы  в  военной  черной  фуражке  и  до  самых  кончиков  своих  в  кожаных  сапогах  ног. И  не  мог  от  нее  отвести  своих  немца  эсесовца  глаз.
– Гертруда, что  ты  делаешь  со мной – Герберт  произнес  вслух, умоляюще, ощущая  как  затопоршилось  у  него  в  военных  черных  штанах  галифе  и  промеж  мужских  ног. Завораженный   и  околдованный  этой  адской  демонессой  этого  ночного  разгульного  ресторана  с  названием  «CAFE  LIEDER, ROBWEIN». От  которой  сходил  с  ума  весь  ресторанный  зал. Стояли  похожие  на  звериный  громкий  рев  дикие  мужские  крики, обезумевшей  от  увиденного  возбужденной, одичавшей  толпы, что  жаждала  заполучить  на  ночь  ее, танцовщицу  Нагайну, кобру  и  змею  Гертруду  Вильнев. Все  без  какого-либо  исключения. Ибо  к  удивлению  самого  Герберта  фон  Штоуфена  ресторан  был  заполнен  до  отказа  одними  мужчинами. Разными  на внешний  свой  вид, комплекцию  и  возраст, но  сплошь  мужиками. И  не  одной  не  было  женщины  в  этот  раз.
  Он  сейчас  не  понимал, где  он, в  Небесном  Раю  или  в  Подземном  Аду. Но, не  мог  оторвать  околдованных  своих  глаз  от  болтающихся  по  сторонам  больших  как  в  боулинге  кегли  размера  четвертого  грудей  Гертруды  Вильнев. Склизких  в  масленистой  смазке  почти  черных  черномазых  блестящих  и  лоснящихся  в  свете  большой  ламповой  люстры  и  потолочных  фонарей. От  ее  не  менее  черных  жаждущих  мужских  губ  и  поцелуев  торчащих  возбужденных  сосков.
  Ресторанный  зал, просто  взорвался  громкими  мужскими  одуревшими  крикливыми  голосами, влюбленных  в  нее  немецких  пьяных  вдрызг  мужчин, военных  и  бюргеров  горожан, завсегдатаев  и  постоянных  клиентов  и  любителей  таких  вот  разгульных  заведений.
  Лилось  рекой  вино, шнапс  и  коньяки. Звенели  кружки, и  раздавался  звон  стеклянных  стаканов, а  сам  сотрясающийся  от   грохота  барабанов  и  заунывной  плакучей  флейты  сотрясался  еще  сильнее громче. Ресторан  сам  утонул  в  облачном  белесом  вьющемся  под  потолком  смраде  едкого  сигарного  и  папиросного  дыма. Бармены  суетились, наливая, то  коньяки, то вино, шнапс, то  темное  пенное  пиво  городским  ночным посетителям  бюргерам  и  оторвавшимся  от  военной  службы  сбежавшим   из-под  надзора  старших  и  своих  командиров  военным. 
  А  сама  его  любимая  и  главная  на  этом  невероятно  шумном  алкогольном  пиршестве  королева  страсти  и  любви, Гертруда  Вильнев, шла  именно  к  нему, не  спеша,  величаво  среди  исключительно  здесь    мужской  ресторанной  развеселой, уже  давно  пьяной  в  дугу  аудитории  и  разгульной  праздной  ночи, виляя  своим  широким  женским  задом. Под  тонкой  полупрозрачной  танцовщицы  живота  шелковой  юбкой  вуалью. Стуча  по  каменному  полу  ресторана  каблучками  своих  танцовщицы  живота  туфлей. Мелькая  золочеными  узкими  тугими  плавками, черными  перемазанными  толи  жиром, толи  маслом, бедрами  и  ляжками. Вырисовывая   таким  же  черным  и  склизким  от  этой  блестящей  лоснящейся  слизи  голым  с  красивым  пупком  животом   круги, то  в  одну  сторону, то  в  другую. Тряся  своей  голой  без  лифчика  женской  тридцатилетней  ресторанной  плясуньи  с  торчащими  черными  сосками  грудью.
  Орущая  дикими  криками  пьяная  толпа, точно  по  ее  немому  четкому  королевы  этой  ночи  приказу,  расступалась  в  стороны, освобождая  той  дорогу  прямиком  к  входным  дверям. И  к  стоящему  там,  Герберту  фон  Штоуфену  на  своих  дрожащих  ногах  от  дикого  сексуального  перевозбуждения   и  одновременно  страха  перед  неведомым. Что  прилип  к  самим  дверям, и  не  мог  сдвинуться, ни  вправо, ни  влево.
  У  Герберта  затуманился  от  нахлынувших  эротических  самых  разращенных   и  греховных  мыслей  мужской  рассудок, и  закружилась  от  вспыхнувшей  страстной  вновь  разгоревшейся  в  его  груди  любви  голова. Сердце  забилось  тревожно  редкими, но  мощными  гулкими  стуками.
- «Гертруда, что  ты  делаешь  со  мной, не  надо! Я  схожу  от  тебя  с  ума, любимая  остановись!» - он, умоляюще  стал, произносить  про  себя  не  открывая  своего  рта. В  своих  разгоряченных  бурными  эротическими мужскими  фантазиями  мыслей. Глядя, не  отрываясь, на  медленно  приближающуюся   в  страстном  танце  живота  пустынную  демоническую  кобру. Что, словно  и   точно  кровожадная,  губительная  хищница, в  своем  таком  медленном  танцевальном  движении, вся извиваясь  безумно  и  дико  жаждущей  неуемного  развращенного  звериного  секса  и  любви  неудержимой  бешеной  сучкой, ползла  по  ресторанному  полу. В  его  сторону  медленно, и  не  спеша, зная, что  ее  намеченная  этой  темной  звездной  лунной  ночью  жертва  не  убежит  уже  никуда. Она  все  равно  настигнет  ее, под  ревущие, точно  гром  мужские  одуревшие  пьяные  крики  очумевшей  бешеной  околдованной   до  безумия  толпы.
  Гремела  восточная  громкая  музыка. Били, сотрясая  потолок  и  стены  ресторана  «CAFE  LIEDER, ROBWEIN»  барабаны. Выла  заунывно  и  плаксиво  одинокая  флейта.
  Она, Гертруда  Вильнев, звала  его  к  себе. Движением  своих  голых  почти  черных  женских  в  золоте  браслетов, колец  и  перстней  рук. Играя  умело  и  ловко, чашечками  звенящих  музыкальных  сагат. Болтая  по  сторонам  своими  большими  голыми  титьками. С   торчащими  в  его  сторону  черными  сосками, жаждущими  поцелуев   невероятно  красивой   убийственно  сексуальной  черномазой   жрицы  любви  полуафриканки  и  полунемки.
   Герберта  фон  Штоуфена  словно  накрыло  бурной  мощной  волной. Захлестнуло  в  шумном  прибое   жертвенной  безудержной  страсти  и  любви. 
  Герберт  понимал, что  сейчас  просто  тонет  в  этом  некогда  потерянном  очень  давно  океане  любви  без  любой  надежды  на  свое  спасение. Он  сходит  с  ума, становясь  совершенно  безумным  от  навалившегося  на  него  надвигающегося  одновременно  погибельного ужаса  и  страха  при  необузданном  желании  овладеть  тем, что было утеряно  давно.
   Он  хотел  ее. Всем  своим  мужским телом  и  торчащим промеж  ног  детородным  членом. Но  парализовавший   его  руки  и  ноги  страх, говорили  об  обратном  - Беги  отсюда  Герберт  фон  Штоуфен, беги пока  еще  можешь! Беги!.
  Герберт  теперь  уже  боялся  ее.
  Этот, пожирающий   его  целиком  сейчас  ее  не  отрывающийся  от  него демонический  наполненный   совсем  уже  не  ссеком  и  любовью  взор  черных  под  черными  бровями  женских  глаз. В  которых  было  нечто, что  не  поддавалось  даже  описанию.
  В  ее  движениях  виделось  Герберту, что-то  теперь  не  совсем  естественное  и  даже  пугающее. Словно  это  была  уже  не  его  любимая 
– Зачем  ты  оставил  меня  одну, Герберт  фон  Штоуфен  без  твоей  жаркой  ненасытной  любви. Иди  же  ко  мне, мой любимый. Я  знаю, ты  хочешь  меня, любовь  моя - он  услышал  у  себя  в  голове  немца  СС – Я  твоя, Герберт. Вся  твоя. Здесь  нам  никто  не  помешает. Никто  нашей  любви.
  Герберт  фон  Штоуфен  был  очарован   и  потрясен. Он  просто  не  мог  оценить  всю  сложившуюся  обстановку. Понять, что  твориться  в  этом  ресторанчике  по  ту  сторону  живой  настоящей  реальности. Все  это походило  на  чародейство  и   демоническое  коварное   губительное  колдовство.
  Играла  громко  восточная  музыка. Били  громко  барабаны. А  эта  невероятно  настолько  реалистичная  и  живая  вся  перемазанная, как  отвратительный  червяк  жирной  склизкой  смазкой  блестящая, точно  змея  кобра, городская  шлюха  и  проститутка, танцовщица  живота  Гертруда  Вильнев  плавно  подбиралась  к  стоящему  и  открывшему  в шоке  и  кошмарном  любовном  ужасе  свой  немца  рот  Герберту  фон  Штоуфену.
  Торчал  в  черном  военном  галифе  его  детородный, выпирая  и  вылезая  из  ширинки  штанов  черноного  эсесовского  мундира  майора  СС  возбужденный  до  предела  кобелиный  мужской  член. А  сперма  бурлила  промеж  ног  в  его  яйцах. Туманился  сам  рассудок, и  перепутывались   все  сейчас  мысли  от  ужаса, страха  и  одновременно  желания  непотребной  развращенной  такой  долгожданной  любви  человеческие  мысли  преданного  Великому Третьему  Рейху  и  Фюреру  мысли.
- Идем  со  мной - он  слышал  в  своих  ушах  именно  своей  Гертруды  Вильнев  голос - Любимый  мой. Я  покажу  тебе  то, что  ты  искал  долго  и  так  хотел  увидеть  и  познать. Ты  все  увидишь  и  узнаешь  вместе  с моим  жаркими  любовными  поцелуями  и  моим  женским  телом. Я  впущу  тебя  туда, куда  пускала  многих. Но  не  многие  получали  то, что  хотели.
  Герберт  точно  врос  в  саму  входную  ресторанную  дверь. Пятиться  было  сейчас  некуда. Он  был  в  любовной  кошмарной  ловушке, попав  в  этот  плен, самого  ужаса  и  одновременно  любви. Околдованным  и завороженным   некими  инфернальными  силами, о  которых, он  совершенно   не  ведал  и  не  знал, но  видел  и  лицезрел, воочию  своими  немца  врача  ученого  и  военного  глазами, ту, что  не  доходя  всего  несколько  шагов, виляя  своими  задницей, бедрами  и  ляжками  голых  в  золоченых  с  пряжками  на  высоких  каблуках  туфлей  ног. Вся  переливаясь  масленистой  склизкой  телесной  слизью  мерзкого  отвратительной  личинки  и  червяка, чернокожая  восточная  змея  танцовщица, развернулась  перед  ним. И, запрокинувшись  назад  переломившись  практически  в  своей  гибкой  женской  узкой  талии  пополам, опустилась  очень  низко, почти  до  самого  каменного  ресторанного   пола, чуть  ли  не, касаясь  его  своей  черноволосой  головой, порочной   во  всех  тяжких  грехах  развращенной   черномазой  полукровки  плясуньи, роняя  свои  черные  распущенные  вьющиеся  колечками  длинные  волосы  почти  ему  под   ноги.
  Разбрасывая  по  сторонам  руки, под  рев  горлопанящей  пьяной  ресторанной  публики  и  грохот  сотрясающей  стены, и потолок  восточной  музыки. Работая  неустанно  звонкими  сагатами, она  выделывала  круги  своим  блестящим  лоснящимся  смазкой  голым  полностью  женским  животом  и  двигалась  из  стороны  в  сторону, раскачивая  у  самого  пола, закатывая  свои  словно  звездная  темная  ночь, черные  под  лоб  наполненные  любовной  дикой  страстью  глаза  под  черным  изогнутыми  дугой  бровями  под  золоченым  надетым  на  ее  черноволосую   голову  царственным  жрицы  любви  венцом. Мотая  ей  по  сторонам, а  длинными  вьющимися, как  черные  змеи, волосами  обтирая  каменный  выложенный  ресторанный  пол.
  Все  это  происходило  под  дружные  аплодисменты  и  крики  пьяных  очумевших  от  увиденного  немцев  гуляк, военных  и  выпивох  горожан, любителей  ночных   ресторанных  попоек.
  В  следующую  минуту, Гертруда  Вильнев  смотрела  уже  на  него, стоящего  прижавшегося  спиной  в  ресторанным  входным  дверям  Герберта  фон  Штоуфена, оттуда  от  самого  пола,  сверкая  на  офицера  врача  и  ученого  своими  черными, как  уголь  обворожительными  черномазой  полукровки  немки  танцовщицы  живота  глазами.
  Не  моргая  и  совершенно  не  отрываясь  диким  любвеобильным  жаждущей  секса  в  вечных  поисках  любви  бешеной  любвеобильной  сучки  глазами. На  черномазом   негритянки  и  немки  в  одном  целом  блестящим  от  жирной  смазки  миленьким  смазливым  женским  тридцатилетним  личиком. С  глубокой  ямочкой  на  подбородке, жаждущей  его  кобелиного  торчащего  члена. Посылая  оттуда  ему  воздушные  алыми  накрашенными  губками  поцелуи.
  А  когда  завершился  этой  неугомонной  в  сексе  городской  шлюхи  и  проститутки  ее  танец, смолкли  грохочущие  барабаны  и  восточная  плаксивая  флейта, Гертруда  Вильнев  заговорила   с  ним  живым  громким  голосом – Герберт  фон  Штоуфен. Я  всегда  знала, кто  ты  такой. И  я  всегда  хотела  тебя.
- Кто  ты? Я  знаю, ведь, ты  не  та  самая  моя  Гертруда  Вильнев! – Герхард  фон  Штоуфен  в  диком  кошмарном  ужасе  и  панике, произнес  той, что  смотрела  ему  прямо  в  глаза, своими  черными  как  эта  звездная  ночь  глазами. Немки и  негритянки  в  одном  лице. С   глубокой  ямочкой  на  женском  подбородке,  запрокинувшись  назад  до  самого  пола, и  переломившись  практически  пополам, в  гибкой  своей  талии  и  спине  танцовщицы  восточных  танцев. 
- Я  твоя  роковая  судьба. Приди  ко мне  и  возьми  меня. Возьми  сейчас  же, любовь  моя – произнесла  она  ему.
  Но  в  голове  Герберта  как  будто,  что-то щелкнуло, приводя  немца  военного  лагерного  эсесовца  в  нормальное  сознание. Отключая  все лишнее. А  дальше, все  случилось, как-то  неожиданно  и  очень  быстро, выводя  его из  гипнотического  сексуально-ролевого  бредового  состояния. Все, что  он  только, что  видел, стало  меркнуть  и  исчезать, растворяясь  в  черной  вокруг  Герберта  пустоте. Столы, стулья, барная стойка  и сами  буне  орущие пьяные посетители  ресторана. Стал  растворяться  в  черной  пустоте  и  сам  ресторанный  большой  зал. Потолок  и стены  с  каменным  полом. Остались, пока  еще  только  входные  двери  и порог  двухэтажного  дома  с  городской  дорогой  и  пешеходным  тротуаром. 
  Окончательно  перепуганный, и  понимая, что  с  ним, что-то  не  так, и  что  тут  происходит, Герберт  фон  Штоуфен, резко  развернулся  к  выходу  и  дверям  и  хотел  пулей,  выскочить  из  этого  дьявольского  ресторана, прямо  на  саму  ночную  городскую  улицу  за  сами  двери  совершенно, не ведая  теперь  что  там. Но  ему  хотело  бежать  отсюда  без  оглядки. Бежать, куда  глаза его  глядят, теперь  понимая  и  осознавая,  что  все  это  сплошная  дьявольщина, ведь  как  не  ему  члену  секретной  экспериментальной  службы  организации  Аненербе  знать, что  это  такое.
  Он, было  уже, хотел  рвануть  рукоятки  уличных  входных  дверей  на  себя, когда  руки  танцовщицы  живота  Гертруды  Вильнев, вцепились   мертвой  хваткой  в  него, сжимая  окольцованными  перстнями  и  кольцами  утонченными  женским  пальчиками  ему  в  мужские  трясущиеся  от  возбуждения  и  ужаса  руки  немца  армии  СС.
  Греберт  фон  Штоуфен  даже  не  успел  понять  как  Гертруда  Вильнев, подскочила  к  нему  так  молниеносно  и  быстро, схватив  Герберта  фон  Штоуфена  за  правую  немца  руку  своей  в  золотом  браслете  на  запястье  полунегритянской  женской  рукой. 
 -  Идем – он  уже  услышал  из  ее  раскрывшихся  теперь  женских  в  алой  помаде  уст  восточной  танцовщицы – Я  помогу  тебе. Я  расскажу  тебе  многое.  А  ты  поможешь  мне.
- Нет!!! - заорал  в  кошмарном  ужасе, понимая  теперь  все, панически, дергая  за  рукоятку  с  силой  ресторанную  дверь  на  себя, майор  СС  Герберт  фон  Штоуфен, отрываясь  от  своих  ночных  бредовых  фантастических  ужасающих  видений  и  теряя  свое  окончательно  полностью  пораженное  точно  заразной  инфекцией  потусторонними  неизвестными  ему  демоническими  силами  человеческое  сознание.

                ***
- Ты, наверное, не  знаешь, почему  оказался  здесь? – произнес  ему  старик  в  грязной  поношенной  бродяги  одежде. В  широкополой,  такой  же, повидавшей  нелегкую  жизнь, как  и  сам  старик  шляпе. Лица, которого  он, Антон, так  и  не  мог  пока  толком  разглядеть.
- Нет, не  знаю – произнес  в  ответ  ему  Антон  Дегтярев - За  что, знаю. Но, почему, именно  тут,  нет.
- У  тебя, есть  шанс  еще  исправить  свое  положение  и  ситуацию – произнес  старик  ему, сам  хитро  улыбаясь, что  Антону  совсем  не  нравилось  и  довольно  сильно  и  откровенно  бесило. Просто  чесались  руки  маньяка  придушить  этого  дряхлого  на  вид  старика. Но, он  опасался  сделать  это. Он  толком  не  ведал  и  не  знал, кто  этот  старик,  что  повстречался   ему  на  дороге, ведущей  в  сторону  вращающейся, вокруг  своей  незримой  единственной  оси  огромной  шестисторонней  сверкающей  золотом  громадной  геометрической  конструкции, что  каким-то  невообразимым  образом  висела  в  самом  воздухе  высоко  над  самим  горизонтом. Похожей  на  этакий  огромный  куб. И  непрекращающимся  своим  гулом  вот  уже  более  часа  оглушала  его. Но, он  привык  к  этому  шуму  и почти не  замечал  его. И  прекрасно  слышал  этого  привязавшегося   к  Антону  сопутствующим  в  дороге  пешим  спутником, ведущим  разговоры, то  о том, то, о,  сем. В  целом  неважном. Рассказывая  свою  грешную  унылую  роковую  судьбу  некоего  пытливого  старика, что  оказался  здесь  так  давно, что  забыл  счет  своим  годам. И  даже  не  особо  интересуясь, за  что  Антон   попал  сюда, будто  знал  его  земную  за  этими  всеми мирами  преступную  омерзительную  историю.
- Он  теперь  твой  Бог – произнес  в  лохмотьях  грязный  заросший волосами  бродяга.
- Кто  он? – спросил  Антон  Дегтярев.
- Он  здесь  Создатель  всего  Сущего  и  Несущего. Он  Творец  и Разрушитель, он  Наказующий  и  Благодетель - произнес  ему  его  оборванец  проводник – Тебе сейчас  выбирать. Но  он  ожидает  тебя.
- Значит, у  меня  еще  есть  какой-то  шанс?  - спросил  старика  Антон  Дегтярев  - Интересно, какой?
- Найти  вход  в  каменный  лабиринт  и  найти  булавочноголового Пинхеда – ответил  ему  заросший  по  самые  уши  черной  грязной бородой  странник.
- Пинхеда? Какого  еще  Пинхеда? – спросил  Антон  своего сопровождающего  его  спутника  бродягу.
- Того, кто  может  помочь  тебе – тот  ответил  ему – Ибо  только  темные  могут  открыть  все  проходы  отсюда  обратно  в  мир  людей  или  указать  обратную  правильную  дорогу  из  этого  мира  демонов.
- Мир  демонов  - произнес  Антон  Дегтярев – Я  пока  еще  не  встретил  ни   одного  из  них.
- Еще  встретишь - произнес  путник.
- А  ангелов? – спросил, опять  его  Антон.
- Есть  и  эти – произнес  ему  чернобородый  в  лохмотьях  старик – Но  они  скорее  такие  же, как  и  те, что  служат  Пинхеду. Но  между  ними  идет  давняя  вражда  за  власть  и  первенство  в  адском  лабиринте.
- Лабиринт? Что  за  лабиринт? – произнес  Антон  вопросительно  у старика  в  лохмотьях.
- Ты  уже  здесь. Раз  ищешь  дорогу  обратно  – произнес  ему заросший  лохматыми  усами  и  большой  бородой  до самых  ушей  бродяга  -  И вполне   возможно   и  даже  наверняка, ее  никогда  не  найдешь  обратно. Но  если  кт о тебя  спросит, зачем  ты  здесь. Всем  говори, что пришел  по  доброй  своей  воле.
- Почему, ты  вдруг  вот  так  решил, бродяга? Все  случилось  совсем  не  так - произнес  тому  уже  зло  и  возмущенно  Антон  Дегтярев, ибо  тот  его  уже  ему  надоел  и  дико  бесил  своим  долгим  тут  присутствием.
  Но  ему  ответа  от  путника  не  последовало.
 Антон  оглянулся, так  как  путник  старик  все  время  от  него  отставал  и плелся  чуть сзади. Но  там  никого  не  было. Старик, просто, исчез  как  его  и  не  бывало.
- Ну, вот, смылся  поганый  гаденыш – произнес  Антон  Дегтярев - Как появился, так  и  смылся. А  у  меня  к  нему  было  еще  много  вопросов.

