У Вертера кончился ром

Сквозь прорехи в небесном холсте прорастает молчанье,
Вместо пороха в колбах  лишь пыль прошлогодних примет.
Он не ищет ответа, он сам  тишина в окончанье,
Там, где выцвел на картах единственный правильный след.
У него в кобуре  лишь обломок засохшего хлеба,
И в зрачках застывает тягучий, как патока, сон.
Он пытался зашить этой ниткой лоскутное небо,
Но иголка сломалась о северный чей-то поклон.


И в пустой тишине слышно, как осыпается вера,
Словно мелкая крошка с чужого, хмельного стола...

Припев
У Вертера кончился ром  и мир обнажил свои кости,
У Вертера кончился ром  и буквы сбежали из книг!
Мы здесь не хозяева, мы засидевшийся гости,
Чей завтрак  туман, а обед  чей-то прерванный крик.
Пустое стекло отражает не лица, а дыры,
И время течёт, как смола по холодной щеке.
Мы строим мосты, но боимся покинуть квартиры,
Сжимая лишь фантик в горячем и потном кулаке.


На столе черновик, перечёркнутый птичьим полётом,
Вместо букв — отпечатки продрогших до дрожи зверей.
Он устал быть мишенью и вечным седым идиотом,
Что считает шаги до закрытых наглухо дверей.
Там за дверью  не рай, там просто отсутствие звука,
Там за дверью  изнанка забытой в траве чешуи.
И протянутая для прощания бледная рука
Это просто попытка вернуться к самому себе.


Не ищи здесь вины  её выпили раньше, чем воду!
Не ищи здесь огня  он задохнулся в снегу!
Мы купили себе эту горькую, злую свободу,
Чтобы просто стоять на пустом и крутом берегу!
Вертер смотрит в бутылку  там дно превратилось в колодец,
Там на дне копошится смешной, бестолковый матрос!


Припев
У Вертера кончился ром  и мир обнажил свои кости,
У Вертера кончился ром  и буквы сбежали из книг!
Мы здесь не хозяева, мы  засидевшийся гости,
Чей завтрак — туман, а обед  чей-то прерванный крик.
Пустое стекло отражает не лица, а дыры,
И время течёт, как смола по холодной щеке.
Мы строим мосты, но боимся покинуть квартиры,
Сжимая лишь фантик в горячем и потном кулаке.