                ***
  Прошла  ночь  в  оперативном  полицейском  участке  полиции  города Мельбурна  №172  в  Австралии. Все  было  как  обычно. Сам  шеф  кому-то  долго  звонил  и, что-то  объяснял, а  потом  выдал  распоряжение  никому  на  месте  убийства  молодой  женщины  ничего  не  трогать, ибо  прибудет  еще один  эксперт, что  может  пролить  хоть  какой-то  свет  на  все  происходящее. Так  как  все  полученные  результаты  с  места  убийства, ни  о  чем  особенном  и  существенном   не  говорили.
  И  сам  шеф  окружной  полиции  капитан  Девид  Меллори, словно  знал, что  так  и  будет. Чем  приятно  удивил  еще  больше  попавшего   в  смысловую  неразбериху  со  своим  предельно логическим  умом  своего  коллегу  лейтенанта  Фредерика  Крайтона.
- Девид, нам  надо  опять  передохнуть – произнес  лейтенант  Фредерик        Картон,  обращаясь  к  своему  главному  в отдел  шефу – Надо  нам  немного  развеяться  сейчас. Да  и  дело  близится  к  обеду.
  Им  пришлось, тут  же  не  выходя  из  своего  кабинета  с  трудом  корчась, кто  на  кресле, кто  на диване, поспать  не  приезжая  даже  к себе  домой, хотя  их  дома  ожидали  родные. Так  было  почти  всегда, когда  случались  такие вот   крайне  запутанные  и  неразрешимые  дела.
  И   вот, проспали   все  утро, лишь  проснувшись  к  обеду.
  На  часах  в  их  полицейском  городском  участке  и  в кабинете  было  уже  12:30, время  обеда. Но, напряженные  мысли  лейтенанта  Фредерика   Крайтона  не  покидали  его, ни  на минуту.
- Я, наверное, чокнусь  босс  - произнес  он  Девиду  Меллори -  Мы, вот  уже  целые   сутки, топчемся  на  одном  месте  и  ничего  у  нас, вообще  нет,  совершенно  на  это  убийство. Ни  улик, ни  фактов. Ничего. Дело  стремительно  катится  в  разряд  не  раскрываемых  дел.
- Я, как  раз  пригласил  на  обед  моего  знакомого, Карла  Донована, спеца  по  таким   делам  и  ученого  мыслителя. Фредерик, помнишь, я  тебе  про  него  недавно  говорил? – произнес  капитан  Девид  Меллори  и  пристально, посмотрел  через  свои  очки  пятидесятилетнего  опытного  в  своей  работе  сыскаря  полицейского, на  совсем, еще молодого  тридцатилетнего  лейтенанта  Фредерика  Крайтона.
  Тот, молча, посмотрел  на  шефа  городской  окружной  полиции, но  ничего  не  произнес. Фредерик  был  готов  уже  и  даже  на  это, лишь  бы  сдвинуть  это  крайне  загадочное  кровавое   жуткое  преступное  дело  с  мертвой  точки.
- Вот  за  обедом  и  общим  нашим  столом, он  нам  кое-чего  поведает  из  своего   личного  опыта. И, вполне  возможно, натолкнет  на нужный  след  в  этом  деле.
 
                ***
  Он  нашел  эту  чертову  шкатулку  совершенно  не  случайно. Теперь, он, Антон  Дегтярев  понял  все  это. Это  была  ловушка. Ее  ему, кто-то  подбросил.
  Только  сейчас, он  понял, почему  так  получилось  и  свершилось. Что  даже  сам  ангел  хранитель  его  принял  за  него  грехи, на  себя, искупая  все  за  себя  и  его.
  Ангел  это т,  вероятно  смог  для  себя  что-то  исправить. Но  только  не  сам  Антон  Дегтярев, что  и  привело  его  тому  краю  адской  бездонной  бездны.
  Прощенный  своей  последней  жертвой  Юлией, он  Антон  не  получил  настоящего  прощения. И  это  его  собственная  погибельная  заслуга.  Антон  убил  и  растерзал  своего  Ангела  Хранителя. Если  бы  он, тогда  знал  это. Всему  виной  полное  неведение. Но, такова  его  роковая   печальная  насильника  и  серийного  убийцы  судьба.
  Он, Антон  не  жалел  теперь, ни  о чем. Он  продолжил  преступную  паршивую  бесполезную  для  себя  жизнь. Мог  бы  стать  хорошим  нормальным  человеком, а  стал  бандитом  90-х, и  кровожадным  хищником, маньяком  и  убийцей  насильником. Теперь  все  сожжены  мосты  и  все  пройдено. Обратной  дороги  уже  не  было.
  И  вот, итог  всему. Маньяк  и  жестокий  убийца. Убийца  молодых  женщин. 
- Гребаная, ты  шкатулка  с  секретами – он  помнил, как  произносил  эти слова, крутя  в  руках  увлечено  и  забыв  обо  всем, маленький  сверкающий  золотом  кубик  не  поддавался  ему  никак.
  Антон  психовал, и  бесился  и  готов  был  уже  ее  просто  бросить  о стену.
 - Сейчас  не  откроешься, сволочь, расковыряю   дамскими  ножницами.
  И  случилось, просто  чудо. Шкатулка, точно  услышав  его  угрозы,  поддалась  ему  вдруг, и  словно  сама  подсказала, что  и  как  сделать,  чтобы  открыть  ее.
  Дальше  Антон  Дегтярев  уже  не  помнил  ничего, после  того  как  кубик  открылся  и  стал  весь  видоизменятся. Менять  свои  стороны  в  иные  конструкционные  формы. Вокруг  Антона  стало  меняться  все. Стены  квартиры, потолки  с  полами.
  Дальше, он  Антон  Дегтярев  не  помнил  ничего вообще. Просто  начисто  все  забыл  и  очнулся  в  ином  мире. В  иной  квартире  и  в  доме, где  не  жил  никто. Когда, он  вышел  из  него,  то  и  город  был  ему  неизвестен. Пройдя  пару  десятков  метров, исчез  сам  дом, а  улицы  поменяли  свои  направления, образуя  некий  бесконечный лабиринт  кривых  иных  улиц  и  дорог. Пустых  и  безлюдных. И  тут  он  увидел  длинную  людскую  очередь  и  встретил  ее. Свою  любимую. Но  не  сразу  узнал  ее. Это  была  его  Юлия. Но  он  не  помнил  этого, как  и ее  имя. Юлия  водила  его, по  этим  странным  с  неизвестными  улицами  и  переулками  городу  в  котором  он, Антон  Дегтярев  был  впервые. По  кинотеатрам  и  выставкам. Кругом  были  теперь  в  большом  количестве  люди. Просто  толпами  окружали  их  двоих  влюбленных  друг  в  друга. Потом  страстная  просто  безудержная  и  дикая  любовь. Постель, жаркий   бурный  секс  и… Нет  Юлии. Все  исчезло. А  он, бросившись  за  крылатым  Ангелом  с  ее  именем  на  своих  устах  преступника  и  грешника, упал  в  бездонную  огненную  пропасть. Перешагнув  окончательно  роковую  своей  обреченной  судьбы  черту. И  оказался  в  этом  мире, что  стал  его  домом  боли  вечных  страданий  и  мучений.
- Не  знал, что  ад  так  выглядит - подумал  Антон  Дегтярев – В  каком  мире  я? И  сколько  я  уже  времени  тащусь  по  этому  адскому  кошмару? 
  Осматриваясь  по  сторонам, Антон  Дегтярев  и  не  видел  ничего, кроме  потрескавшейся  от  палящей  жары   каменистой  земли.
  Горячая  земля  парила  раскаленным  от  жары  воздухом, смешанным  с серой  пылью. 
  Он  двигался  по  какой-то  пустыне, выжженной  жарким  солнцем  этого  запредельного  неизвестного  ему  мира. Сам  не  зная, куда  шел. Но  стоять  было  нельзя. Он  чувствовал  это. Где-то  впереди  должны  были  быть  все  ответы  на  все  вопросы. Получить  то, что  было  обещано  и то, чего  он  еще  не  видел  и  не  мог  получить  нигде.
  Этот  крылатый  прибитый  гвоздями  и  опутанный  колючей  проволокой  жуткий  наполовину  ободранный  от  кожи  Херувим  Амбадацестус  со  сверкающим  золотым  металлическим  нимбом  на  лысой  голове, повстречавшийся  Антону,  сам  искал  выход  из  этой  адской  выжженной   и  высушенной  до  последней  песчинки   и  камешка  пустыни. И  был  в ужасе  и  панике.  Этот  толи демон  толи  ангел  был  не  в  себе, потерявшись  здесь  без  надежды  на  свое возвращение.
- Приветствую  тебя, отпетый  грешник! - громко произнесло, паря  над  головой  Антона  Дегтярева  произнес, громко  адское  крылатое  чудо  создание.
  Антон  молчал  и  смотрел  на  зависшего  перед  ним  на  небольшой  высоте  машущего  всеми  шестью  своим  оперенными  птичьими  крыльями  адского  Херувима.
- Что, тебе  от  меня  нужно?! – громко  в  ответ  произнес  тому  Антон  Дегтярев.
- Я  знаю, кто  ты  и  откуда. И  даже, зачем  ты  идешь  туда – произнес  Херувим  ада.
- Да. И  зачем  же?! - спросил  того  Антон.
- Чтобы  встретится  с  ним – ответил  Херувим, имени  которого  Антон  не  знал.
- С  кем?! – снова  спросил  Антон  Дегтярев.
  Херувим  прилетел  пару  раз  вокруг  Антона  Дегтярева  и  опустился прямо  перед  ним  на  своем  деревянном  кресте, вставая  на  распятые свои  неподвижные  голые  изрезанные  и  обордранные  без  кожи  мужские  ноги. Руки  Херувима  опутанные  колючей  проволокой, были  также  прибиты  гвоздями  к  кресту  и  распяты  в  стороны. Тело  было все  исполосовано, вдоль  и  поперек  в  глубоких  кровоточащих  вечно  и  мучительно  болезненных  ранах. Над  головой  сверкал  золотом  венценоснообразный  большой  металлический  нимб.
- Кто, ты  такой? – спросил  Антон  спустившегося  к  нему  адского Херувима.
- Ангел, значит – произнес  Антон - Я  так  и  подумал.               
-  Я  ангел  этого  мира – произнес  тот  Антону - Я  служитель  мира  «Плача  и  Страданий».
- Знавал, я  одного  тоже  в  свое  время  ангела – Антон  ответил  Херувиму  - Меня  как  раз  сюда  определил  тот  самый  ангел  - Антон  произнес  ангелу.
- Что  ты  сделал, чтобы  оказаться  тут? – спросил  тот  его –  В  мир  Левиафана, просто  так  не  попадают. Он  ловит  лишь  тех, кто достоин  этого  мира.
- Убил  много  женщин  и  того  самого  ангела – ответил  Антон, совершено  ничего  не  скрывая  от  неведомого  ему  жуткого  на вид  существа.
  Херувим, оторопело  уставился  своими  черными  с  красными  светящимися  зрачками  глазами  на Антона  и  замолчал, рассматривая  всего  с  ног  до  головы  Антона  Дегтярева.
- Убийца  женщин  и  убийца  ангела?! – произнес  вопросительно, и  несколько  даже  удивившись, Херувим  ада.
  Вдруг  ангел, громко, сотрясая  все вокруг  раскаленное  пространство  пустыни, расхохотался, раскатисто  и  на  нескольких  звуковых  оглушающих  голосовых, точно  некая  музыка  октавах, но
  опутывающая  его  руки  колючая  острая  проволока, затянулась  туго  на  его  тех  руках, врезаясь  сильнее  острыми  шипами  в  обнаженную  без  кожи  кровоточащую   чувствительную  плоть  и  сухожилия.
  Ангел  закатил  свои  вверх  глаза  там, где  были  начисто  удалены  его  веки  и  простонал  толи  от  радости, толи  от  страданий. Но, довольно  протяжно  и  надрывно. Он  опять  пристально  и  снова, уставился  на  Антона  Дегтярева.
- Я, когда-то  тоже  убил  много  женщин  - произнес, тот, кто  был  сейчас  этим  шестикрылым  Херувимом – Я  теперь, вот  здесь  и  прислуживаю  самому  Богу  Левиафану. Вернее, служил  ему. А  теперь  нет. Он  изгнал  меня  в  эту  пустыню. Но, я  не  собираюсь  больше  ему  служить  и  прислуживать.
- А  за  что  твой  Бог  тебя  изгнал? – спросил  того  Антон.
   Но,  Херувим  не  ответил, а  лишь  сложил, по  очереди  свои  за  спиной, похожие  на  птичьи    большие  оперенные  крылья, преградив  тому  дорогу, и  произнес  Антону  Дегтяреву - Подумай, куда  идешь, путник - произнес  он -  И  что, ты  там  отыщешь. Радость, счастье  или  горе  и  боль.
- Подумаю - тот  ответил  тому   и  добавил - Знавал, я  одного  такого  же,  как  ты  ангела.
- Какого – тот  произнес, спрашивая   его. Часом, не  тот  ли, что  звался  Зелеймхир.            
- Тебе  то, до  этого, что  за  дело, адская  стрекоза -  произнес  Антон  Дегтярев.
- Стрекоза! - произнес  Херувим, и  дико  расхохотался, а  затем  произнес  Антону  Дегтяреву - Там  нет  ничего  кроме сладостных  блаженных  страданий  и  нестерпимой  вечной  адской  боли. Иди  если  хочешь  получить  это  все  этой  уже  недалеко  и  почти  с  тобой  рядом.
  И  адский  шестикрылый  Херувим  взмыл  в  воздух  и  произнес  тому  еще - Тогда  это  известная  на  весь  лабиринт  история. Как  и  ты, Антон  Дегтярев. Зелеймхир  так  не  хотел, чтобы  ты  попал  сюда, как  и  в  сам  ад  к  Люциферу. Но, увы, судьбе  было  так  угодно, чтобы, ты, оказался  здесь – произнес  Херувим  ада  и  движением  своей  головы, окинул  все вокруг. Показывая   это  Антону  Дегтяреву, и добавил  - Я, ой  как, не  завидую  тебе, Антон  Дегтярев, ибо  сам  знаю  на  своем  опыте  и своей ободранной  кровоточащей   шкуре, что  это  за  место  и  вообще, что  такое.
  Эти  слова  крайне  удивили  Антона. Эта  летающая  адская, вероятно спятившая  уже  давно  тварь, читала  его  все  мысли  и  даже  знала, кто  он  такой, как  и  тот  грязный  бородатый  в  лохмотья  странный  встретившийся  здесь, как  бы, не  совсем  случайно  бродяга  советчик.
- Да, пошел  ты, советчик! – выкрикнул  тому  Антон  Дегтярев – Но, все равно, спасибо  стрекоза, а  звать  то  тебя  как?! – произнес, крича  вослед  улетающему  ангелу  ада  Антон.
- Амбадацестус - до  него  донеслось  сверху  и  издали  уже, когда  тот,  кто  это  произнес, исчез  в  раскаленном  жарком  пустынном  воздухе. А следом  громогласным  распространяющимся  по  сторонам  эхом растворился   его  дикий  раскатистый  точно  гром  многоголосый  смех.
  Он  был  изгнанником  Левиафана  за  какие-то  провинности. Он  улетел,  оставив  Антона  Дегтярева  одного, ломанувшись, куда-то, направился   искать  выход  отсюда  из  этой  раскаленной  выжженной  огнем  красного  солнца  пустыни. Но, похоже, выхода  было  не  найти. Его  просто  не  было, как  подумал  сам  Антон  Дегтярев. Так  как  кругом было  все, одно, и  тоже, и  ничего  более.
  Впереди  показалось  какое-то  старинное  в  два  этажа  каменное строение. Это  был  большой  дом. Причем, не  из  тех, что  он  привык видеть  в  реальном  мире.
  Подходя  ближе,  он  убедился, что  дом  действительно  старый  и  времен  приблизительно  сороковых  и  похожих  на  европейский  стиль. 
- А, впрочем, какая  разница - произнес сам  себе  он – Какое  имеет  теперь  это  значение.
  Ноги  подымали  вверх  серую  удушливую  пыль, что  прилипала  к  его  кучерявой  черноволосой  брюнета  красавца  голове, одежде, рукам  и  лицу. Пыль  забивалась  в  волосах, а  текущий  горячий  из  тела  пот, растворял  ее. И  она, впитывалась  и  въедалась  в  человеческое  Антона  Дегтярева  тело.
  Лицо  стало  грязным  и почти черным  от  этой  пыли, как  и  руки. Да  и вся  сама  одежда  и  на ногах  обувь, шнурованные  летние  туфли, что утопали  в  этой  пыли  и  раскаленном  уже  непереносимом  от  жара  ногами  песке.
  Там  впереди  из  самой  земли  и  песка  торчали  черные, вверх,   вздымающиеся  точно  зубы  дракона  острые  скалы  утесы  и  был  клочок  выступающей  из  песка  земли. Антон, точно  его  увидел  и  направился   к  нему  с  удвоенной  своей  силой, чтобы  как  можно быстрее  достичь  этой  цели. Что-то  его  туда  определило  и  потянуло. На  том  клочке земли стоял  небольшой  странного  вида  каменный   в  два  этажа  дом. С  дырявой  черепичной  крышей  и  пустыми  окнами  без  рам  и стекол. Да  и  вход  не  был  в  него  виден. И  вообще  был  ли  он.
  Надо  было  уже  скорее найти  хоть  какой-то  временный  приют  от  этой  чертовой   палящей  зноем  пустыни, что  уже  добивала  и  порядком  измотала  Антона  Дегтярева. Может, в  том  доме, он  найдет  даже  воду  и  пищу.
  Подходя  ближе, Антон  рассмотрел, протирая  запыленные  свои  глаза  грязными  в  пыли  руками, увидел  даже  некий  придорожный  асфальт  с  пешеходным  усеянным  человеческим  белыми, высохшими  до  трещин  костями  и  черепами   тротуаром.
- Чертовщина – произнес  он  и  двинулся  все  равно  вперед.
  Теперь  он  увидел, что  асфальтированная  странная  змеящаяся  и виляющая  по  сторонам  дорога  вела  прямо  к тем  за  тем  домом  стоящими  скалами  и  утесами, прямиком  к  тому  светящему прямо  Антону  в  глаза  кранному  кровавому  огромному  неземному  солнцу. А  в  самом  раскаленном  воздухе  висел  вращающийся  против  часовой  стрелки  кубической  формы  громадный  предмет, или  некая  геометрическая  фигура, конструкция  в  виде  громадного  куба  гексаэдра.  То, что  сотрясало  пространство  и  сам  воздух  своим  громким  убийственным  оглушающим   не  прекращающимся  нудным  гудением  фигуре  с  золотыми  шестью  сторонами  в  красивой  гравировке  и  загадочном  орнаменте,  что  сверкала  ярким  мерцающим  голубоватым  свечением,  испуская  разряды  вокруг  себя  электрических  в  виде  молний  разрядов.
  Уже  подходя  к  каменному  двухэтажному  полуразрушенному  дому, внезапно  Антон  наткнулся  на  некую  невидимую  преграду, что остановила  его  и  замедлила  его  движение. Точно, он  уперся  во  что-то  непроходимое  и  не  пускающее  ее  вперед.
  Антон  сделал  пару  еще  раз  усилий, что дались  ему  с  большим сейчас  трудом, так  как  он  был  порядком  уже  измотан  долгой  пустынной  дорогой. И  остановился, не  зная  уже, что  и  делать.
  Антон  Дегтярев, просто  плюхнулся  своей  задницей  на  песок  у  незримой  неприступной  преграды  и  стены, согнув  свои  колени  и  опустив  на  них  свою  черноволосую  кучерявую  маньяка  убийцы голову.   

                Глава IV. Я  такая  же  тварь, как  и  ты

- Таких  шкатулок  весьма  много, мой  друг. Но  этот, что  один  из  них, я  приобрел  этот  предмет  в  антикварной  лавке  у  одного  престарелого  торгаша  еврея, скопидома  и  скряги. За  хорошие,  скажу  вам, деньги. И, причем  совершенно  случайно. С  чего  все  и  началось – произнес  ученый  исследователь   всего  необычного  и  загадочного  Карл  Донован  - Этот кубик  или  шкатулка  просто  овладела  мной  практически  сразу  и безраздельно. Но  она  нарвалась  не  на  того, кого  хотела  бы  получить в  свои  руки. Я  все  понял  и  принял  соответствующие  меры  осторожности  владения  такой  волшебной  демонической  штуковиной.  И  вот, теперь, она  здесь  и  под  защитным  особым  бронированным  стеклом  в  особом  потаенном  месте.
  Капитан  полиции  Девид  Меллори  и  лейтенант  Фредерик  Крайтон  сейчас  предельно  внимательно  слушали  профессора  мистических и  эзотерических  наук  Карла  Донована.
  Их  встреча  произошла  в  городском  небольшом  ресторане  в  центре  самого  Мельбурна  под  названием  «KAHAANI». За  столиком  с  блюдами  из  добротной  козлятины  на  гриле  и  кюфру  по  малайски. Зарплаты  этих  двух  городских  полицейских  позволяли  все  себе  такое  подобное.
  Сам  капитан  городской  окружной  полиции  Девид  Меллори, его  коллега  лейтенант  полиции  Фредерик  Крайтон   и  профессор   всевозможных   мистических  и  эзотерических  наук, Карл  Донован.
   Прямо  за  обеденным  ресторанным  столом, где  они  познакомились  и  практически  безотлагательно  поехали  на  окраину  самого  города, где находилась  довольно  большая  профессорская  вилла. Этажа  этак  в  три.  На  площади  земельного  участка  в  несколько  акров  с  озерами  и  лесом. Что  говорило  о  том, что  этот  ученый  эзотерик  и  теоретик  мистик  был  весомой  фигурой  в  определенных  богатых  и  научных  кругах. Мало  того  ему  шеф  сказал, что  профессор  имел  связи  даже  с  военными  в  этой  области  и  руководил  даже  своей  кафедрой  в  институте  по  особым  закрытым  окультическим  наукам. Ходили  слухи,  что  этот  ученый  был  не  совсем  только ученый, а еще  и  умел, кое-чего из  этой  области. И  его  даже  побаивались  многие. И  действительно  всем  своим  видом  Карл  Донован  излучал  некоторое  волнение. И  даже  боязливый  трепет. Производил  неизгладимое  всем  своим  видом  недвусмысленное  впечатление.
- Я  уже  знал, что  это  такое  и  поэтому  сразу  пометил  его  сюда. Среди  других  таких  же  предметов. Скажу, эти  другие  предметы  своим  влиянием  снижают  его  силу  воздействия на вас. Но  не  стоит  его  оттуда  извлекать, ибо  это  околдует  вас  своей  силой  и  заставит  открыть  его. А  там… - и  он  замолчал, а  потом  произнес - Ничего  хорошего. Я  много изучал  это  и  знаю. Таких  кубиков  было  много  и  в  глубокой  древности  изготовленных  другими  мастерами  еще  до  становления  самой  цивилизации  как  таковой. Например, в  Египте, в  стране  Шумеров. В самой  даже  Индии. Да  по всему  земному  шару. Но  именно  эти  шкатулки  появились  позднее  не  ранее  семнадцатого  века, из  самих  колдовских   рук   французского  мастера  и  умельца  Филиппа  Лемаршана, ставшего  целым  единым  со  своим  творением  и  теми силами, что  были  заключены  в  первую  из  них.
  Они  погубили  его семью, жену  и  детей, а  его  заставили  сделать  еще  много  таких  шкатулок, что  разбросало  впоследствии  по  всему  земному  шару.  Вот  такая  вот  история, господа  мои  полицейские.
- Так  значит, она  не  одна  на  свете. Есть  еще  много  таких  шкатулок,  профессор?! – произнес, вопросительно  и  удивленно  лейтенант  Фредерик  Крайтон.
- К  сожалению,  именно  так,  молодой  человек - произнес  тому, лет  пятидесяти  ученый.
- Интересно, а  где  все  эти  остальные  теперь  музыкальные  шкатулки  этого  умельца  Филиппа  Лемаршана?  - произнес, опять  Фредерик  Крайтон.
- Гуляют  по  всему  свету  и  похищают  всех  земных  нашкодивших  грешников.  Самых  отпетых, самых  отмороженных  и  опасных – произнес  Карл  Донован.      
   Лейтенант  Фредерик  Крайтон  громко  по-идиотски, словно, хотел  зацепить  и  поддеть  за  больное  профессора  Карла  Донована  засмеялся.
  Лейтенант  Фредерик  Крайтон  еще  с ресторана  ничему  не  поверил  этому  профессору  странных  ему  непонятных  наук  в  силу  своей правильной  логичности  и  вообще  как  упертый  несгибаемый  в  своих  мнениях  и  личных  доводах  полицейский, что верит  исключительно  и  только  одним  фактам  и  уликам. Он  еще  в   том  городском  индийском  ресторане  не  верил  всему, что  этот  ученый  мистик  им  обоим  там  говорил, вводя  в  нужный  курс  дела.
  Фредерик  Крайтон  посчитал, слушая  этого  профессора  философа  потусторонних  наук  и  демагога, посчитал, что  все  то, что  тот  говорил, пустая  болтовня. И  она, ни  к  чему  их  двоих  с  капитаном  Девидом  Меллори   не  приведет. А  лишь  сильней  только  запутает  в  расследовании  этого  криминального  весьма  сложного  дела.
  Но  деваться  было  некуда. И  пришлось  даже  ехать  на  квартиру  к этому  ученому мистику. Хотя  именно  Фредерику  Крайтону  туда  ехать  не  особо  хотелось. А  вот  его  старший  коллега  шеф  полиции  и  капитан  Девид  Меллори  похоже верил  всему  что  ему  вещал  этот  ученый  авантюрист  врун  и  пройдоха, как  считал  лейтенант  Фредерик  Крайтон, что  этот  профессор  мистических  и  эзотерических  наук  Карл  Донован, просто, дурит  им  мозги  и  путает. Возможно, даже, специально  создавая  себе  этакий  особый  важный  имидж  как некой  незаменимой  в  данном  деле  фигуры.    
  Фредерик  все  пытался  противиться  каждому  слову  Карла  Донована  и  опровергать  того  во  всем. А  вот  шеф  криминальной  полиции  капитан  Девид  Меллори, просто  молчал  и  смотрел  на  тот  волшебный  старинный  в  золотой  оправе   своих  шести  сторон  кубик  шкатулку  Филиппа  Лемаршана.
  Они  стояли  возле  стеклянной  витрины, в  самой  глубине  потаенной секретной  небольшой  в частном  загородном  доме  комнаты, глядя  на  совсем  маленький  с  золотыми  сторонами  кубик.
- И  это  и  есть  предмет  всей  нашей  той  истории, что  вы  нам рассказали  профессор? Что  вот  такая  хреновина  была  виной  всему? И  в  это  нам  следует  теперь  поверить, профессор? – удивился  лейтенант  полиции  Фредерик  Крайтон – Неужели, все  это  как-то  возможно  подвязать  к  тому  криминальному  жуткому  делу. Я  даже  представить себе  не  могу  во  все  это. Не  то, чтобы  еще  и  поверить.
   Он  с  искривленной  глупой  ухмылкой, так  ничего  не понимающего  ничего  человека, посмотрел  на  ученого  мистика  и  своего  шефа  у  стеклянной  витрины, что  смотрели  неотрывно  на  тот  лежащий  там  без  движения  странный  геометрической  идеальной  формы  загадочный  предмет.
- Да, молодой  человек - произнес  ученый  эзотерик  и  мистик  Карл  Донован  - Не  познав  непознанное, и  не  веря  ни  во  что, вы  никогда  не  сможете  понять, что  произошло  в  той  квартире, где  вы  нашли  убитую  ту  женщину. И  куда  девался  сам  преступник. Вам  никогда  не  раскрыть  это  дело. Как  и  многие  подобные дела. Вам  нужно, просто  поверить  мне  и  больше  не  требуется  ничего.
- Поверить. В  это  и  как, прикажете  не  в  это  поверить, профессор?  Разве, что  взять  в  руки  тот  кубик  и  поиграть  им – произнес, перестав  громко  хохотать, лейтенант  Фредерик  Крайтон. 
- Даже  не  вздумайте, лейтенант  Фредерик  Кайтон, если  вам  дорога  ваша  судьба  и  жизнь – произнес, нисколько  даже  не  смутившись  его придурковатому  издевательскому  смеху, ученый  исследователь  всего паранормального   Карл  Донован - Это  чрезвычайно  опасно. Уже  многие  поплатились  всем  этим, взяв  просто  его  в  свои  руки. Этот предмет  настолько  опасен, как  никакой  иной. Он  сравним  с  ядерной  бомбой  по  своей  опасности. Там  заключены  силы  неподвластные  никому. Только  самому  лишь  Господу  Богу. Мало  того, были  попытки  украсть  у меня  это т кубик  шкатулку  ворами. Но  пока  неудачные попытки. А  значит, он  кому-то  позарез, таки  нужен. И  было  бы  неплохо  его  спрятать, куда  поглубже  и  надежней, чем мой  этот  потайной  кабинетный  комнатный  сейф. Как, в  прочем  и  все, что  тут  у  меня  сейчас  есть  и  находится. Это  все  крайне  опасно  для  целого  земного  мира.
- Вы, храните  здесь  мой  друг  целый  ад  на  земле – произнес  капитан Девид  Меллори.
- Да, можно  сказать, что  и  так. И  эта  моя   особая  мистическая  и эзотерическая  секретная  и  скрытая  от  всех  посторонних  глаз  коллекция  очень  опасна  для  всего  человечества – произнес  профессор  мистик  и  эзотерик  Карл  Донован. Но  скажу  одно, чем скорее вы  мне поверите  в  то, что  я  вам  сейчас  только, что поведал  и рассказал, тем  быстрее  все  закончится  с вашим  расследованием. Поверьте  мне, вы  никогда  не  найдете  уже  того  кровавого  убийцу, что  совершил  то  зверское  преступление, как  не смогли  найти  подобных  преступников  в  других  странах  другие  полицейские. Все преступники, что  совершали  и совершают  преступления  подобного  рода, в  конце  концов,  заканчивают  свой  путь  в  самом  аду. И  вот  здесь. Так, что  вы  напрасно   смеетесь  над  всем  этим, молодой  человек - профессор  Донован  добавил  к  сказанному – А  поверить  вам  все  же, придется, в конце  концов, когда  не  сможете  разрешить  это  свое  криминальное  дело.  Во т увидите, оно  окончательно  не  продвинется, ни  на  дюйм вперед  и  так  и останется  нераскрытым  навсегда.
  Он  указал  кивком  с  проседью  и  большими  залысинами  профессора  ученого  головы  на  стеклянную  витрину  и  тот  маленький  с идеальными  ровными  сторонами  сверкающий  золотым  красивым  орнаментом  кубик  гексаэдр.
- И, что, вы  намерены  со  своей  коллекцией  сделать  впоследствии?  -   спросил  профессора  Донована  капитан  Меллори – Ведь, как  я понимаю,  ее  нельзя  оставлять  здесь  на  этой  земле. Скорее  сбросить  в  само  жерло  какого-нибудь  вулкана.
- Я  так  и  сделаю, когда  придет  это  время – произнес  профессор  Карл  Донован  - Я  сделаю  все, чтобы  вот  все  это  здесь  хранящее  не  нашло  место  в  руках  нерадивых  корыстолюбивых  людей. Особенно  жаждущих  мировой  славы  и  власти. Это  чревато  большими  бедами  всему  человечеству  и  самой  планете.
                ***
  Внезапно  Антон  Дегтярев  соскочил  на свои  ноги  и  набросился  на прозрачную, вставшую  на  его  пути  непроходимую  стену, и  принялся  ее  колотить  своим  кулаками, ругаясь  во  все  горло  всяким  самыми постыдными  ругательствами.
- Ну, хватит! – он  орал  во  все  свое  горло, приправляя  свой крик  отборными  громкими  русскими  матами – Хватит  с  меня  всего  этого  издевательства! Я  хочу  идти  дальше! Я  хочу  видеть  Пинхеда!
  Внезапно, замерло  все  вокруг  в  мертвом  состоянии. Сам  раскаленный  подвижный  воздух  и  красное  кровавое  солнце.
  А  кубическая  громадная  вращающаяся  сверкающая  золотыми  сторонами  фигура, остановилась  и  замерла  на  одном  месте. Громкий  гул, сотрясающий  само  пустое  пространство  тоже  стих. Стало  так  тихо, что  можно  было  оглохнуть  от  самой  тишины.
  Сейчас, казалось, замерло  все  и  остановилось  даже  само  течение  времени, что  вращалось  в  обратном  порядке.
- Кто  ты, что  пришел  сюда?! – раздался  невероятно  громкий  сотрясающий  все  воздушное  раскаленное  пространство  голос.
- Я  пришел  к  Великому  Богу  и  Повелителю  этих  мест  Левиафану! – произнес  Антон  Дегтярев, так  как  ему  подсказал  тот  бомж  старик.
- Зачем  пришел, ответь  путник?!  - прозвучал  их  самого  пространства  ревущий  зверем  голос.
- Я  хочу  попасть  в  каменный  лабиринт! – громко  прокричал  в  пустое  перед  ним  пространство  Антон  Дегтярев - Хочу  личной   аудиенции  у  главного  первосвященника  черного  ордена  «Ран  и  Порезов»  гвоздеголового  сенобита  Пинхеда.
- Пинхеда! – раздался  громкий, похожий  на  звериный  дикий  рев  в  три  октавы  голос. И  за  ним, дикий  такой  же  разразился  звериный  смех, что  сотряс  все  вокруг  раскаленное  красным  кровавым  солнцем  серое  пустынное  пространство.
  И  тот, что  ему  говорил, снова  произнес  – Я  бы  и  сам  хотел  увидеть  этого  своего  непослушного  и  своенравного  гения  страданий  и  боли. Да  он  не  желает  меня  видеть.
- А, что  так?! – прокричал, сам  не  зная  кому, Антон  Дегтярев - Семейные  неурядицы  и  проблемы?! Я  бы  смог  решить  их, если  бы  встретился  с  Пинхедом!
   Наступила  опять  практически  гробовая  полная  тишина. А  затем, в  этой  тишине, появилось  много  всяких  громких  голосов. Просто  один  перебивал  другой. Все  напоминало  некий  спор  между  несколькими  существами  друг  с  другом.
- Он, подходит  нам! - говорили  одни – Он, то, что  мы  ожидали  и  искали  столько  времени, хозяин! Он, лучшая  замена  Пинхеду!
  Другие, перекрикивая  первых - Не  думаем, мы  так! Пинхед  стар  и  опытен! Его  невозможно  заменить  никак  и  никем! А  этот, просто  никто! Очередной  грешник  и  мученик, мой  Повелитель!
  А  затем, голоса  так  ускорились, что  нельзя  было, вообще  разобрать,  что  между  спорщиками  происходило.
- А  ну, замолчали  все! - рявкнул  им, главный  громкий, сотрясая  все  вокруг пространство   тот  самый  расстроенный  мужской  голос, и  все  смолкло  и  затихло  мгновенно  перед  ним, и  произнес – Пусть  идет! А  я  и  без  вашего  участия  решу, что  делать  дальше, советчики!
  И  пространство  впереди  открылось  Антону  Дегтяреву.
Тот  протянул  свою  правую  преступника  убийцы  руку, обнаружив, что преграды  больше  перед  ним  нет. И  осторожно  шагнул  правой  ногой  вперед.
  А  затем, пошел  дальше  уже  подходя  к  каменному  двухэтажному  дому  с  вывеской  на  немецком: «CAFE  LIEDER, ROBWEIN».               
  А  когда  Антон, взявшись  за  дверную  рукоятку, отворил  саму  входную  дверь, то  увидел  длинный  практически  бесконечный  каменный  узкий  коридор, ведущий  неизвестно  куда. Вероятно, в  самую  адскую  преисподнюю. Откуда  повеяло  ледяным  сильным  ветром, несущим  затхлый  с  запахами  гнилого  разложения  воздух. Но, это  Антона Дегтярева  не  отвернуло  и  не  отвадило, от  того, что  ему  захотелось  туда  сразу  же  войти.
   Вдыхая  всей  своей  отмороженного  по  рождению  преступника  грешника  затхлый  с  гнилью  воздух, он, Антон  вошел   туда. Даже  без  каких-либо, колебаний, перешагнув   порог, и  встав  внутри  уже  самого  длинного, искривленного  стенами  и  арочными  потолками  коридора,  раскинутыми  в  стороны  руками, опиревшись  раскрытыми  ладонями  рук  о  ледяные  каменные  древние  стены  коридора, ощущая  сильную  гулкую  над  собой  вибрацию  каменных  холодных  стен. Над  головой  его  и  над  двухэтажным  зданием  немецкого  разгульного  довоенного  ресторана  «CAFE  LIEDER, ROBWEIN», опять  стал  вращаться  в  самом  раскаленном  воздухе  громадный  сверкающий  золотыми  узорчатыми  в  красивой  гравировке  сторонами  равносторонний  куб  гексаэдр, в  обратную  сторону. Против  часовой  стрелки. Освещая  все  вокруг  своим  черным  из  двух  своих  глаз  окон  адским  губительным  светом.
  За  спиной  Антона  Дегтярева  и  за  дверями  ресторана. Исчезло  все.  Сам  ресторан  и  асфальтированная  дорога  с  адской  пыльной раскаленной  пустыней. Исчезло  само  красное  кровавое  палящее  солнце.
   Все  мгновенно  разом  схлопнулось  в  нулевую  точку, превратившись  в  полное  ничто  и  ледяную  черную  пустоту. Впереди  лишь  был  длинный  практически  бесконечный  каменный  коридор  адского  громадного  лабиринта  Левиафана, с  каменными  такими  же  лестницами  ведущими,  то  вниз, то  вверх. С  переходами  и  поворотами. Открывались, раздвигаясь  по сторонам  перед  Антоном  Дегтяревым  каменные  стены  и  двери, что  задвигались  с  грохотом  за  спиной  идущего  в  саму  глубь  адского  кошмарного  лабиринта  обреченного  на  зверские, но  неописуемо  блаженные  многострадальные  муки  и  страдания  путника, что  добровольно  и  сам  по  своей  воле, двигался  вперед  навстречу  своей  роковой  судьбе,   даже  не  представляя, что  его  ожидает  там  впереди.

                ***
  Эта  невероятно  ебливая  и  страстная  в  этой  самой  любви  Гертруда  Вильнев  полностью  нагая  сейчас  прыгала  на  нем, точно  лихая  всадница  на  ретивом  жеребце, без  перерыва  и  устали  насаживаясь  на  торчащий  Герберта  фон  Штоуфена  длинный   конец. Словно на  наконечник  копья  на  его  раздутую  налившуюся  алой  разгоряченной  любовью  кровью  головку, что вылезла из-под  верхней  кожистой  плоти  детородного  мужского органа. Широко  расставив  свои  ноги, Гертруда  и  прыгая  на  нем  громко  стеная  и  ахая, извивалась  той самой  черной  змеей  точно  в  том  своем  танце  живота  танцовщицы  ночного  ресторана. В  разные  стороны, раскачиваясь  и  запрокидывая свою  полунегритянки  немки  голову  с  длинными  вьющимися  черными  волосами.
  Гертруда  затащила  его  буквально  силой  на  второй  этаж  этого  старого  каменного  дома  в  одну  из  там  располагающихся  странным  образом  пустующих  над  самим  рестораном  квартир  и  прямо  в  спальню. В  интимную  любовную  тишину  и  полумрак  небольшой  почти  не  освещенной  с низкими потолками  комнаты. Здесь  на  втором  этаже, и  вправду  не  было  никого, разве, что  только  могли  обитать  одни  призраки.
  Тут  и  состоялось  все  это, сразу  и мгновенно. Ибо  Герберт  сам  того  не  ожидая, возбудился  так, что  не смог  удержат ь все свои  сексуальные порывы. Все  это  произошло против  его  собственной  мужской  воли  немца  эсесовца. Детородный  член  его  мгновенно  уперся  во  влагалище  своей  ненаглядной  обольстительной  полукровки  немки  любовницы. Этой  алчной  до  секса  жрицы  страстной  любви.
  Он  забыл  мгновенно  и  именно  здесь  весь  навалившийся  на  него  кошмарный   до  полного  мышечного  трясуна  ужас  и  страх. Прошла  мгновенно  сама  паник. Только  похоть, звериный  дикий  секс, и  больше  ничего, овладели  Гербертом  фон  Штоуфеном.
  Скрипела  громко  на  втором  этаже  каменного  довоенного  дома  металлическая  ржавая  постель. Да  и сами  белоснежные  свежие  простыни  поменяли  сейчас свой  цвет  на  серый  и  истлевший  и  пропахший  трупной  затхлостью.
  Но, Герберт  фон  Штоуфен  этого  сейчас  не  замечал. Он, просто  дико  и  натружено  стеная, в  ответ  своей  необычайно  сексапильной  неудержимой  в  сексе  мокрой  от  своего  любовного  текущего по   ее необычайно  гибкому  женскому  практически  черному  лоснящемуся  телу  телесного  пота  любовнице  оторве, трахался  с  той, о  которой  всегда  мечтал,  и  думал  все  время. Наконец-то  их  опять  свела  судьба  уже  здесь  за  пределами  всех  живых  миров  в  мире  смерти, боли  и  страданий.
  Он  не  замечал, что  занимается  своей   любовью   уже  не  с  человеком  или  даже  призраком. Он  трахается  с  живым, покрытым  текущей  склизкой  зеленой  вонючей  жижей  трупом. Со  скелетом  в  иссохшей  кожистой  оболочке. Среди  теперь  груды  ползающих  по  ржавой  жутко  и  громко  скрипящей  качающейся  на  высоких  металлических  ножках  постели  трупных  червей  опарышей. Что  исчезли  сами  каменные  стены  этой  спаленной  комнаты  второго  этажа  дома  и  даже  сам  дом.
   Эта  ресторанная  адская  сейчас  танцовщица  полунемка  полунегритянка  любовница  Гертруда  Вильнев  привела  его  Герберта  фон  Штоуфена, эсесовец  офицер, секретного  немецкого  отдела  Аненербе  концлагеря   Z167 V17 «VALYDEК», сюда  наверх. И  он, точно привязанный  к  ней  на  заклание  на  веревочке  бычок, даже  не  задумываясь, поплелся  на  ней, повинуясь  своей  теперь  роковой  судьбе.
  На  полу  спаленной  комнаты  валялась  его  сброшенная  одежда, военный  черный  с погонами  СС  мундир, вперемешку  с  золоченым  костюмом  восточной  танцовщицы  и  жрицы  безудержной  развращенной  любви. Здесь  же  валялась  развернутой  и  та  самая  поднятая  Гербертом  фон  Штоуфеном  найденная  им  карта  пустынной  без  конца и края  за пределами  всего  сущего  и  несущего  местности. Его  пустая  без  пистолета  Walther P38  кобура  и  военный  с  сапогами  офицера  СС  майора  ремень  и  черная  эсесовская  фуражка.
  Герберт  был  сейчас  в  таком  состоянии, что  практически  уже  ничего  не соображал  в  жарком  любовном  бреду  как  больной. Да  он  и был  больной, ибо  был  уже столько  лет  тем, кем  был  всегда  по своему  рождению. Так  как  стать  тем, кем  он  смог  стать  мог  только  именно больной  человек. Обреченный  только  теперь  на  еще  более  худшее  в своей  роковой  погибельной  жизни.
  Его  лагерные  коллеги  и  служители  его  мистического  ордена  давно  месили  трупный  гной  и  гниль  вперемешку  с  кровью  глубоко  в  каменных  подвалах  адского  лабиринта  Левиафана  неустанно, взывая  к  прощению  и  Высшим  Небесным Силам. Но  все  безрезультатно. Ибо  то,  что  они  творили, как  прочие  военные  преступники  не  подлежало  никакому  прощению.
  Теперь  настала  и  его  очередь  получить то, к  чему  его  привела  его роковая  земная  судьба.
  И  вот  уже  нет  на  нем  ни  прыгающей  на  его  детородном  торчащем  члене  его  любовницы  танцовщицы  танца  живота  и  рабыни  любви  Гертруды  Вильнев. Или  того  во, что  та  превратилась  давно  уже  зарытая  в  глубокую  земляную  яму  истерзанная  и  убитая  руками  лагерных  охранников  солдат. Вперемешку  с  другими  пленными  ковшом  гусеничного  бульдозера  в  концентрационном  лагере  Бухенвальд, все  же  сосланная  туда  еще  в  1942  году, по  личному распоряжению  некоего  графа  Клауса  фон  Боухена, градоначальника  военного  Мюнхена  после  массовых  очередных  городских  зачисток. Так  как  она  однажды  не  услужила  этому  графу  и  градоначальнику.   
    Герберт,  теперь  лежал  в  куче  самих  опарышей, что  ползали  по нему  на  той  скрипучей  древней  ржавой  постели. В  истлевшем  спаленном  белье  и  совершенного  голый, мокрый  от  своего  горячего  телесного  пота, что  пожирали  с  неустанным  плотским  аппетитом  ползающие  по  нему  трупные  черви, которых, становилось  все  больше  и  больше. И, в  конце - концов, в  которых  ему  предстояло  утонуть  полностью  с  головой  немцу  эсесовцу, которые  стали  вгрызаться  в  его человеческую  кожу  и  уже  пожирать  его  самого.
  Но  помощь  пришла  неожиданно, и  когда  к  нему  вернулось  человеческое  сознание. Боль  от  поедающих  адских  трупных  червей  опарышей  привела  того  в  нормальное  чувство, врывая  из  безудержных  развратных  безумных  страстей  секса  и  любви.
  Герберт  фон  Штоуфен, уже  крича  от  нестерпимой  адской  боли, ощутил  как  под  ним, раскрылось  некое  яркое  лучистое  световое  пространство. Подул  сильный  оттуда  ветер. Раздвинулись  каменные  стены  под  громкий  гул  и  скрежет. И  как  он, падает, куда-то, стремительно  и  неостановимо. В  некую  бездонную  черную  яму  или  колодец. И  как  его, кто-то  внезапно  подхватил, сжимая  с  невиданной  силой  и  затаскивая  в  один  из  темных  узких  коридоров. Передавая  кому-то  из  рук  в  руки. И  затем, волоча  ногами  по  ледяному  каменному  полу. 
- «Какая  же, ты  все-таки  распутная, развращенная  тварь, Гертруда  Вильнев!» – он, услышал, словно  в  некой  записи  своим  ушами  свой  же  голос  из  неоткуда. Из  какой-то   надвигающейся  на  него  адской  пустоты. Точно  такой  же, как  произнес  той, что  недавно  любил  и  занимался  с  которой  своей  страстной  звериной  дикой  любовью.
  И  в  ответ  услышал  голос  своей  любовницы  немки  полукровки  Гертруды  Вильнев – «Я  такая  же  тварь, как  и  ты».

                Глава V. Без  вины  виноватый

   Лабиринт  все  еще  весь  шевелился. Громко  гудели  церковные  колокола, звучала  старинная  музыка.
  Он, опять  весь  перестраивался, меняя  свои, задвигая  и  выдвигая  из  одной, в  другую  стены. Точно  кубик  Рубика. Изменяя  свои  каменные  проходы, двери  и  коридоры.  Потолки  и  полы. Неподвижным  сейчас  лишь  оставалось  само  ядро  лабиринта. Его  центральная, точно  единый  монолит, часть, над  которой  висла  огромная  двусторонняя  пирамидальная  крутящаяся  в  форме  остроконечно го  шестистороннего  ромба  сверкающего  золотыми сторонами  конструкция,  выпуская   в  пространство  свой  из  двух  черных  огромных  окон  черный  свет – всевидящие  и  пожирающие  все вокруг  глаза  демона  дракона  Левиафана.
  Шкатулка  проглотила   только, что  еще  кого-то. Звонкие  крючья  и  цепи  ее  впились  в  молодое  человеческое  тело, втягивая  стремительно  того, кто  ее  открыл  внутрь  себя  полностью  и  целиком  с  руками  и  ногами, сотрясая  его  многоэтажный  жилой  дом  и  городскую  квартиру.

                ***
  В  01: 22  ночи  на  пульт  дежурного  полиции поступил  звонок. Все  было  как  обычно. Вот  только  случай  был  необычным, что  сами  полицейские  из  патрульной  дорожной  патрульной  службы  были  ошарашены  и перепуганы  до  полусмерти.
  Звонили  из  патрульной  полицейской машины  по  радиорации  на пульт  приема  звонков  и  сообщений  дежурному  в  участок  окружной  городской  полиции  Мельбурна  участка  №172.          
- Здесь  твориться, черт  знает  что! – был  голос  дежурного  полицейского  патрульного  рядового  Клайва  Мак  Фрейди – Нужно  подкрепление. Мы  боимся  входить  в  чертову  эту  квартиру. Тут  настоящий  ад! Все  ходит  ходуном! Стоит, какой-то  колокольный  звон  и  сам  дом  трясет  как  в  бешеной лихорадке! Все  жильцы  повыскакивали  из  квартир  и  разбежались, кто  куда. Да  и  мы уже  хотим  дать  деру  от  беды  подальше!
- Я  вам  дам, дать  деру – проорал  им  несший сейчас  свое  ночное  дежурство  на  пульте  полиции  сержант  Терри  Сташовски  - Сидеть  там  и  ожидать  прибытия  других  полицейских  патрульных  машин!
  Он  повернулся  к  другому  полицейскому  и  тоже  сержанту  в  своем  подчинении  Фредди  Марковски – Надо  срочно  вызвать  и  поднять  с постели  нашего  капитана  Девида  Меллори   и  лейтенанта  Фредерика  Крайтона. Хоть  это  против  всяких  правил, но  опять, что-то  творится  непонятное  и  кошмарное.
  Терри  Сташовски  кивнул своей  черноволосой  сержанта  полиции головой  и  Фреди  Марковски  поднял  телефонную  на пульте  трубку. Набрал  номер  сперва  капитана  Девида  Меллори  и получив  ответ  о срочном  того  прибытии  в  участок, позвонил  и  лейтенанту  Фредерику  Крайтону.
  В свою  очередь  капитан  Девид  Меллори  связался  по  телефону  прямо  из  своей  квартиры, и  быстро  одеваясь  и  собираясь  в  ночную  по  городу  дорогу  ученому  Карлу  Доновану – специалисту  по  мистическим  и  эзотерическим  делам   и  наукам. Все-таки  тот  имел  высшие  степени  по  философии  и теологии, в изучении  мистики  и  эзотерики. И  он,  именно  сейчас  как  профессиональный  эксперт  в  этой  области  был  очень  даже  кстати. Если  там, где  творилось  сейчас  черт  знает  что, его  присутствие  будет  весьма  не  бесполезно.  Карл  Доновал, не  взирая, на  саму  ночь, обещал  очень  скоро, подъехать  к  полицейскому  городскому  полицейскому  участку №172. Профессор  ученый  теоретик  и  мистик  стремился  быть  весьма  полезным  в  таком  сложном  криминальном  деле  городской  полиции  Мельбурна. Он знал, что  то, что  происходило, касается  непосредственно  его  самого  и  его научных  исследовательских  изысканий  и  самой  профессии. Это было необходимо  ему  самому. Так  как  он  давно  уже  охотился  за  этим  сам, но  пока  все  безуспешно  и  безрезультатно. А  тут  такой  удачный  случай  проверить  все, что  он  ищет  и  сам  как  ученый  расследует.
  Профессор  Карл  Донован  владел  волшебной  реликтовой  адской  коробкой. Одной  из  множества. Но, боялся  притронуться  к  ней. У  него  однажды  был  прямой  контакт  и  попытка  с  тем  миром, в  который  ему  так  нетерпимо  хотелось  хоть  одним  глазом  заглянуть. Узреть  невиданное  и  познать  непознанное.  И  вот  наконец-то  явился  ему  удачный  случай, который  не  хотелось  упускать. И  Карл  Донован, быстро  собравшись, уже  летел  на  своей  личной  легковой  уже старенькой  в  синей  окраске  1976  года  GТ 400 Gran Turismo  к  окружному  городскому  главному  полицейскому  участку  №172, где  его  уже  ожидали  два  полицейских  и  главных  следователя  капитан  Девид  Меллори  и  его  заместитель  и  подручный  лейтенант  Фредерик  Крайтон. 

                ***
- Это  случайная  жертва, Пинхед - произнес  гвоздеголовому  сенобит  Секира – Он  случайно  сюда  попал  по  ошибке.
- Что  ты  мне  этим  хочешь  сказать - произнес  тому  Пинхед - Что  эта  жертва,  просто  сама  невинность?  Ты  в  этот  раз  удивляешь  меня  Секира. Смотри  не  разозли  меня.
- Командир, но  это  против  всех  правил – возразил  еще  один  сенобит  из  свиты  Пинхеда  Зуболом – Это  нарушает  законы  нашего  адского лабиринта.
- Глядите, какие  праведники  тут  у  меня  нашлись – произнес  с  издевкой  и  неописуемым  артистичным  радостным  восторгом  булавочноголовый  Пинхед – Так, глядя  на  вас,  и  я  стану  самой  гуманностью  и  праведником. Он  открыл  шкатулку  и  он, теперь  здесь  и  обратной  дороги  не  будет.
  У  его  ног  на  коленях  и  опустив  свою  мальчишескую  голову, сидел  попавший  в  роковую  смертельную  ловушку  пленник, что  дико  трясся  в  судорожной  мышечной  агонии  от  охватившего  смертельного  панического  ужаса  и  кошмара, так  и  не  понимая, что  с ним  произошло  и  случилось. Обмочив  свои  штаны, молодой  совсем  парнишка, лет  не  старше  девятнадцати, что  все  еще  не  мог  толком  осознать, как  тут  оказался. Но  у  него  внезапно  появились  свои  здесь  защитники.
- Шкатулка  предназначалась  не  ему, а  его  отцу, в  прошлом  военному   преступнику  убийце, полицейскому  садисту  тюремщику, мой  командир – произнес  сенобит  по  имени  Пила.
  Сенобиты  обступили  самого  своего  главного  командира  и  проповедника  адской  блаженной  сладостной  боли  и страданий  булавочноголового  Пинхеда, чем  вызвали  даже  у  него  неподдельный  страх  и  удивление.
  Они  оттолкнули  от  себя  девятнадцатилетнего до  смерти  перепуганного  и  уже  подмочившего  изрядно  свои  штаны  с  трясущимися  руками  и ногами  мальчишку  подростка. И  загородили  его  своим  уродливыми  демонов  людей спинами.
  Под  их  ногами  ползал  сенобит  с  именем  Полутело.
  Он, громко  издавал  какие-то  неопределенные  своим  безгубым  оскаленным  зубами  ртом  звуки  и  шипел  подобно  змее, высовывая  свой  черный  длинный  извивающийся  по  сторонам  язык.
  Лишь  два  других  сенобита  и  две  любовницы  Пинхеда, секс  садистки  и  демонессы  кровожадных  любовных   страстей  Зубочистка  один  и  два, отошли  в  сторону  и  подальше  от  взбунтовавшихся  остальных  сенобитов  адского  лабиринта. Их  это не  особо, как-то  касалось, качать свои  здесь  права. Они, лишь  знали  своей  дело  и  больше  их  ничего  не  интересовало. Кроме  как  поиздеваться  всласть  и  помучить  своих  жертв, в  свой  личный  кровожадный  безумный  и  безудержный  кайф.  Срезая  подчистую  проволочными  плетками  до  кровоточащего  мяса  кожу  несчастных  попавших  к  ним  в  руки  преступников, пленников  шкатулки  Левиафана. Всех  отверженных   от  земного  мира  грешников.
- Это, что  бунт?! – возмущенно  произнес  Пинхед  своим  всем подчиненным  - Вздумали  бунтовать  против  своего  хозяина  и командира?! Я  главный  здесь  инженер  и  созидатель  самых  запредельных  границ   самой  мучительной  боли  и  страданий! И  вы  мне  смеете  указывать  о  правилах  и  порядках!    
- Пинхед - произнес  Гвоздодер – Мы  взываем  к  справедливости. Это  не   бунт. Но  ты, обязан  сделать  то, что  обязан.
- Что, я  обязан?! - в  диком  злобном  гневе  прорычал  взбешенный  Пинхед.
- Отпустить  этого  невинного  обратно  на  землю?! – проорал  на  Гвоздодера  Пинхед - Забыли, как  сами сюда  попали?! – произнес  Пинхед  им  всем – Хотите повторения?! Что  хотите  снова  пройти  тот  свой  путь  заново  в  неописуемых  страданиях  и  мучениях?! Вы, жалкие  пленники  и  рабы  лабиринта моего  Хозяина  и  Господина  Левиафана?! – прорычал, сверкая  своими  черными  глазами  и  оскалившись  своим  остроконечными  зубами  гвоздеголовый  демон  коробки  Филиппа  Лемаршана  Пинхед – Я  не  пощажу  никого  из  вас!
- Нет, хозяин – ответила  Пила, еще  одна  женщина  сенобит, в  их  армии  сенобитов. В  кожаной  черной  похожей  на  монашескую, длинной  одежде  до  самого  пола. Закованная  по  рукам  и  ногам  в  железо, точно  средневековый  рыцарь  в  металлические  доспехи, но  с  руками  циркулярными  пилами  и  вся  в  электрических  проводах – Сделай  то, что  не  противоречит  правилам  и  законам  Левиафана  и  самого  лабиринта. Не  гневи  нашего  Бога.
  Было  видно, что  Пинхед  был  все-таки  сильно  сейчас  напуган. А  Сенобит  Гвоздодер, молча, протянул  в  правой  руке  Пинхеду  золоченую  адскую  маленькую  музыкальную  коробку, что  была  всегда  при  сенобитах  как  связующий  портал  между  реальностью  и  их  миром. Имея  связь  с  другими  шкатулками  Лемаршана  по  всему  свету, открывая  Схизму - проход  и  прорывы  в  самом  пространстве  и  во времени. Входы  в  длинные  каменные  древние  коридоры  адского лабиринта. Служа  проникновением  демонов  людей  сенобитов  в  мир  людей.
  Сенобиты  окружили  медленно  отступающего, сейчас  назад  не  на  шутку  обеспокоенного  Пинхеда  плотным  тесным  кольцом. А  две  циркулярных  пилы   вместо  двух  женских  рук  демона  сенобитессы  с именем  Пила  угрожающе  загудели  бешено  на  скорости, вращаясь  перед  черными, никогда  не  моргающими  вечно злыми  и  страшными  глазами  самого  командира  сенобитов  гвоздеголового Пинхеда.
  У  каждого  демона  сенобита  было  оточенное  до  бритвенной  остроты  свое  оружие. Что  готово  было  к  применению, именно  сейчас  и  даже  против  самого  главного  демона  сенобита  каменного  лабиринта, если  тот  не  пойдет  на  уступки  и  нарушит  все  установленные веками  правила.
- Хорошо! – громко  произнес  взбешенный  и  уязвленный  в  свое собственное  адское  самолюбие  Пинхед  и  протянул  свою  правую  руку  сенобиту  Гвоздодеру - Дай  ее  сюда  мне! Хорошо, я  отпущу  этого  несчастного, раз  на  то  пошло! Признаю, был  не  прав!
  Он  взял  коробку  в  свои  самого  искусного  творца  боли  и  страданий  демона  руки  и  стал  крутить  ее  по  часовой  стрелке, а  не  наоборот. Поворачивая  крайние  острые  в  идеале  самой  инженерной  конструкции  углы  золоченой  музыкальной  волшебной  маленькой  коробки.
  И  затем, сдвинув  до  половины  середины  маленький  сверкающий  золотом  сторон  кубик  гексаэдр, повернув  ее  вокруг  своей  центральной  встроенной  внутри  самого  скрытого  секретного  механизма  оси, произнес  злобно  и  угрожающе  своим  же  подчиненным – Но, этот  наш  столь  теплый  по  душам  разговор  еще  не  окончен!

                ***
   Патрульный  145-й  выездной  бригады  рядового  Клайв  Мак  Фрейди  встретил  подъехавшую  полицейскую  автомашину  криминального  следователя  шефа  полиции  капитана  Девида  Меллори. Бьюик  "Buick" "Lacrosse" 1985 года  выпуска, подъехал  прямо  к  самому  полицейскому  у  стоящего  невдалеке  жилого  многоэтажного  дома  на  окраине  Мельбурна, на  Браун  Вич  Сити.
  Время  на  ручных  часах  капитана  и  шефа  городской  окружной полиции  Девида  Меллори  было  01:54  ночи.               
- Что  здесь  произошло, рядовой? -  спросил, сразу, вылезая  из  своей  машины, капитан  Девид  Меллори.
- Не  могу  знаmь, капитан – произнес  старший  в  дорожном  полицейском  патруле  рядовой  Клайв  Мак  Фрейди  - Там  творится  всякая  чертовщина. Все  перепуганы  и  полицейские, медики  и  жильцы  дома. До  смерти   перепуганы  все.
- Я  вижу, вы  вызвали  всех, кто  есть  в  городе - произнес  лейтенант  Фредерик  Крайтон.
- Все, как  положено  лейтенант - произнес  ему  в ответ, патрульный  Клайв  Мак  Фрейди – Все  по  должостной  инструкции. 
- Все  ясно, рядовой - произнес  капитан  Девид  Меллори  и  продолжил - Где  все  происходит  рядовой?
- Шестой  этаж  капитан. Квартира  под  номером 645. Там, черт  знает,  что  происходит. Какой-то  настоящий  Ад - ответил  тому  патрульный  рядовой  Клайв  Мак  Фрейди.
- Хорошо, сейчас  все  увидим  сами – произнес  тому  шеф  полиции  Девид  Меллори – Оружие  у всех  при себе?
- Да, капитан - отозвались  все, кто  собирался  идти  в  дом  из  тех, кто был  по  смелее  других.
- Тогда, Идемте – произнес  всем  своим  подопечным  капитан  окружной  городской  криминальной  полиции  Девид  Меллори.               
  Все, кто  был  с  шефом  полиции  полицейские  его  помощник лейтенант  Крайтон. И   сам  ученый  исследователь  Карл  Донован  последовали  за  впереди  идущим  главным  полицейским  города.
  Карл  Донован, шел  быстро, поспешая  за  другими  более  молодыми полицейскими   не  стараясь  отставать  от  таковых. Хоть  и был  последним.
  Они  вошли  в сам  подъезд  дома  и  сели  на  пассажирский  лифт.
- Лифт, хоть  работает? – спросил  лейтенант  Фредерик  Крайтон.
-  Да, вроде, работает, пока – тому  ответил  старший  в  команде полицейских  патрульных  Клайв  Мак  Фрейди  и  нажал  на  кнопку  шестого  этажа.
  Лифт  пошел, дергаясь  вверх, с  пугающим  скрипом, закрыв  обе  двери  лифтовой  кабины.
  Поднялись  на шестой  этаж, и  вышли  из  лифта.               
Здесь  особо  было  видно, как  сам  дом  трясло  мелкой, но  ощутимой  дрожью, точно  под  ним  самим, что-то  происходило. Как  будто  некое  точечное  землетрясение. Пол  двигался  по сторонам. Даже  лежащая  на  полу  половая  кафельная  толстая  плитка  местами  оторвавшись  от  пола, каталась  по  нему  с  звонким  шумом  из  стороны  в  сторону. А стены  длинного  на  этаже  коридора  покрылись  сетью  глубоких  трещин. Осыпалась  сверху  известка  краска  и  штукатурка. Прямо  на головы  всех  идущих  по  длинному коридору  покрывая  тех  серой  белесой известковой  пылью.
- Черт! – выругался  лейтенант Фредерик Крайтон.
Другие  молчали  и  лишь  сбрасывали  своим  руками  серую  известковую  падающую  на  них  пыль, двигаясь  в  сером  пыльном  тумане  и  закрывая  свои  руками   глаза, носы  и  рты  от  едкой  оседающей  на них  покрасочной  пыли.
  Так  они все прошли  до  квартиры  645  и  остановились у  самого  ее  порога. Пока н е решаясь  туда  войти.
  Первым  вошел  рядовой  полицейский  Клайв  Мак  Фрейди. Осторожно, преступив  сам порог  в  открытой  настежь  распахнутой  квартирной  двери.
  Было  такое состояние  у  всех  в  их  мыслях, что  кто-то  хочет  их  всех  сейчас  позвать  к себе  в  гости. Но, что  там  было  за  этой  дверью, никто не  знал  и  не  ведал. Да  и  жуть  была  неимоверная. У всех  тряслись  колени  и все  поджилки  под  полицейскими  одеждами. Даже  капитан  Девид  Меллори  и  тот  несколько струхнул. Хотя  видел  много  уже  на своем веку  и  в  своей  нелегкой полицейского  криминалиста  жизни.
  Особенно  страх  был  перед  самим  сейчас  творимым  неведомым  у всех, кто  тут  присутствовал. Но, вошли  без  исключения  все  в  квартиру  №645.
  Двери  не стали  закрывать  ибо, кто  его  знает, что  там  их  ожидает  впереди?
  Первым, шел  рядовой  патрульный  полицейский  Клайв  Мак  Фрейди. За  его  спиной  сам  шеф  полиции  капитан  Девид  Меллори  и  лейтенант  Фредерик  Крайтон. За  ними  уже  все  остальные  и  последним  вошел  сам  профессор  и  ученый  исследователь  мистик  и  эзотерик  Карл  Донован. У  всех  были  свои  табельные  служебные  в руках  9мм  пистолеты  и  20мм  ружья, дробовики.
  Вся  группа  вооруженных  до  зубов  полицейских, пройдя  по  небольшому  коридору,  вошла  в  главную  залу  квартиры, руководствуясь  громким  шумом  исходящим  оттуда.
  Из  квартирной  залы  под  сильными  струями  и  потоками  ветра  летело  все, что  могло  летать, выдуваемое  оттуда  в  сам  квартирный  коридор  и  прямо  в  лица  тех, кто входил  туда. Легкая  ткать  и  бумага. В  воздухе  летали  фотографии  тех, кто  здесь  проживал  вырванные  из  разбитых  о  стены  и  потолок  фотографических  упавших  на  пол  рамок. 
   Когда  полицейские  вошли  в  саму  главную  залу  квартиры, им  всем  в  лицо  и  в  глаза  ударил  яркий  белый  искрящийся  и  переливающийся  подвижными  живыми  потоками  инфернальный  свет. Он  сразу  ослепил  всех, кроме  самого  профессора  мистика  и  исследователя  Карла  Донована, глаза  которого  смогли  странным  образом  видеть  и  смотреть  в  этот  исходящий  из  некоего  неизведанного  разверзшегося  пространства  свет.
   Этот  гипнотический  яркий  необычного  свечения  и  вида  свет  просто  заворожил  всех  и  самого  Карла  Донована. Тот  вспомнил  свои  опыты   с  магическими  волшебными  предметами, крестами  амулетами  и  шарами. Все  это  было  ему  знакомо. Как  и  сам  свет  с потоками  врывающегося  из  иного  мира  сюда  холодного  практически ледяного  ветра. Все  было  знакомо, но…  и  не  совсем  знакомо. Тут  было  еще  нечто. Нечто, присутствовавшее  здесь  и  осязаемое, хоть  и  незримое  человеческими  глазами.
  Именно  оно  соприкоснулось  с  его  телом  и  сознанием, как  и  с  другими, кто  был  здесь, погружая в  неизведанный  кошмарный  ужас  и  страх  перед  неведомым.
- Стойте, не  двигайтесь! – произнес  всем  Карл  Донован.
  Все  остановились  и  замерли  на  одном  месте. А  он сам  пошел  навстречу  с  тем, что  звало  его  к  себе  и  манило.
  Этот   волшебный, яркий, переливающийся  свет, околдовал  профессора  и  ученого  исследователя  мистика  и  эзотерика.
  Он  сейчас  звал  Карла  Донована  по  имени  и  к  себе.
- Профессор, что  с  вами? – произнес  капитан  полиции  Девид  Меллори, сам  напуганный  и  ошарашенный  тем, что  видел  своими  сейчас  глазами.
  Но, Карл  Донован, будто  не  слышал  его.
  Он  обошел  всю  группу  вооруженных  полицейских  и  устремился  неспешным  своим  шагом  к  разверзшейся  световой  бесконечной  и  бескрайней   адской  манящей  его  бездне  в  раскрывшемся  проломе  квартирной  стены. В  сторону  самого  летящего  и  сдувающего  с  ног  всех  сильного  встречного  ветра  и  звона  церковных  колоколов.
  Из  света  и  самого  пролома  с  названием  Схизма, раздавалась  странная, но  красивая  старинная  громкая  музыка   шкатулки  Филиппа  Лемаршана. И  там  было  что-то, что  шевелилось  и  ползло  в  сторону  идущего  к  нему  Карла  Донована. 
  Все  видящие  это  все, дрожа  от  захватившего  их  сердца, души  и  само  прагматичное  человеческое  сознание, лишь   видели  как  профессор  и  ученый  исследователь  всего  неизведанного  и  загадочного, просто  шел  туда, где  было  опасно  и  грозило  лишь  одной  погибелью.
- Профессор, остановитесь! - уже  предупредительно  и  громко  вослед  карлу  Доновану  выкрикнул  капитан  и  шеф  городской  полиции  Девид  Меллори – Вернитесь, сейчас  же  и  немедленно!
  Капитан  и  следователь  Девид  Меллори, захотел  остановить  ученого  Карла  Донована  и, было  пошел  к  нему, но  его  точно, что-то  остановило. Тоже  самое  произошло  и  с  лейтенантом  Фредериком  Крайтоном, что  последовал, было  за  своим  шефом  полиции.
  Ноги  шефа  полиции  и  его  помощника  и  коллеги, просто  срослись  а  паркетным  полом, как  и  ноги  других  полицейских. Они  не  могли  пошевелиться  и  сдвинутся  с  места. Стояли  как  вкопанные, лишь  нацелив  в  яркий  свет  и  в  сторону  межпространственного  пролома  Схизму  в  самом  времени  и  между  двумя  мирами  свое  огнестрельное  оружие. Лишь  единственный, сам  Карл  Донован, хоть  и медленно, но  двигался  в  сторону  светового  пролома  в  разверзшейся  настежь  открытыми  сторонами  как  раздвижные  двери  квартирной  стене.
  Дом  по-прежнему  дико  трясло  и  колотило  в  лихорадочной  вибрации. И  это  не  было  землетрясением. Это  было  иное. Он стал  местом  соединения  двух  временных  и  инородных  пространств.
  Именно  сейчас  и  этой  ночью. И  именно  для  самого  Карла  Донована, что  так  долго  искал  то, что  его давно  уже  к  себе  манило  и  звало. 
  Шкатулка  звала  его  к  себе. Она  овладела  им  и  заманивала  внутрь  себя. В  свою  погибельную  ловушку.
  Какой-то  несчастный этой  ночью  сумел  открыть  ее. И  для  него самого, чтобы  тот  оказался, именно  здесь  и  именно  сейчас  в  02:12  ночи.
  Зная  секрет  этой  адской  ужасной  магической  вещицы, и  отгоняя  от  нее  всех  других, сам  исследователь, мистик  и  ученый  Карл  Донован, превращался  в  ее  обреченного  вечного  пленника.
-  О, Боже, как  это  прекрасно! - произнес  Карл  Донован, уже  стоя  в  ярком  белом, искрящемся  всеми  своими  полыхающими  и  обволакивающими  в  его  сторону  лучами  свету.
- Что  там  может  быть  прекрасного, профессор! - напугано  ему  в  ответ  произнес, громким  взволнованным  и  испуганным  голосом, капитан  городской  окружной  криминальной  полиции  Девид  Меллори – Сейчас  же, вернитесь  обратно, Карл! Это  может  быть  крайне  опасно!
- Вы, просто  не  видите  то, что  сейчас  вижу  я, капитан  Меллори! Я  сейчас  достиг  своего  открытия! Никто  этог о  не  видел  и не увидит  из  вас! – произносил  ученый  восторженно  и радостно – Никто, никто….Даже  все  те, кто  работал  со  мной  в  лабораториях  Пентагона! Все  эти  неучи, профаны  и  дебилы, не  верящие  в  мой  успех  среди военных!  А  я  был  прав! Всегда  прав!
  Никто  не  понимал, о  чем  это  он. Но  в  его  словах  был о столько  счастливой  радости  и  удовлетворения.
  Карл  Донован  стоял  в  самом  проходе  между  раскрывшимися  и  разъехавшимися  в  стороны  квартирными  стенами. Ставшими  некими  дверями  в  запредельный  неизвестный  никому  из  присутствующих  здесь  мир.
  Гремели  громко  и  звонко  церковные  колокола, и  играла  красивая  старинная  музыка.
  Где-то там,  в  глубине  этого  прохода  доносился  металлический  звон, как  нечто  живое, что  перемешивался  со  звоном  колоколов  и  этой  странной  звучащей  из  неоткуда  музыки.   
- Карл! - прокричал  опять  ему  не  в  силах, чем-либо  помочь  профессору и  ученому  капитан  полиции  Девид  Меллори – Немедленно  выйдите  из  этого  света! Это  западня  и  ловушка, Карл! Это  хитрая  ловушка! Она  захватила  вас, Карл!
- Это, просто, невероятно! Как  все, это, необычно  и  красиво! Видели  бы  Вы  все  это  сами! – тот  потрясенно  и  восхищенно  восторгался  тем, что там  видел. И  не  слышал  ничего  вокруг себя, оглушенный  порывами  сильного  астрального  ветра  и  звоном  церковных  колоколов  смешанных  с  дикой  тряской  и  вибрацией  всего  каменного  жилого  городского дома. 
  Что  он  там  видел, никому  не  было  ясно  и  понятно.
  Что  там  происходило, и  кто  там  был? Но, тот, кто  там  был  медленно  и  верно, приближался  к  ученому  и  исследователю  паранормальных  явлений. Некая  неведомая  сила  овладела  его  сознанием  и  им  самим. Это  было  похоже  на  очень  сильный  гипноз.
- Профессор, уйдите  оттуда! Это  опасно! – все  ему  кричал  капитан  Девид  Меллори.
  Но, Карл  Донован  стоял  на  своем  месте. Он  был  зачарован, околдован  и  ослеплен  силой  неведомой  ему  и  неподвластной  никому  на  свете, кроме  самого  Господа  Бога.
  Его  ученого  широко  открытые  глаза  видели  только  ослепительный яркий  похищающий  его  собственную  жизнь  дьявольский  свет. А  руки сами  потянулись  в  сторону  открытого  светового  между  раскрытыми  в стороны  каменными  стенами  длинного  между  мирами  коридора  и  пространства.            
- Наконец-то! Я, так  долго  жаждал  и  ждал  этого! Я  хочу  этого! – произнес, вдруг  Карл  Донован.
   Металлический  звон  приближался  все  ближе  и  ближе  и, наконец…летящие  по  воздуху  острые  загнутые  крючья  впились  в  ученого  мистика  профессора  Карла  Донована. В  его  плечи, руки  и  ноги. А  острый  летящий  на  цепи  шип-гарпун  пробил  его  насквозь  человеческое  тело. Прямо  без  каких-либо  помех  пронзая  всего  его  сквозь  саму  одежду. Вылетая  сзади, раскрываясь  по  сторонам, ловчим  гарпуном  с  острыми  зубцами, захватывая  свою  обреченную  на  погибель  жертву. 
  Карл  Донован, словно  на  какие-то  считанные  секунды  пришел  в  себя  от  пронзившей  все  части  его  человеческого  тела  в  свое  живое ясное  сознание. Как  пришедший  от  глубокого  гипнотического  сна. Но  было  уже поздно, что-либо  сделать  или  предпринять.
 - Нет!!! Спасите  меня….Нет!!!– он  заорал  от  мучительной  адской  боли  и  задергался  весь,  растягиваемый  в  самом  воздухе, повисая  над  квартирным  полом  в  ярком  лучистом  белом  живом  свету, под  звон  колоколов  и  реве  усилившегося  астрального  волшебного  ветра. Под  дикую  лихорадочную  пляску  и  тряску, вибрацию  всего, что  было  в  этой  большой  комнатной  главной  квартирной  зале.
  Раздался  громкий  звериный  на  трех  звуковых  интонациях  рев  из  светящейся  яркими  белыми  лучами  пустоты - Я  давно  ждал  этого! Добро  пожаловать, Карл  Донован  в  мой  мир  безграничного  и  неостановимого  ужаса, кошмара  и  сладостной  блаженной  боли!
  Карл  Донован, лишь  успел  повернуть  свою  ученого  голову  в  сторону  к  капитану  Девиду  Меллори  и  лейтенанту  Фредерику  Крайтону, понимая, что  попался  в  смертельную  ловушку, взывая   о  помощи, громким  паническим  безумным  криком.   
  Два  полицейских  капитан  Девид  Меллори  и  лейтенант  Фредерик  Крайтон, вдруг  сумев  оторвать  свои  ноги  от  паркетного  пола, кинулись  к  болтающемуся  в  крючьях  и цепях  ученому  Карлу  Доновану. Они,  попытались  схватить  того  и  удержать  руками  кинувшись  к  нему, но  отлетели  в  стороны  получив  сильный  удар  силового  некоего  поля. Они, просто  как пушинки, разлетелись  в  разные  стороны  в  разрядах  электрического  поля  окутанные  разрядами  ярких  молний. Падая  замертво, ударившись  о  другие  стены  главной  квартирной  комнаты  по разные  ее  стороны.
  А  неведомая  страшная  сила  рванула  на  себя  металлические  натянувшиеся  тугой  звенящей  струной  цепи. Последовал  сильный  рывок. И  ученый  исследователь  всего  паранормального, эзотерик  и мистик  Карл  Донован, просто  исчез  в  ярком  лучистом  потоке  света  и  ветра, улетая  туда, откуда  нет  в  обратную  сторону  возврата.
  Его  крик  прервался, внезапно  и  исчез, где-то  далеко  уже  отсюда  в мире  неизведанного  кошмара и  ужаса.
  Закачались  еще сильней  потолок  и  другие  в  большой  комнате  стены, сам  пол  заходил  ходуном, увлекая  за  собой  стоящих  и  хватающихся, друг  за  друга  падающих  полицейских.
  Раскрывшийся  проход, просто  внезапно  и  молниеносно  исчез. Как  сам  яркий  белый  ослепительный  свет  и  ветер. И  перед  глазами  упавших  и  сидящих  на  полу  поваленных  друг  на  друга  полицейских,  возникла  обычная  квартирная  стена  на  шестом  жилом  этаже  в  доме  под  №172, в  квартире  под  номером 645. С  рваными  старыми  выцветшими  и  выгоревшими  обоями, оклеенными  рекламными  эстрадными  афишами  и  постерами  известных  всему  музыкальному  миру  рок-групп.
 
                Глава VI. В  сердце  самого  Ада

- Дай  мне  свою  левую  руку, Бриана – произнесла  ее  сестра  близнец  Джордана, черная  ведьма  в  третьем  родственном  поколении   женщин  семьи  колдунов  и  ведьм  Боюсмер  и  Крестон, урожденная  во  французском  родовом  колене  Лемаршан.
  Некогда  этот  род  и  кт о был  еще  жив  после  охоты  на  ведьм  еле выжил  во  Франции  и  смог  сбежать  в  Америку  еще  во  временная  ее освоения  англичанами, французами  с  испанцами  и  прочими  народами  сорвавшимися  со  своих  насиженных  мест  в  поисках  новой  земли  и  воли, что  побежали  за  сам  Атлантический  океан. Пережив  там  все, что  только, возможно  пережить, имея  богатый  опыт  ворожбы  и  колдовства  при  общении  с  адским  духами  и  другими  ведьмами.
  Теперь  же, и  уже  в  наше  время, и  прожив  не  одну  сотню  лет  в  мире  живых  Бриана  Брюсмер  и  Джордана  Крестон, продолжили  дело   своих  умерших  и  убитых  предков.  Теперь  они  были  Брюсмер  а  не  Лемаршан, ибо  сменили  фамилии  по своим  некогда  жившим  мужьям.
  Боиана  жалась  и  все  никак  не  решалась  на  этот  поступок. Она  знал,  что  это  такое  черная  магия  и  волшебство. Она  была  Бриане  родной сестрой  близнецом.
- Джордана – произнесла  двухсотлетняя  ведьма  и  ее  родная  сестра  Бриана – Может, оставим  все  как  есть  и  не  будем  это  делать?
- Все  уже  готово, осталась  лишь  капелька твоей  и  моей  крови, чтобы  его  вернуть  сюда  на  землю – произнесла  Джордана - Я  знаю, где  наш  родной  отец  Филипп. Я  соскучилась по нему  и  нуждаюсь  в  нем. Я   хочу, вернуть  его  сюда  обратно  из  того  мира, куда  его  утащила  та  гребаная  волшебная  коробка  Левиафана. Я  не  нашла  эту  чертову коробку, но  нашла  способ  вернуть  отца  оттуда, где  он. Он  взывает  ко  мне  из  того  адского  мира  и  просит  вернуть  его  обратно. Филипп  говорит, нашел  путь  домой, но ему нужно  найти  выход  из  некоего каменного  адского  лабиринта  демона  дракона  Левиафана, которому  он там  прислуживал  долгое  время.
- А, что  если  не  получится, Джордана? Что, если, что  мы  делаем, лишь  усугубит  все?-  ей  ответила  Бриана.
  Та  строго  и  жестко  произнесла   Бриане – Джордана, ты  хочешь,  вернуть  нашего  отца  или  нет?! Он  в  отчаянии  взывает  к  нам  его родным  дочерям!
- Да, Джордана, очень  хочу – произнесла  Бриана  Брюсмер.
- Тогда  протяни  мне  свою  левую  руку – произнесла  ее  сестра  Джордана  Крестон.
  И  подойдя  ближе  к  своей  сестре близнецу  двухсотлетняя  старуха, по  имени  Бриана, подала  левую  свою  худую  иссохшую  ветхой  старостью  со  скрюченными  пальцами  руку  своей  такой  же  старой  родной  сестре.
  Та, быстро  схватила  руку  своей  сестры  и  сжала  ее  в  запястье  тощими, высохшими  до  костей  старушечьими  пальцами.
- Ну, вот, сестренка – произнесла  Джордана  Бриане – Все  получится  у  нас. Мы вернем  отца  себе. И  он  нам  вернет  нашу  молодость  и  красоту. Все  будет, так  как  ты  хочешь  сейчас  сестренка, моя  Бриана.
  Они  встали  по  обе  стороны  небольшого  круглого  магического  стола,  на  котором  лежал  магический  стеклянный  шар. В  родовом  своем имении  1782 года.
  На  дворе  сейчас  стоял  1996  год. И  этим  двум   весьма  преклонным  старушкам  было  уже  по  200  с  лишним  лет.
  Две  черные  ведьмы. Одна  стервозней  и  злей  другой. Полностью,  подверженные   силе  и  владению   черной  магии, колдовству. Изучившие  досконально  все  труды  своего  учителя  и   наставника    магистра  колдовских  наук  Франции  мага  и  колдуна  и  члена  ордена  Массонов  Либертинов, герцога  Л,Иля.               
  Пережившие  века  и  само  время  эти  две  скрюченные  почти  пополам  ведьмы  и  старухи  считали  должным  вызволить  своего  родного  отца  из  плена  своей  же  шкатулки, что поймала  и  его как  поймала  многих  поработив  и  пленив  в  свой  мир  боли  и  сладостных  страданий.
  Неосязаемая  и  призрачная  Шкатулка  «Конфигурации  Страданий  и  Плача»,  вращалась  в  самом  таком  же  призрачном  воздухе  и  ярком  сверкающем  длинными  световыми  лучами  свете, соединяя  два  мира,  медленно  изменяя свои  боковые  стороны  и  углы. Она  вся  сама светилась  ярким  мерцающим  светом, издавая  громкую  старинную  музыку  и  громкое  гудение  под  звон  адских  церковных  колоколов. Сотрясая  все  вокруг  в  их  доме  в   магической  колдовской  комнате,  где  эти  две  ведьмы, поклоняясь  всему  нечистому, вершили  свои  черные   колдовские  обряды  и  кровожадные  жертвоприношения.
  Бриана  Брюсмер  и  Джордана  Крестон  шептали  заклинания  и  молитвы  и  держались  за  руки  под  гул  и  звон  маленькой  висящей  в  воздухе призрачной  неосязаемой  шкатулки, что  выпускала  своего   на  волю  летящего  по  длинному  адскому  световому  призрачному  туннелю  пленника  Херувима  Амбадацестуса. Обжигая  его  все  оперенные  крылья  и  расплавляя   сам  золоченый  крест. Отрывая  того  от  адской  реальности  и  унося  в  реальный  мир  через  образовавшийся   световой  прорыв   междумирья  Схизму.
  Ему  удалось, наконец-то  связаться  с  Брианой  и  Джорданой, дочерьми  ведьмами  в  мире  реальности. Он  сумел  все  организовать, в  тайне, от  самого  своего  Бога  и  Повелителя  демона  Левиафана. Он  смог  врываться  из-под  его  полного  тотального  контроля  над  собой. 
- Я  вернусь! – он  произносил, сам  себе, терпя  адскую  уже  ему такую  привычную  боль – Я  все равно  вернусь! – твердил  Филипп  Лемаршан – Вернусь  домой, чего  мы  мне  это  не  стоило!    

                ***
  Прошло  очень  много  лет  с  той  поры, когда  все  это случилось, но  Богиня  Морте   Мамме  нашла  путь  к  своему  спасению, после  того  как погибли  ее  шестеро  «Жнецов  Смерти»  уничтоженных  сенобитами  и  самим  ее  родным  братом  демоном  Левиафаном.  Замурованная  и  скрытая  от  всего  мира  еще  до  появления  самой  «Шкатулки  Плача»  во  времена, когда  весь  земной  и  загробный  миры  были  поделены  между  небом  и  землей, между  ангелами  и демонами, в  своей  гробнице  и  ловушке. Находящейся  по  воле  высших  и  низших  сил, сперва  в  стране  Шумеров. Потом  в  древней  Ассирии. А  сейчас  в  штате  Миссури, Морте  Мамме  наша  все  же  выход  из  сложившейся  пагубной  своей  ситуации. Уже  особо, не рассчитывая  на  свое  спасение  из  вечного  плена, она  вдруг  сообразила, как  ей  спастись  из  этой  ловушки  и  многовековой  тюрьмы.
  Ее  благословленные  рукой  Богини  Морте  Мамме, демона  Хаоса  и  родной  матери  Тиамат  все  воины  погибли  в  схватке  с  воинами  древними  сенобитами  главного  из  них  Генерала  при  поддержке  самого  ее  брата  Левиафана. Они  должны  были  убить  Левиафана, но  все  безвозвратно  погибли. Это  произошло  так  давно, что  Морте Мамме  сама  уже  плохо  помнила, когда  все  это  случилось. Когда  ее  брат   Левиафан  был  на  свободе  и  не  был  сперва, сброшен  в  сам  огненный  Ад  вместе  с  Люцифером  и  лишен  многих  своих  сил. А  затем, порабощен  волшебной  шкатулкой  и  невероятно  сильным  колдуном  герцогом  Л, Илем.
  Левиафан  был  сам в западне  и  своей  волшебной  удерживающей  его целиком  ловушке.
  Морте  Мамме  ощутила  это  через  многие  столетия  и  сейчас  готовилась  к  своему  освобождению. Она  не  знала,  какое  сейчас  уже время. Но, это  для  Морте  Мамме  было  не  важно.  Она была  рожденная  в  самом  сердце  Ада  и  копила  свои  силы, готовясь  к своему  собственному  освобождению.  Рассчитывая  найти себе новых  воинов  помощников, куда  более  сильных  и  отчаянных, чтобы продолжить  борьбу против  собственного  родного  ненавистного  ей  брата.
  Сейчас  ее  тело  лежит  в  золотой  украшенной  драгоценными  камнями  гробнице  в  городском  музее  естествознания  в  Джоплине.          
  Этот  частный  в  форме  яйца  или  кокона  музей  под  названием  «Музей  яиц  Ноги  Бенедикта», под  усиленной  музейной  охраной  и  сигнализацией.  Он  принадлежит  древним. Хранителям  печати  и  тайны  самой  Богини  Морте  Мамме.
  А  ее  покрытый  золотом  саркофаг, находится  под  ним  на  значительной  глубине, будучи  захороненным  здесь  приверженцами  и преданными  ей  служителями  черного  культа  уже  не  одно  столетие.
  Морте  Мамме  уже  знает,  как  ей  покинуть  это  свое  вечное  ненавистное  за  многие  века  убежище. Наполненная  до  самого  верха, огромным  количеством  внутри  себя  грызущих, вот  уже  много  лет  ее  тело  прожорливыми  трупными  насекомыми, Богиня  Морте  Мамме  вызвала  своей  силой  сильное землетрясение  в  самом  музее, под которым  образовался  разлом  и  трещина  в  самой  земле  и  фундаменте  здания. Переселившись  в  того, кто  ее  пожирал  столько  много  лет, питаясь  ее  бессмертной  и  всесильной  энергие  и  силой, Морте  Маме  готовилась  выйти  наружу  и  отыскать  своего  ненавистного  родного  брата, чтобы  продолжить  с  ним  смертельную  борьбу  до  полной  безоговорочной  победы. Ее  цель  победа  над  Левиафаном  и  его  всеми  приспешниками, этими  адскими  прислужниками.
  Затем, Ад  на  всей  Земле. Ибо  Люциферу  это  оказалось  не  по  зубам, как  и  ее  брату  Левиафану. 
  Морте  Маме  ощущает  и  видит, расползшись  по  стенам  в  телах  насекомых  глубокой  в  земле  трещины  группу  людей, спускающихся  вниз  по  ступеням  к   ее  гробнице  запертой  огромной  тяжелой  плитой. Она  знает, кто  это  и  что  они  пришли  освободить  ее  и служить  ей. Это  новые  служители  ее  культа  смерти. Новые  воины  Харроуеры, воины  «Жнецы», тела и  останки  которых  лежали, у  ее  золотого  гроба  саркофага.
  Морте  Мамме  верит  в  них. И  они  добьются  своего. А  она  одарит  их  своей  дьявольской  неудержимой  адской  силой.         
 
                Глава VII. За  все  грехи

  Он  несся  по  длинному  извилистому каменному  коридору. Он  ощущал  всем  своим  истерзанным  измученным  целыми  столетиями  человеческим  демоническим  телом, что на  верном  пути  и  маршруте  в  этом  древнем, как  и  он  сам  лабиринте.
  Он  первый  из  всех  адских  ангелов  Херувимов  Властителя  демона  дракона  Левиафана. И  ему  удалось  сбежать  из-под  его  власти  и  контроля  силы. Вырваться, наконец-то. И  он  искал  дорогу  обратно  из  этого  кошмарного  ада, который  сам  и  создал, когда-то  по  воле  колдуна  Л, Иля. Сам, став  не  меньшим  колдуном, членом  ордена  масонов. Натворив  таких  бед  и, сделав  много  этих  чертовых  адских  музыкальных  шкатулок.
  Было  для  него  странным. И  он  сам  себе  все  время  задавал  один  и тот  же  вопрос. Как  он  еще  мог  помнить  свое  истинное  имя. Человеческое  данное, когда-то  ему  его  матерью. И  помнил, откуда  он  родом. Он  помнил  все  это  в отличие  от  других  Херувимов  куба  Левиафана.
  Это  была  плата  за  все  земные  его  грехи.
   Но, сейчас  не  это  было  истинно  главным.
   Нужно  было  вырваться  отсюда  и  сбежать.
   Там, на  той  стороне  его  уже  ждали  и  делали  все, чтобы  спасти  его  и  вызволить  отсюда  и  как  можно  скорее, пока  Левиафан  не спохватился, и  не  послал  за  ним  своих  прислужников  демонов  Венторов, адских  Херувимов  и  других  охранников  лабиринта.

                ***            
  Этот  кошмарный  увиденный  ими  ужас, привел  всех  видевших  его  в  паническое  замешательство. Он  дал  лишь  команду  бежать  отсюда, как можно  скорее  и  сломя  голову. И  они  бежали, сломя  свою  голову  по  коридорным  лестницам. Побросав  все, что  было  в  их  руках. Все  кто  есть, вылетев  из  той  квартиры, где  увидели  нечто  напугавшее  из  всех  до  дрожжи  в  самих  ногах. Налетая  на  коридорные  стены. Прыгая  через  несколько  ступенек,  и  налетая  друг  на  друга. Сам  полицейский  криминальный  следователь  городского  полицейского  окружного  участка  №172  города  Мельбурна, капитан  полиции   Девид  Меллори  и  его  помощник, подручный  второй  следователь  лейтенант  Фредерик  Крайтон. В  толпе  других  полицейских, сержантов  и  рядовых  нарядов,  патрульных  145-й  выездной  бригады  во  главе  с  рядовым  Клайвом  Мак  Фрейди. Они, не  узнаваемые сейчас  никем, точно  некие  серые  призраки, рассеивая  с себя  по сторонам  известковую  пыль  и  оставляя  за  собой  парящий  длинный  ее  туманный  белесый  шлейф, вылетели  из  домового  подъезда.
   То, что  их  так  напугало, скрылось  за  той  сдвинувшейся  обратно каменной  комнатной  стеной  квартиры  645. Оно, просто  исчезло  и растворилось  в  этом  реальном  живом  мире, возвращаясь  обратно  в  мир  другой  реальности  и  иной  совершенно  жизни.
  Среди  бежавших  не  было  профессора  и ученого, исследователя  паранормальных  явлений  мистика  и  эзотерика  Карла  Донована.
Он  был похищен  неведомой  кошмарной  невероятной  мощи  силой  и унесен  в само  сердце  Ада  самим  демоном  драконом  и  повелителем  музыкальной  адской  шкатулки  Филиппа  Лемаршана  «Конфигурация  Плача»  Левиафаном.
  Карл  Донован  смог  перешагнуть  через  самый  край  между  жизнью  и смертью. Он  вошел  в  мир  того, кт о так  долго  ожидал  его  прихода  и  готовил  ему  нужное  положенное  как  мистику  и  ученому  место  в  своей  адской  ужасной  обители.
  Он  нашел, то, что искал  и  то, что  так  его  манило  больше  всего другого, как  только Карл  Донован  взял  в  свои  руки  эту  маленькую  с  золотыми  сторонами  коробку. С  того  самого  момента  ученому исследователю, просто  не  было покоя. Хоть  он  знал  ее  историю  и  знал, что  это  такое.  А  другие  участники  этого  всего  ужаса, просто  выскочив  из  того  жилого  дома, пролетели  мимо  стоящих  на  тротуарах  и  обочинах  своего  дома  не  менее  напуганных  и растерянных  жильцов. Запрыгнув, в  свои  припаркованные  полицейские  и  личные  машины, быстро  заведя  моторы  автомобилей, мгновенно  сорвавшись  с  места  и  на  большой  скорости, понеслись, как  можно дальше  от  этого проклятого  страшного  места  ужаса  и  погибели  не  помня  себя. Спася  свое  человеческое тело  и  свои  человеческие  разум  и  души. И  это  было правильным. Ибо  ловить  здесь  было  уже  совершенно  нечего. Как  и некого  было  уже  спасать. Два  мира  разделились  навсегда. Переход  с  названием   Схизма  схлопнулся, разделяя  их  навечно  и  разводя  далеко  в  стороны. Отделяя  реальность  от  самой  мистики. Демонов  от  людей. Сам  Ад  от  Рая.               

                ***
  Его  несло  по  глубокому  длинному  и  почти  бескрайнему  призрачному туннелю. Два  вцепившихся  в  его  ноги  охранника  каменных  коридоров, что  звались  ползающие  оп  стенам. Оторвались  от  его  изодранных  ног  и  полученного  в  дар  от  Левиафана  золотого  креста, что  был  в  знак  благодарности  за   преданную  ранее  и  верную  службу,  втрое  тяжелее  деревянного. С  громкими  ужасающими  визгливыми  криками, растворяясь  в  потоке  адского  сильного  ветра. Разрываемые  им  на  мелкие  куски  и  части.
  Им  не  было  возможности  вырваться  отсюда  из  мира  Левиафана, а  Херувим  Амбадацестус  это  смог. Благодаря  волшебству  и  силе, которая  вела его  из  того  мира, который  некогда  и  очень  давно, поработил   его  и  захватил  в  свой  плен.
  Херувим   Амбадацестус  покидал  навсегда  шкатулку  Филиппа  Лемаршана.
  Он  был  ее  пленником  много  лет. И  вот, наступил  тот  момент  и  час, когда  ему  удалось  совершить  это. Левиафан  не смог  удержать  его  в себе  в  своей  западне   для  падших  грешных  душ.
  Ему  помогали  с  той  стороны  из  мира  людей  и  живой  настоящей  реальности  две  его  родные  дочери. Ведьмы  и  колдуньи, что  взявшись  за  руки, творили  заклинания  и  молитвы, стоя  в  своем  родовом  имении  магического  стола. В  центре, которого  в  ярком  белом  потоке  искрящегося  света  в  самом  болтаясь  и  кружась  воздухе, висел  неосязаемый  и  призрачный  маленький  сверкающий  золотом  своих  сторон  кубик  гексаэдр. Его  неосязаемые  призрачные  стены, вращаясь  в  самом  воздухе  и сверкая  красивым  золотым  орнаментом,  поворачивались   по  часовой  стрелке, образуя  обратный  выход  и  коридор   к  спасению  тому, что  летел  сейчас  по  образовавшему  длинному  и  почти бескрайнему  коридору  в  пространстве и во  времени  из  самого  сердца  кровожадного   и  многострадального  ада. Из  плена  демона  дракона  Левиафана, что  потерял  и  упустил  свою  самую  любимую  жертву.
- Бриана  и  Джордана   Лемаршан – произнес  булавочноголовый  демон  человек  сенобит  Пинхед – Ваше  колдовство  смогло  запереть  меня  и моего  Бога  в  этих  стенах  собственного  лабиринта, но  я  еще  встречусь  с  вами.  Наступит  и  придет  тот  день  и  час, когда  вы  станете  навеки  моими. И  я  вам  обоим  покажу  истинное  и  настоящее. А  главное  самое  яркое  наслаждение  адской  болью. Вы  смогли  обмануть  самого  Левиафана. Но  не  меня  Пинхеда. Вам  удалось  запереть  меня  в  этой  клетке  своим  сильным  колдовством  с  той  стороны, но…
  Он  повернулся  всем  своим  телом  в  черном  кожаном  длинном  кровоточащем  плаще  к  своим  подчиненным  под  его  началом и властью  сенобитам  и  добавил – Наш  Повелитель  стал  слабым  и  беспомощным, раз  не способен  уже  который  раз  удержать  своих  подчиненных  и  жертв  в  нашем  лабиринте  страданий  и  боли. Придет  время, и  я  стану  тут  главным, когда  завладею  всем  лабиринтом.
 
                Эпилог. Дитя  адского  Левиафана               
            
  Полковник  СС  Герберт  фон  Штоуфен  лежал  на  своем  лобном месте  в  комнате  воздаяние  по  заслугам. На  специальном  разделочном  столе. Он  был  полностью  без  своей  военной  черной  эсесовской  одежды, что  была  срезана  и  содрана  с  его  немца  ученого  тела. Герберта  подготовили  к  предстоящей  неминуемой  казни.
  Он  был  туго, надежно, и  прочно  пристегнут  кожаными  ремнями  по  рукам  и  ногам. Каждая  в отдельности  и  растянута  в  сторону, намертво  закреплена  на каждом  краю  широкого  ложа  и  одра  будущей  казни  и  смерти.
  С  него  уже  сняли  практически  весь  и  целиком  слой  кожи  со  всего  мужского  тела. Очень  филигранно  и  умело. Он  даже  не  потерял  много  крови.  Но, боль  была!!! …Просто  непереносимо  блаженной.
  Этот  хирург  палач  был  просто  мастер  в  своей  науке  и  своем  деле. Как он  ловко  и  здорово  орудовал  своим  инструментами. Не  так  как  в его  том  концлагере  глумились  над  несчастными  пленными, когда  издевались  над  ними, делая  практически  на  живую  и  тоже  самое.
  Этот  же  был, просто  мастер  своего  дела. И  очередь  была теер ь за   тем  толстяком  палачом.
  Герберт  фон  Штоуфен  не  знал, что  с  ним  тот  совершит  и  сделает. А  те  двое, что стояли  за  спиной  громадного  жирного  в  кожаном  фартуке  адского  демона  человека  сенобита  помощников  уродов  сеноратов, практически  голых, ему  будут  помогать  вершить  над  Гербертом  правосудие. Но ему  было  все  едино. Главное,  что  он  испытывал  такую  адскую  боль, от  которой  все  просто  было  несуразной  бесполезной  и никому  ненужной   мелочью, на  которую  даже  не  стоило  обращать  внимание. Это  было  поистине  настоящее  блаженство  ада.
  Ему  обещали  достоянную  его  жизни  смерть. Этот  гвоздеголовый  главный  сенобит  с  именем  Пинхед. И,  кажется, он  его  не  обманул.
  Сейчас  у  Герберта  проносилась  вся  его  жизнь  от  детства  до  самой  молодости  и  зрелости. Он  вспомнил  свою  Германию. Свой  город  Мюнхен. Герберт, вспомнил  и  этого  гребаного  Гитлера, что  устроил  вторую  мировую. Свою  Аненербе. Вспомнил  всех  своих  коллег  по  организации, что  были  тоже  здесь. Но, где-то  там  в  само  низу  каменного  древнего  адского  лабиринта  демона  дракона  Левиафана. Они  там  гребли  лопатами  гниль  кровь  и  чьи-то  отработанные  останки  и  кишки. Достойное  место  таким  тварям, какими  те  были. Особенно  этот  оберестполковник  СС  и  коллега  Герберта  фон  Штоуфена, по  концентрационному  лагерю  смерти  Z167 V17 «VALYDEК»,  изувер  и  садист  Людвиг  Хорвит, что  замучил  до  самой  смерти  своими  чудовищными  кошмарными   пытками  массу  военнопленных. Самое  ему  место.
  Герберт  закрыл  свои  синие  немца  нациста  глаза  и  приготовился  дальше  получать  несравненное  адское  удовольствие  болью,  вспоминая  свою  пламенную  страстную  неудержимую  любовь  от  своей  черномазой  танцовщицы  живота  полунемки  и  полуафриканки  страстной  неудержимой  любовницы  и  городской  шлюхи  Гертруды  Вильнев. Ее  полненькие  красивые  бедрами  ноги  и  широкую  женскую  темнокожую  задницу. Ее  свисающие  к  его  мужскому лицу  черными торчащими  навостренными  возбужденными сосками  трепетные  в  любовной  оргии, качающиеся  по  сторонам, касаясь  его  губ  груди. Их  двоих  неудержимый  секс  и  несравненный  ни  с  чем  кайф, двух слившихся  воедино  в  неистовом  зверином  бешеном  сексе  любовников.
  Герберт  вспомнил  свой  торчащий  в  ее  раскрытой  навстречу  любви  вагине, елозящий, туда, сюда  детородный  возбужденный  мужской  член, что  тонул  в  глубинах  женского  необычайно  гибкого  нагого  практически  полностью  черного  извивающегося  змеей, склизким  в  липком  поту  и  горячей  смазке  как  в  том  страстном  любовном  танце  живота  тела. На  нем  верхом. Широко  расставив свои  ноги, Гертруда  прыгала  на  нем, точно  на  лошади  этакой  ретивой  всадницей  с  громким  криками  и  надсадными  грудными  тяжким стонами, распустив  свои  длинные  черные  по  всему  телу  вьющиеся  локонами  мокрые  слипшиеся  от  пота  свои  волосы.
  А  он, словно  весь, проваливаясь, как  в  бездонную  пропасть, каждый  раз, скользя  своим  торчащим  инструментом  любви  по  стенкам  женского  влагалища. Все  глубже  и  глубже. Стирая  до  кровавых  мозолей  свой  член. Задирая  свою  верхнюю  плоть  за  саму  уздечку  на  торчащем  точно  стальной  стержень  половом  органе. Проникая  оголенной  раздутой  и  распухшей  налитой  кровью  головкой  в  святая  святых  женского  тайного  вместилища  будущего  зарождения  новой  будущей  жизни.
  И, потом, как  кончил. И  еще  пару  раз, извергая  из  своих  мужских  наполненных   до  самых  краев  детородной  жидкостью  свою  сперму. Точно  из  некоего  жерла  взорвавшегося   вулкана, заполняя  там  все  и без  остатка  всем  своим  обильным  плодовитым  содержимым.   
- Гертруда – он  еле  смог  произнести  своим  теперь  изувеченным  острым  хирурга  резаком  безгубым  ртом  - Где  же,  ты, теперь  моя  Гертруда?
  Теперь  лишенный  того,  что  было  его  детородным  членом, что  отрезал  хирург  вместе  со  срезанными, острыми  точно  бритва  ножами  вместе  с  его  промеж  голых  ошкуренных  ног  заодно  с  волосатым  лобком  мужскими  яйцами.   

                ***
- Я  сюда  пришел  по  доброй  воле!  - прокричал  Пинхеду  Антон.
- Ой, ли? Так, ли  это? – тот  произнес  ему, ехидно  и  хищно  улыбаясь.
- Да  пришел  по  доброй  воле – прокричал, панически  и  уже  трясясь  весь  целиком  от  жуткого  страха  и  ужаса, убийца  насильник  и  маньяк  Антон  Дегтярев.             
  Пинхед  сделал  в  его  сторону  несколько  своих  шагов  и  подошел   совсем  близко, остановившись  с  Антоном  лицом  к  лицу.
  Он, словно  всматривался  в  перекошенное  от  страха  и  ужаса  своим  никогда  не  моргающими  черными  зрачками  глаз  в  побелевшее  лицо  Антона, где  ерзали  из  стороны  в  сторону  челюстные  желваки  бывшего  преступника  мужчины. Тряслись  руки  и  ноги, что  точно приросли  к  каменному  ледяному  полу  пыточной  большой  с высокими  арочными  потолками  и  колоннами  залы.
- Нет  не  ты сам. По  доброй  воле. Тебя  сюда  вела  эта  гребаная  моя  волшебная  адская  коробка – произнес  ему  булавочноголовый  демон  человек  сенобит  Пинхед.       
- Твоя  коробка?!  - раздался  громогласный  голос  высоко  и  сверху.
  Пинхед  и  все  стоящие  за  его  спиной  сенобиты  подняли  свои  уродливые  безволосые  головы  вверх, увидев  парящего  под  арочными  сводами  лабиринта  и  комнаты  пыток  Херувима  Атисулуса. Рядом  с  ним  был  его  напарник  второй  Херувим  Глофарит.
- Да, моя! – увидев  их  опять  с  неистовой яростью  выкрикнул  гвоздеголовый  Пинхед.
- С  каких  пор, она  стала  уже  твоя, ты  гвоздеголвоый! - рявкнул  ему  шестикрылый  ангел  Херувим  адской  коробки  Атисулус - Ты, провзгласивший себя  Владыкой  коробки  Лемаршана  и лабиринта  выскочка  и  самозванец. Этот  мир  нашего Повелителя  и  Владыки  дракона  демона  Левиафана  Левиафана!
-  Отойди  от  него! И  немедленно! – прорычал, опускаясь  вниз, и  паря  над  головой  утыканной  гвоздями  иглами  Пинхеда – Отпусти  его немедленно!  Его ждет  мой  Бог  Левиафан!
  Дергаясь  весь  и  своим  озверевшим  белым  точно  мел  обескровленным  лицом, молча, Пинхед  отступил, сверкая  на  Херувима  Атисулуса  своими  ледяными черными  демоническими  глазами.
  Херувим  опустился  перед  Пинхедом  и  Антоном  Дегтяревым  заслоняя  того  своей  прибитой  к  деревянному  кресту  с  золоченым  и металлическим  нимбом  ободранной  без  кожи  мужской  спиной.
- Хорошо  - произнес  Пинхед   Атисулусу  - Но, есть  одно  но, глупый  Херувим  Левиафана.
- Я  знаю, о  чем  ты, Пинхед – ответил  тому  шестикрылый  Атисулус.               
- Вот  как! - удивленно  произнес  ему  гвоздеголовый  Пинхед - И чего  же?!
-  Жертвы  и  замены  в обмен  на  другую  жертву  и  замену - произнес  Херувим   Атисулус - И  я  готов  к этому, Пинхед - произнес         широко  улыбаясь своей  золотозубой  адского  Херувима  улыбкой – Я  всегда  был  к  такому готов. Я  был  создан  именно  для  этого, гвоздеголовый  ты  убийца  и извращенец  коробки  Лемаршана.
- Ну, тогда  все  идет  как  нужно  - произнес  радостно  и  злобно    гвоздеголовый  Пинхед.
- Да, так  как нужно. Но, ты  должен  пообещать  отпустить  его – произнес             - Если  не выполнишь  эту  просьбу  нашего  Бога  и  Повелителя. Он  накажет  тебя. Помни  всегда  это. И  ты  уже  был  один  раз  наказан  за  подобное, Пинхед. Только  возврата  сюда  обратно  не  будет.   
- Я  все понял! - в  ответ  лишь, рявкнул  Пинхед, сверкая  злыми  своими  ледяными  демона  и  человека  глазами.
  А  Хервим   Атисулус  повернул  свою  изрезанную  вдоль и  поперек  сшитую  мужскую  безволосую  голову   вполоборота   к  стоящему  сзади  него  Антону  Дегтяреву.
- Антон Дегтярев, ты  обещаешь  мне, что  выполнишь  свое  сейчас  обещание  за  мою  такую  услугу? -  произнес  Херувим  Атисулус.               
-  Какую  услугу, мой  спаситель – произнес  Антон  весь  дрожащим  голосом  и  трясясь  от  дикого  не  проходящего  ужаса. Его  ноги,  буквально  вросли  в  каменный  ледяной  лабиринта  пол. Антон  их  даже  не  ощущал  и  не  чувствовал  самих  болтающихся  вдоль  тела  рук.
- Ты  должен  замолвить  за  меня  там  у  моего  Бога  и  повелителя  слово – произнес  Херувим  Атисулус - У меня  с  ним  договор. На  мое  спасение  души  и  тела. Он  Левиафан  обещал  вернуть  меня  в  реальный  мир  и  сделать  живым  человеком.
- Хорошо, я  обещаю – произнес  Антон, еле  от  ужаса  связывая  свои  слова  - А, что  будет  со  мной?
- Ты  покинешь  эту  коробку  еще  не  скоро, Антон  Дегтярев – произнес  Херувим  Атисулус - У  тебя  другая  судьба. Прости. Я  не  в  силах  сделать  то, что  вообще  могу. Лишь, защитить  тебя  от  Пинхеда. Ибо  отсюда, ты  целым  и  живым  не  выйдешь.
- Я  в  мире  истинного  зла? – произнес, спрашивая  того  Антон  Дегтярев.
- Добро  и  зло - улыбнулся  с  обрезанными  губами  ртом  Херувим  Атисулус - Здесь  эти  понятия  сильно  размываются, Антон  Дегтярев. Скоро, ты  сам  поймешь  это. Скоро, ты не  сможешь  различать, что  есть  добро  и  зло. Останется  лишь  желание  диких  любвеобильных  страстей, перемешанных  с  такими  же  страстями  боли  и  страданий.
- Хватит! – рявкнул, опять  Пинхед  и  к  нему  подступили  все  его  уродливые  люди  демоны  сенобиты, встав  за  его  спиной  в  черном  длинном  до  самого  пола  обожженном  из  человеческой  кожи  плаще. У  каждого  были  в  их  уродливых  невероятной  демонической  силы  руках  инструменты  для  рубки  и  разделки  человеческой  плоти.
  Он  подступил  к  Херувиму  Атисулусу  и  произнес  тому – Ты, точно  готов? Не  передумал?
- Нет - ответил  Пинхеду  Атисулус.               
- Тогда, готовься - произнес  Пинхед.
- Я  готов – произнес  в  ответ  Пинхеду  Атисулус.               
- Отойди  подальше, Антон  Дегтярев - произнес  опять, повернув  свою  в  в   глубоких  порезах  и швах  безволосую  голову  в  половину  оборота  Херувим  Атисулус.               
  И  тот  отошел  назад  на  несколько метров.
- Что  ж, начнем  - произнес  Пинхед  и  поднял  свою  правую  руку  перед  собой  и  согнув  в  локте  вверх  указательным  пальцем, повертев  в воздухе.
  Лабиринт  весь  задрожал. Затрясся  точно  в  дикой  звериной  лихорадке.  Это  был  настоящий  и истинный  ужас, какого  ему  Антону  Дегтяреву  убийце  молодых  женщин  и  маньяку  еще  не  приходилось  самому  испытывать. Ну,  разве  лишь  и  только  его  жертвам.
  Зазвонили  церковные  колокола, и  раздалась  странная  старинная  музыка. И  из  боковых  стен  пыточной  комнаты  вылетели  металлические  скованные  звеньями  длинные  звенящие  цепи. Они точно  таились  в этих  стенах  и  точно  прорезали  их. чтобы  поймать свою  очередную  жертву.
  На  концах  цепей  были  кривые  острые  крючья, что  впились  в  обнаженное   тело  Херувима  Атисулуса. Они  вонзились  ему  в  руки  и распятые  на  кресте  ноги. Натянувшись  до  предельного  напряжения. Цепи  впились  крючьями  в  белое  сшитое  швами  мужское  лицо  адского  Херувима, растягивая  его  по  сторонам.
- Ну, как  тебе, мой друг? – произнес  Пинхед - Нравится?
- Очень! - произнес, восторженно  тому в  ответ  Херувим  Атисулус - Это  просто  незабываемо!  Я  хочу  большего, хочу  большего, ты  ублюдок  адского  мира!
  Пинхед  закрыл  свои  черные  зрачками  глаза  и   произнес – Толи  еще  будет.
  Он  махнул  своей  рукой  и  цепи  поползли  в  разные  стороны, мгновенно  разрывая  Херувима  Атисулуса  на  кровавые  куски  и  в  мелкие  клочья. Рассекая  сами  человеческие  кости, остатки  кожи  и  саму  истерзанную  адскими  мучениями  плоть.
  В  самом  воздухе  парил  второй  Херувим  Глофарит. И  оттуда  раздался  живой  голос  убитого  и  растерзанного  Херувиама  Атисулуса - Левиафан  был  искуснее  тебя, ты  ублюдок  и  адский  выродок  лабиринта. 
 Антон  Дегтярев  даже  присел  от  увиденного  такого  ужаса. Он  был  преступником  и еще каким преступником, но  то,  что  он  увидел,  превзошло  любые  его  ожидания  и  кошмары. И  сейчас  защищать  его был о вообще  некому.
- Ты, обещал  - проорал   под   арочными  сводам  второй  Херувим  Глофарит.          
  Пинхед  посмотрел, сперва, на  того, что  парил  там, а  потом  на  самого  Антона  Дегтярева. Было  видно, он  не  хотел  его  от  себя  отпускать  вот  так  и просто. Ибо  этот  маньяк  и  убийца  заслуживал  не  менее изощренной  боли  и  сладострастных  мучительных  пыток.
- Мне не  хватает  такого, как  ты  в  моих  рядах - произнес   Пинхед – Ну да ладно. Договор, есть  договор – он  еще произнес - Ладно, ступай  прочь  и  как  можно  быстрей. Я  отпуская  тебя  к  Левиафану. Но, учти,  там  тебя  не  ждет  ничего  лучшего. И, поверь, у  меня  было  бы  куда  лучше. Нужно  лишь  было  переступить  эту  черту  и  барьер. И  ты  был  бы  мой  навсегда. Один  из  нас  и  вероятно  лучшим  из  всех  сенобитом.
  И  Пинхед  махнул  снова  правой  своей рукой. В  это  время  лабиринт  и вся  пыточная  комната  затряслись  некими  болезненными  судорогами. И  тут  же  раздвинулись  каменные  стены, образуя  длинный  узкий  коридор  с  арочными  потолками  и  колоннами. Он  казался  бесконечным  и  без  границ. Казалось, не  оканчивался, вообще  нигде. Забирай  его, Глофарит - произнес  Пинхед  и  сверху  камнем  вниз, упал  Херувим  Глофарит, и  схватил  Антона  Дегтярева, унося  с  собой  по  длинном, почти  безграничному   каменному  туннелю.
  Антон  заорал  во  все  луженое  маньяка  убийцы  горло, наложив,  буквально, теперь  уже  в  свои  штаны. Но, шестикрылый  ангел  ада  Глофарит, размахивая  своим  большими  оперенными, точно  у  птицы  шестью  крыльями, понес  его  наверх  к  той  вращающемуся  в  обратную  сторону  громадному  шестистороннему  кубу, сверкающему  своими  золотыми  сторонами  гексаэдру, что  висел  в  самом  воздухе  над  каменным  громадным  и  практически  безграничным  адским  древним  лабиринтом.
               
                ***
   Стояла  темная  земная  лунная  ночь. Около  трех  часов, когда  в  одной  из  комнат  высотного  дома  с  грохотом  разбилось  стеклянное  окно. Это  произошло  на  третьем  этаже  жилого  здания  под  номером  27  в  квартире  138. В  Блумсбери  в  районе  Брансуик - сквера  в  Лондоне.
- Что  это?! – напугано, произнесла  пятидесятилетняя  Маргарет   Локстер, подскочив  на  своей  постели  в  спальне  в  собственной  квартире  – Дейв. Это, что  у  нас?! К  нам  вломились  воры?! Слышишь  меня, Дейв?!
   Маргарет  начала  тормошить  своего руками  лежащего  рядом  в постели  мужа, такого  же   возраста, как  и  сама  Маргарет.
  Она  напуганная  до  дрожи  в  ногах  и  руках  толкала  спящего  практически  мертвым  крепким  сном  своего  мужа  Дейва  Локсли.
- Ну, что  тебе? – тот  произнес ей  и  приоткрыл  свои  заспанные  глаза.   
   Дейв  посмотрел  на  нее.
- Спишь  и  не  слышишь! - она, ему  трясясь  от  ужаса, панически  произнесла   практически  шепотом - Похоже, к  нам  вломились!
  Дейв, мгновенно  соскочил  на свои  ноги. Сна  как  не  бывало.
  Он, босиком  не  надевая  своих  домашних  тапочек  ломанулся  в  прихожую, где  стоял  его  сейф  с  20мм помповым  ружьем. Там  же  в  специальном  укромном  месте  лежали  и  ключи  от  сейфа  с  оружием.
  Вскоре, Дейв  уже  вооруженный  охотничьим  ружьем, промчался  мимо  стоящей  в  дверях  спальни  супруги  Маргарет  в  сторону  главной  комнатной  залы  своей  квартиры, где  случилось, что-то  пока  необъяснимое. За  ним  поспешила  и  Маргарет.
  То, что  они  оба  увидели  в  своей  квартире, потрясло  их  человеческое  воображение.
  Там, в  главной  комнате  квартиры  на  самом  деле  было  выбито  полностью  вместе  с  рамами  окно, что  целиком  лежало  на  полу  в  разбросанном  по  всему  половом  паркету  стекле. И  среди  всего  этого   в  ярком  отражении  ночной  желтой  большой  полной  луны  стоял  совершенно  голый  живой  человек.
  Было, похоже, человек  еще  не  заметил  их  обоих  стоявших  сейчас  на самом  пороге  открытой  в  квартирную  главную  залу  двери. Он  осматривал   себя  всего  и  сбрасывал  со  своего  довольно сильно  порезанного   кровоточащего  мужского  тела  осколки  битого  оконного  стекла.
  Он  рассматривал  себя, трогая  свое  лицо  и  голову. Осматривая  попутно  и  все  человеческое  живое  белокожее  тело.
- Волосы, живая  новая  кожа  и  настоящее  тело - он  произносил  сам, как  видно  себе, и  вероятно  даже  и  судя  по  его  голосу, удивляясь  увиденному.
  Вдруг, он  повернул  растрепанную  светлыми  кучерявыми  волосами  человеческую  голову  в  сторону  Дейва  и  Маргарет  Локстер, наконец-то  их  увидев.
- Наконец-то, я  нашел  выход! Только, где  я? - произнес  ангел  ада Херувим  Левиафана  Амбадацестус.
  Он  упал  на  пол  городской  квартиры  среди  битого  оконного  стекла  ан  все  четыре  конечности  и  затем  поднялся, стоя  на  коленях. Сбрасывая  с  себя  свой  рассыпающийся  в  золоченый  прах  исксообразный  крест, и  освобождаясь  от  торчащих  в  руках  и ногах  острых  стальных  гвоздей. От  своего  золотого  нимба  и  шести  оперенных  птичьих  опаленных  огненным  ветром  адского  туннеля  потрепанных  крыльев. Вниз  пали  со  звоном  все  металлические  детали, что  были  врощены  в  его  почти  полностью  ошкуренное  изувеченное  долгими истязаниями  и  пытками  и  муками  плоти  тело. Превращаясь  в  обыкновенного  живого  смертного  человека. Без  порезов  и  ран  некогда служителя  самого  демона  дракона  Левиафана.
- Кто, ты?! - произнес  Дейв  Локстер, направляя  свое  охотничье  20мм  огнестрельное  ружье  в  нагое  полностью  мужское  стоящее  в  темноте  и  на  коленях  человекообразный  силуэт. Освещенный  ярко  желтой  ночной  луной. С  распущенными  длинными  белокурыми, вьющимися  по  плечам  волосами. Что  слегка  развевались  на  ворвавшимся  в  квартиру  легком  ночном  ветерке.
- Кто  ты, черт, тебя   дери! И  как  здесь  оказался?! Сейчас  же  говори, а  то  буду стрелять!
- Дейв, я  вызвала  уже  полицию - пролепетала, перепуганная  ему  супруга  Маргарет.
- Плевать! - произнес  не  менее  ее  напуганный  Дейв, но  кажется,  набравшись  немного  храбрости – Я  все  равно, буду стрелять, если  что! Ты  понял  меня?! Стой  и  не  шевелись!
  Сидящий  в  ярком  освещении  желтой  за  выбитым  комнатным  окном  большой  луны  обнаженный  полностью  человек, поднял  вперед  свои  руки  раскрытыми  ладонями  к  Дейву  с  ружьем  наперевес, и  произнес  - Не  стреляйте, я  стою  и  не  шевелюсь. Я, просто  хотел  спросить, где  я? На  земле?
- Ну, а  где  еще, чертов, ты  извращенец! – возмущенно  произнес  тому  Дейв  Локстер – На  земле, придурок, черт, тебя  подери!
- На  земле! Я  на земле! – произнес  голый  полностью  человек  и, радостно  и  счастливо  громко  дико, точно  полоумный  во  весь  голос  рассмеялся.
- Что  тут  смешного?! - возмущенно, снова  произнес  ему  Дейв, не опуская  своего  двуствольного  охотничьего ружья  - Разнес  нам  окно  и ворвался  в наш  ночью  дом  и еще  смеется!
-  Какой  сейчас  год? -  произнес  незнакомец  и  опустился  опять  на  колени, усевшись  на  полу  большой  гостиной  комнаты, удерживая  перед  собой  свои  раскрытыми  ладонями  ладони  и  глядя  своими   сменившими  свой  цвет  глаз. С  демонических  огненно-красных  на  человеческие  синие.
  Дейв  в  недоумении  и  растерянности  было  онемел  ненадолго, но потом  произнес - 2023, если, вам  угодно.
- 2023? – произнес, и  засмеялся  громко  звонким  мужским  смехом.
- А  что? Что  смешного? – спросил,  держа  на  ружейном  прицеле  совершенно  и  бесстыже  голого,  ворвавшегося   к  нему  посреди  ночи  квартиру  незнакомца  Дейв  Локстер.               
- 1782 - 2023. Это, просто  невероятно - произнес  незнакомец.
- Да, 2023  год – возмущенно  повторил   Дейв  Локстер - Что-то, все-таки  не  так?
- Немного  не  угадал - произнес   ему  голый  сидящий  среди  битого  оконного  стекла  ночной  пришелец  и  незнакомец.
- Не  угадал, чего  не  угадал? – так  и  не  понимая  незнакомца,  переспросил,  опять  Дейв  Локстер.            
- Не  важно  - тот  ему  произнес  и  добавил – Все  равно  здорово. Я  все  же  смог  вернуться.
- Куда, еще  вернуться? – тот, все  еще, потрясенно  и  недоумевая, спросил  его.
- Не  домой, конечно, но  все  равно, спасибо - произнес   голый незнакомец.   
   В  дверь  квартиры  138, внезапно   позвонили. Хозяйка  открыла  ее. В  дом  ворвалась  городская  полиция  и  Маргарет  проводила  ее  в  главную  комнату  квартиры.
   Полиция, подбежав  к  абсолютно  голому  человеку, светя  в  лицо  фонариками. Быстро  окружила  его.
- Не  двигаться!  - произнесли  полицейские – Поднимите  вверх  свои руки, чтобы  мы  их  видели!
  Человек  поднял  вверх  свои  руки  и  произнес - Значит, я  действительно  вернулся. Я  дома - он  произнес, и  добавил - Как  давно  меня  здесь  не  было.
- Кто, вы? Ваше  имя  и  фамилия? – произнес, спрашивая  его  зачем-то, видимо  самый  старший  из  полицейских.
- Филипп  Лемаршан. Я  француз -  он  ответил  им, ощущая  как, внезапно  проясняется  вышедшее  из  глубокого  и  невероятно  долгого  забытья  человеческое  возродившееся  и  вернувшееся  к  реальному  миру  сознание, как  перестраивается   все  внутри  его. И  он, становится  тем, кем  был  всегда. Не  только  мастером  удивительных  музыкальных  игрушек, но  одним  из  самых  сильных  колдунов  и  чародеев, благословленных  самим  адом  Левиафана  и  первым  из  самих  инженеров  сенобитов, конструкторов  «Шкатулки  Плача»  герцогом  «Ран  и  Порезов»  Бароном.
  Раны  быстро  заживали. Кровь  прекратила  сочиться. И  вскоре  ран, вообще  уже  не  было  на  его  живом  человеческом  полностью  обнаженном   теле.
  Затем, тот, кто  назвался  французом  и  Филиппом  Лемаршаном, поднял  вверх  свою  правую  руку, произнося  негромко  и  еле слышно, что-то, лишая  жизни  всех  полицейских, что  стояли  рядом  с  ним  и  уже  готовились, принять  его, достав  наручники. Которые, тут  же, попадали   замертво   на  усыпанный  битым  стеклом  паркетный  пол  у  его  ног.
- Ну, что  уставились? Рты  закрыли  оба. Вы мне  сейчас  оба  понадобитесь  – он  уже  громко, грубо  и  нагло, произнес, открывшим  свои  рты  двум  перепуганным  до  смерти  супругам  Локстер, что, даже  направив  свое  20мм  помповое  ружье, не  смогли  никак  нажать, трясущимися  руками, на  спусковой  крючок  своего  охранного  оружия.
- Что  изволите, мой  хозяин? – произнес, околдованный  мгновенно, потерявший  над  собой  полный  контроль  и  уже  полностью  подвластный  голому  незнакомцу  Дейв  Локстер.            
 – Ты – он  произнес  Дейву  Локстеру, и  показал  своей  правой  рукой  на  него - Иди, и  поищи  мне  какую-нибудь  одежду.
  И, потом, уже  обращаясь  к  такой  же  околдованной  и  лишенной  над  собой  полного  контроля  и  точно   беспробудно  сейчас  сонной  Маргарет  Локстер – А  ты, приготовь  мне, чего-нибудь  быстренько  поесть. Я  так  сейчас  голоден, точно  адская  собака.

                ***
  Глофарит  пронесся  как  молния  в  полной  темноте, сбросив  вниз, в черную  пустоту  Антона  Дегтярева, и  растворился  в  той  непроглядной  пустоте  и  темноте.
  Адский  крылатый  Херувим  лишь  разжал  свои  тесные  сильные  рук  объятья. И  его  как  словно  и  не  бывало. А  Антон  падал  и  падал  в черную  адскую  непроглядную  бездну. 
  Но, лишь  громкий  крик  разносился  по  сторонам  и  исчезал  там, где  его  уже  не  было. 
  Его  поглотила  темнота, когда  он, буквально, завис  в  самом  черном пространстве, как  в  некой  космической  невесомости.
  Антон  помнит, как  этот  схвативший  шестикрылый  адский  Херувим  вынес   его  наверх  по  длинному  каменному  узкому  коридору  из  самого  лабиринта  и  понес  в  сторону  вращающемуся  там  шестистороннему  с  золотыми  стенами  гексаэдру. Невероятной  огромной  величины  куба, что  висел  в  том  воздухе  над  самим  лабиринтом.
   Громадный  сверкающий  золотом  своих  сторон, вращающийся  в обратную  сторону  куб, вдруг  стал  изменять  себя, перестраиваясь  в  различные  формы  и  фигуры. С  гулом  и  грохотом  превращаясь  в двустороннюю  циклопических  размеров, острую  точно  игла  или  пика  пирамиду.
  Вспыхнул  черными  двумя  лучами  свет, исходящий  из  ее  двух  огромных  черных  окон  отверстий. А  внизу  затрясло  весь  каменный  лабиринт.
  Раздался  громкий  звук  неких  церковных  колоколов, смешанный  со  звучанием  какой-то  старинной  музыки.
  Потом, пирамида  внезапно  остановилась. И  отворилась  одна  из  ее сверкающих  золотом  стен.   
  Открылся  некий  световой  портал. И  в  обоих  ударил  со стороны  спины  сильный  штормовой   ветер, что  летел  из  самого безжизненного мертвого  пространства  этого  мира  внутрь,  чего-то  очень  темного  и  черного. Несущий  в  своих  руках  его  адский  ангел  и  Херувим преодолев  этот  поток  ветра, влетел  внутрь  того  светового  портала.
   Дальше, Антон  Дегтярев  уже  не  мог  толком  рассмотреть, куда  он  попал.
  Он  падал  головой  вниз  в  черную  пустоту  и  резко  остановился.
  Сейчас, его  развернуло  с  головы  на  ноги, и  Антон  ощутил, что  как  бы стоит  на  чем-то.  Его  ноги, нашли, таки, себе  неожиданно  твердую  опору.
  Вспыхнул  яркий  лучистый  белый  ослепительный  свет, мгновенно  ослепивший  его,  сопровождаемый  громким  режущим  человеческий  слух  звуком, что  оглушил  Антона  Дегтярева  полностью. Вокруг  все  грохотало  и сотрясалось. Это  сама  двусторонняя пирамида  с  золотыми  шестью стенами  изменяла  свои  стороны, видоизменяя  себя  и превращаясь  в  разные  формы  и  фигуры. Пока  не  превратилась  обратно  в  двустороннюю  громадную  пирамиду, испускающую  свой черный  свет  из  двух  черных  круглых  окон.
  Он  заткнул  уши  руками, и  весь  присев  сжался  в  комок.
  Падение  прекратилось, и  Антон  очутился  в  полной  темноте, но  стоя  на  какой-то  ровной  плоскости  или  полу.
  Он  покрутился  на  одном  месте, не  понимая  пока  ничего.
 - Где  я, на  этот  раз? – произнес  Антон  вслух.
- Там, где  и  должен  быть – он  услышал  в  ответ  чей-то  голос. Вполне человеческий, и  даже  ему  знакомый. Эт о был  голос  того  пустынного  отшельника  и  путника.
- Я  знаю  тебя, но, кто  ты? – произнес  Антон  в  темноту.
- Я  твой  по  этому   миру  проводник – тот  ему  ответил – Идем – он  произнес . И  Антон  пошел  на  его  голос, медленно  сперва  ступая  своим  ногами, осторожно  боясь  сорваться, куда-нибудь  в  некую  черную  пропасть.
- Не  стоит  теперь  бояться – произнес  проводник - Иди  за  моим  голосом.
- Иду, но  все  же, кто  ты? - спросил  Антон  того, кто  был  ему  пока  не виден, но  был  где-то рядом.
- Тот, с  кем  ты  уже  имел  возможность, познакомится  не  так  дано  в  огненной  пустыне, направляясь  сюда – ответил  тот  из  полной  темноты.
- Слушай  меня, Антон  Дегтярев  и  следуй моему  совету – прозвучал  голос  проводника.
- Да  и, что  ты  мне  скажешь? - Антон  спросил  саму  темноту  впереди  себя.
- Ты, должен  умереть  и  переродится!  И  тогда, я  приму  тебя, мой  грешник! – произнес  тот, кого  Антон  так  и  не  смог  увидеть  в  полной  темноте.
- А  разве, я  еще  не  мертв?! - Антон  громко  спросил  опять  того, что  с  ним  вел  беседу.
- Еще  нет! Но, вскоре, да! Ибо  это  неизбежный  ритуал  этого  загробного  мира! – произнес  громкий  сокрушающий  человеческий  природный  слух  голос - Только умерев, ты  получишь  все  блага  этого моего  мира! Получишь  то, что  не  получил  ни  один  грешник  этого  мира! В  подвалах  этого  лабиринта  много  грешников! Маньяки, как  и  ты! Садисты  и  мазохисты! Нацисты, фашисты, сионисты, террористы  всего  мира  и  самые  отъявленные  убийцы, и  злодеи  всех  мастей! Захватчики  и  завоеватели, что  попали  в  эту  адскую  ловушку! Религиозные  кровожадные  отщепенцы  и  предатели  отрицатели  Небесного  Бога! Миродержатели  и  даже  священники, что  предали  все  на  этом  свете  и  обрекли  себя  на  все  эти  здесь  сладостные  мучительные  страдания! Даже  те, кто  специально  проник  сюда  по  доброй  своей  воле  и  желанию! И  каждый  из  них  получил  свое, ибо  ничего  здесь  не  проходит  бесследно! Но, ты  особенный, Антон  Дегтярев! Выбор  пал, именно  на  тебя! Я  нашел  то, что  искал  много  лет  и  то, что  мне  нужно  и  необходимо!
  Сколько  они  вдвоем  шли  в  полной  темноте, пока  Антон  не  наткнулся  опять  на  невидимый  барьер  и стену.
  Он, остановился  и  замер, опять  оглядываясь  по  сторонам. Но  его карие  человеческие глаза  не  видели  ничего  вокруг  даже  на расстоянии  вытянутой  руки.
- Пришли - прозвучал  голос  в  темноте – Все конец  пути.
- Куда  ты меня привел? Ты? – Антон  произнес, озираясь  по  сторонам  в  ледяной  черной  пустоте, передвигая  свои  трясущиеся  от  ужаса  и страха  ноги.
- Он  здесь, мой  Повелитель  - прозвучал  голос  в  темноте – Я  привел  его  прямо  к вам, мой  Господин.
- Чертовщина  какая  то – произнес  дрожащим  голосом  Антон  Дегтярев – Какого  опять  черта  тут  творится?
- Черта?! – прозвучал, оглушая  его  уши, сотрясая  все  вокруг  вместе  с  этой  темнотой  пространство, звериный  голос – Черта?! Не черта, а  дьявола!
- Дьявола! – он  произнес  громко – Вот, черт!
- Опять, черт?! – раздался  ему  уже  знакомый  громкий  похожий  на  звериный рев  голос  той  сущности, которую  он  пока  еще  не  видел – Здесь  нет  чертей! Черти  в  огненном  аду, мой  любимый  грешник!
- Тогда, где  я?! – произнес  снова  весь, содрогаясь  от  ужаса  и  страха,  преступник  и  маньяк  убийца  Антон  Дегтярев.
- В  самом  сердце  ада! - он  услышал  звериный  оглушительный  рев  неизвестного  адского  чудовища.
- Кто  ты?! - прокричал  в  темноту  Антон  Дегтярев.
- Я, есть  Бог  и  Повелитель  этого  мира  Левиафан! – прогремел  на  трех  звуковых  октавах  и  разносящимся по сторонам  звучным  удаляющимся  в  саму  черную  темноту  эхом  голос  неизвестного  и  невидимого  громадного, прячущегося  в  самой  черной  темноте  адского  чудовища  невиданных  циклопических  размеров.
- Левиафан! Мне  сказали, что  я  избранный  тобой - прокричал  громко  в  ответ  тому, что скрывался  перед  ним  в  полной  черной  темноте.         
- Избранный! - произнес  тот  громкий  звериный  в  три  голосовые  октавы  голос, сотрясая все  вокруг  само  черно пространство  и  оглушая  Антона  своим  звериным  ревом. И, затем, разразился  диким  звериным  сотрясающим  саму  даже    темноту  смехом. А  затем, произнес - Если, ты  избранный, тогда  получи  то, что  заслуживаешь!
  Он  завертел  своей  черноволосой  головой. Он  стал  шарить  вокруг  испуганно  и  панически  своими  преступника  маньяка, насильника и убийцы  карими  глазами.
  Вспыхнул  яркий  белый  ослепительный  свет. И  Антон  увидел, что стоит  посреди  какой-то  каменной  с  низкими  арочными  потолками  комнаты  с  каменными  полами  и  стенами.
  Перед  ним  возникли  двое.
  Один  невероятно  толстый, что  еле  проходил  сквозь  здешние  двери  этой  комнаты  с  низкими  потолками. В  клеенчатом  большом  фартуке. Что  прикрывал  его   отвратительный  потный  все  время  как  сам  сенобит  свисающий  над  широким  кожаным  с  большой  металлической  пряжкой  ремнем  пузатый  полуголый  живот.  Жуткого  вида  калека  и  урод. Полуголый  и  в  странной  сшитой  лоскутами  черной  кожи  одежде. С  голой  практически  своей  задницей. И  в  ременных  стрингах. Отчего  выглядел  весьма  отвратительно  и  кошмарно. В  шипованных   до  самых   локтей  своих  огромных  жирных  волосатых  рук  напульсниках. В  кожаных  на  высокой  платформе  шнурованных   проклепанных  с  металлическими  пластинами  ботинках.  С  высокой  до  самых  колен  жирных  волосатых  ног  голяшкой.  Практически  безголовый. Голова  лишь  была  продолжением  толстенной  шеи. Что  была  в  стальном  прикрепленном  обруче. К  которому, в  сущности, и  крепился  на  ременных  застегнутый  на  теле  и  спине  на  замки  фартук  палача. Безглазый. С  зашитыми  полностью  веками.
  Похожий  на  человека, но  точно  не  человек.
  Второй  худощавый, но  на  вид  не  лучше  первого. В  облегающем  его тело  черном  из  лоскутов  обожженной  кожи  костюме. В  порезах, шрамах,  гвоздях  и  иглах.
  Со  стальными  тонкими   обручами   на  стянутой  ими  очень  туго  человеческой  мужской  шее.
  Этот  сенобит  был  в  черных  очках  и  еще  в  маске. Практически   безликим  существом  здешних  адских  мест.
  Оба  изуродованные  и  искалеченные  своим  лицами  до неузнаваемости.  В  глубоких  шрамах  и  порезах, что  стояли  у  своих  передвижных   столиков. На  которых  лежали  их  для  потрошения  человеческих  тел  необычайно  острые  в  заточке  инструменты. За  их спинами  стояли  еще  двое. Те, вообще  были  практически  голыми  и  без  кожи. Как  экспонаты  медицинской  анатомии. Ободранными  до  основания. С  выступающими местами даже  белеющими  из-под  плоти  костями  и  сухожилиями. И  как  видно  было, это  была  прислуга  первых. Типа  ассистенты.
  Все  было  готово. Оба  сенобита  подготовили  все  и  только  ожидали  приказ   приступить  к  своей  долгожданной  работе, потирали  свои  жуткого  вида  руки.
- Кто, это  еще? – произнес, трясясь  от  очередного  ужаса, Антон  Дегтярев.
- Твоя  судьба - произнес  тот, кто  привел  его  сюда  темными  лабиринта  коридорами.
- Что?! - произнес  громко, ужасаясь  увиденному  Антон  Дегтярев.
- Прости Антон. Я  должен  тебя  здесь  оставить – произнес  тот, кто  привел  его  сюда.
- Стой! Ты  куда?! - Антон  заорал  во  все  горло – Не  бросай  меня  здесь!  Ты  как  тебя, проводник! Не  бросай  меня, ты  тварь  такая! Не  бросай, сукин, ты  сын!
- Заткнись! - раздался  громкий, сотрясающий  само  пространство  и  серые  каменные  стены  комнаты  исполнения  приговоров  звериный  голос  некоего  громадного  чудовища.
  Антон  даже  присел  на  корточки, прибитый  этим  ревом  дикого кошмарного  зверя  затыкая  свои  руками  уши, когда  руки  двух  жутких  изуродованных  сеноратов  подошедших  быстро  к  нему, впились  в  его  тело  и  одежду, больно  сжимая  ошкуренные  без  кожи  до самых  сухожилий  и  костей  пальцы  своих  рук. Очень  сильных, точно  капканы. Два  безымянных  молчаливых  сенората. В  прошлом  человека. Два  американцы  из  породы  чернокожих. Но, теперь  уже  не  пойми  кто. С  содранной  полностью  кожей. До  кровоточащего  мяса  сухожилий  и  костей, прислужника  двух  сенобитов. Палачей   этой  комнаты  казни  и  исполнения  приговоров  с  именами  Секач  и  Молот, схватив  Антона  Дегтярева, просто  волоком, потащили  к  каменному стоящему  посередине  пыточной  столу  с кожаными  ремнями, приготовленному  к  очередной  казни.
- Приступайте! Он  мне  понадобится  в  первозданном  виде  и  облике! -  раздался  громкий  все  тот  же  звериный  демонический  голос.
  Пространство, из  которого  выпал  сюда  прямо  в  руки  своих  палачей  Антон  Дегтярев, тут  же  сомкнулось, а  в  комнате  исполнения  приговора  и  казней  раздался  его  дикий  душераздирающий  мученический  истошный  крик.
 
                ***
  Лабиринт  затрясло  точно  лихорадочный. Каменные  его  древние  стены  закачались  по сторонам. Раздался  металлический  звон, и  загудели  громко  церковные  колокола.
  Затем, все внезапно  и  мгновенно  стихло.
  И  образовалась  полная  непроглядная  и  кромешная  темнота.
  Внутри  большой  пыточной  залы  задул  сильный  ледяной  ветер, что  обдувал  своим  холодом  стоящих  в  центре  залы  всех  демонов  людей  сенобитов.
  Опустились  вниз  с  потолка  длинные  металлические  цепи. Громко  звеня  под  гул  и  звон  колоколов. Посреди  залы  возник  пыточный  весь  истыканный  вбитыми  длинными  гвоздями, вертящийся  против  часовой  стрелки, зависая  в  самом  пространстве  столб, разматывая   и  сматывая  ловчие  с  крючьями  цепи.
  Вспыхнул  яркий  астральный  голубоватый  свет. И  черная  темнота,  превратившись  в  тень, стала  отодвигаться  от  стены  к  стене  по каменному полу  и  арочному  с  колоннами  потолку  в  сторону  одного  из  углов  пыточной  залы.
- Он  идет - произнес  булавочноголовый  демон  человек  и предводитель  всех  сенобитов  Пинхед.
  Сенобиты  столпились  за  его  спиной  в  черном, длинном, сшитом  из  обожженной  человеческой  кожи  врощенном  в  его  мужское  высокое  искалеченное  и  испытанное  долгими  многострадальными  муками  и  болью  тело  плащом.
  Черные, не моргающие  широко  открытые  глаза  Пинхеда, смотрели  в  темноту  одно  из  углов  этой  пыточной  главной  залы  лабиринта  стараясь  узреть  то, что  было  и  пряталось  в  той   живой  подвижной  темноте.
- Левиафан  нам, обещал  даровать  часть  своего  тела  и  души – произнес  Пинхед  своим  подчиненным, громко  не  отрывая  своего  взора  от темноты, что  сжималась  и  сгущалась  все  сильнее  и  сильнее  в  том  углу, где  все  сошлось  и  сосредоточилось. Где  отворился  сам  проход  между  миром  Левиафана  и миром  лабиринта - Этот  дар  просто  бесценен  и  весьма  будет  щедр. Я  обещал  ему  взаимное  внимание  и  полное  на  любых  условиях  подчинение.
- Кто  он? – прозвучал  голос  Зуболома  за  его  спиной, что  стоял  ближе всех  и  мог  говорить  из  немногих  демонов  людей  лабиринта  Левиафана.
- Вентор  из  самых  древний. Один  из  конструкторов  и  инженеров  лабиринта – произнес  Пинхед – Наш  предшественник. Его  внезапный  такой  приход  сюда, что-то  значит.
- А, что  это  значит, Пинхед? – произнес  второй  стоящий  по  другую сторону  от  него  сенобит  Секира.            
- Увидим - произнес  Пинхед.   
  Древний  сенобит  Вентор  приблизился  к  Пинхеду  выходя  из  черной  тени. И  он  был  не  один. С  ним  были  еще  несколько  из  таких  же  древних  сенобитов  Сепартов  Венторов. Мужчин  и  женщин.
- Приветствую  тебя, командир  сенобитов, главный  над  всеми  здесь сенобитами  Пинхед - произнес  древний  сенобит  по  имени  Барон, и   склонил  в  знак  приветствия  свою  безволосую  в  шрамах  и  порезах   мужскую  голову, покрытую  на  половину  со  стороны  лица  с  искусственным  сверкающим  красным  глазом  стальной  в  заклепках  и  болтах  пластиной  голову.
  За  его  спиной, также  склонили  головы, и  те, другие  древние  сенобиты. Что  пришли  сюда. Не менее  уродливые  и  искалеченные. Не  хуже  тех, кто  их  приветствовал.
  Сенобиты  и  сам  Пинхед, ответил  им  тем  же.
- Приветствую  тебя, Барон, герцог, первый  властитель  лабиринта  и  первосвященник  ордена  «Ран  и  Порезов», и  всех  древних, что  служат  нашему  Богу  и  Повелителю  Левиафану. Что  привело, тебя  ко  мне  в  этот  столь  благостный  и  счастливый  для  нас  час? – произнес  Пинхед. Стараясь  быть  учтивым, к  столь  высокого  ранга  сенобиту  и  командиру  воинов  Левиафана  демонов  Венторов. 
- Скоро  будет  война  между  сенобитами   и  жнецами - Харроуерами.  На  смену  убитым  мертвым, восстанут  другие  мертвые  - произнес   демон  и  древний  сенобит  Вентор  Барон  - Против  нашего  Повелителя  и  Бога, восстал  снова, тот, кто  способен  победить. Но, Великий  мой  Повелитель  Левиафан  знает, как  одолеть  его  и  в  этот  раз.
  И  Барон   протянул  в  своих  обеих  руках  совершенно  голое  тельце  пищащего  маленького, совсем  полугодовалого  ребенка, что  ему подали  с  задних  рядов  древних  сенобитов  из  рук  демонессы  женщины  Приамы.  Монашки  черной  тени  древнего  ордена  «Храма  хранителей  адской  боли  и  сладостных  блаженных  страданий».
- Кто  это,  Барон? - произнес  Пинхед, созерцая  сверкающим  своим  взором  черных  демонических  не  моргающих  глаз  лишенного  всей  детской  нежной  кожи  малыша.
- Это  дар  моего  господина  тебе, Пинхед – произнес  Барон  - Это  будущий  воин  лабиринта. Хозяин  приказал   мне передать  тебе, чтобы, ты  взял  ответственность  за  его  жизнь  и воспитание   в  своих  рядах  сенобитов.  Готовил  его  к  будущей  войне. Ибо, она  уже  недалеко  за  стенами  самого  лабиринта.
- Позволь, уважаемый,  все-таки  узнать, что  произошло, раз  ты  лично  снизошел  прийти  сюда  ко  мне? – спросил  несколько  нагловато, опять  Пинхед  древнего  сенобита  Вентора, что  помогал   самому  Филиппу  Лемаршану  создавать  «Шкатулку  Плача».
- Восстал  демон  Морте  Мамме – произнес  демон  шкатулки  Лемаршана  герцог  «Ран»  по  имени  Барон. Самый  первый  сенобит  и  первосвященник  ордена  «Ран  и  Порезов».               
  Пинхед  не  знал, кто  это. Он  появился  здесь  гораздо  позднее, чем  то,  что  ему  сейчас  довелось  услышать. Но  его  это  не напугало. Он, когда был  еще  живым  человеком, там, на  земле, был  воином  и  солдатом. Ему приходилось  воевать. И, именно  война, привела  Пинхеда  сюда  в  этот  мир  кошмарного  безумного  жуткого  Ада.
  Он  молчал, и лишь  смотрел  на  пищащего  ребенка  с  кровоточащим  ошкуренным  маленьким  тельцем. С  вонзенными  в  это  самое  тельце  острыми  торчащими наружу  и  порой  даже  насквозь  длинными  острыми  иглами  гвоздями. С  кожаным  ошейником  на  маленькой детской  шейке. С  черными, смотрящими  на  самого  Пинхеда  детскими  измученными  нестерпимой  мучительной  болью  и  страданиями  глазенками.
  Озадаченному  такими, вот  новостями  гвоздеголовому  Пинхеду, пришлось  быстро  пересмотреть  свои  взгляды  на  свое  скорое  восстание  против  Левиафана  и  безоблачное  царственное  будущее. Ибо  тут  разворачивались, куда  более  серьезные  дела.
- Малыш – произнес  ему  Пинхед, беря  из  рук  в  руки  маленькое  истерзанное, но  живое  существо, что  протянуло  ему  свои, такие  же, маленькие  детские  ручонки – Иди  ко  мне, к  своему  будущему  учителю  и  папочке.
  Он  принял  ребенка  и  передал  его  другому  демону  сенобиту, женщине  с  пришитой  к  лицу  лошадиной  мордой. Откровенно  и практически  целиком  голой  и  частично  покрытой  конской  шерстью. Лишь  в  кожаных  бандажах  и  поясах. С  копытами  и  лошадиными  ногами. Что  являлась  его  самой  близкой  любовницей.
- Дар  принят – произнес  Пинхед  сенобиту  Барону, окидывая  своим  злобным  адским  взором  черных, не  моргающих  никогда  глаз  своих  решивших  ему, что-то  возражать  и  претить  подчиненных. Широко  радостно  улыбаясь.
   А  пришедшие  из  черной  живой  тени  древние  сенобиты  Сепарты  Венторы, развернувшись, уходили  и  возвращались  обратно  в  ту  самую  черную  живую  тень.
  Пинхед  крикнул  им  вослед - Передай  благодарность  нашему  Хозяину  и  Повелителю  от  меня  и  моих  подчиненных. Я  буду  растить  этого  мальчонку, как  своего  родного  сына, после  того, как  наведу  здесь  у  себя  в  моем  лабиринте  полное подчинение  и  порядок. 
 
                Конец

                Киселев А.А.
                (А/ROSS)
                14.08. - 22.10.2025г.
                (118  страниц)