Душа как звездная субстанция

Представление о душе(тени) в древности.Часть 3. Душа как звездная субстанция.
I.
Представление о душе как о тени - архаичны, и уходят корнями в глубокую древность, в доэлинский период.
В свою очередь древнегреческие философы выработали собственное представление о душе.
Так Гераклит Эфесский(544-483 д.н.э) считал, что душа состоит из звёздной субстанции.

За ним Платон(428-348 г д.н.э) уточнил, что души на землю спускаются со звёзд.
И возвращаются к звездам после смерти, прежде очистившись. Возвращаются всё души, кроме самых худших.

Из книги: Буркерт В. - Греческая религия. Архаика и классика,  стр 544 - 552
Религия со времен Платона и благодаря ему существенно отличается от того, чем она была до сих пор. Для греков, какими мы их знаем начиная с Гомера, она всегда в то же время означала и приятие реальности
наивное и при этом очень взрослое, включавшее телесность, бренность и гибель, героически стойкое или трагически сознательное. У Платона действительность теряет черты реальности в пользу бестелесного, неизменного высшего мира, который отныне должен считаться первичным. «Я» сосредоточивается в бессмертной душе, которая, чуждая телу, томится в нем как в тюрьме. «Бегство из мира» — призыв, который действительно содержится уже у Платона. Это дает возможность с совершенно иной степенью интеллектуальной достоверности вести речь о божественном и его отношении к человеку, прибегая к понятиям и доказательствам. Там, где прежде поэты блуждали наугад между образом и фразой, а оракулы загадывали загадки, допускавшие не одно решение, теперь встало учение о бытии, восходящее непосредственно к богу
Слово athanatos(бессмертные,- Д.Ц.) характеризующее в эпической традиции только богов, становится неотъемлемой характеристикой человеческой индивидуальности.
Душа больше не может быть покинута богами — напротив, она призвана к восхождению.
Восхождение души к познанию — не просто холодное вбирание знаний. Платон изображает этот путь как страсть, охватывающую всего человека целиком, как «любовь», eros, доходящую до «безумия», mania.
 Бог благ, и бог прост. Отсюда, как следствие, еще одно положение — бог есть причина блага и
только блага, в противоположность губительным богам эпоса и трагедии. Вопрос, откуда же тогда в мир приходит зло, означает постановку нового вопроса, и на него у Платона нет ясного ответа.
Вновь привлекая учение о переселении душ, Платон говорит о том, что каждая душа имеет свою, родственную ей звезду, с которой она пришла и к которой возвратится. Общее число душ пребывает постоянным.
Космос — это бог в образе совершенного шара, хотя и возникший, но по воле творца неразрешимый, поскольку тот безгранично благ. Многие толкователи «Тимея», в первую очередь, непосредственные ученики Платона, делали акцент на том, что и возникновение космоса также является лишь способом изображения, образом, служащим для достижения большей ясности, в действительности же космос является нерожденным и непреходящим.
Внутри этого всеобъемлющего божества, в соответствии с совершенным образцом, были созданы прочие видимые боги, небесные тела. Неподвижные звезды суть божественные живые существа, чьи
пути и способы движения постоянны и неизменны. Являясь также «видимыми и рожденными богами», они в принципе не наделены бессмертием, но их существованию определен тот же неограниченный срок, что и космосу в целом. Окруженная ими со всех сторон Земля есть «старейшее и почтеннейшее из божеств, рожденных внутри неба»
Картина, нарисованная Платоном, была столь наглядной и убедительной, что ее огромное влияние не может удивить. Никогда прежде боги не представали если не в непосредственно осязаемой, то во всяком случае в столь явной конкретности.
II
Из книги Платон, Аристотель Лосев, тахо-годи, стр 137-138
"В диалоге «Федр» изображается великолепное шествие богов и человеческих душ по небесному своду. Каждая душа - соединенная сила коней крылатой колесницы и ее возничего.
Великий предводитель на небе Зевс на крылатой колеснице едет первым. За ним целое воинство богов и демонов, выстроенных в одиннадцать рядов, и каждый имеет своего предводителя. Боги, отправляясь на праздничный пир, поднимаются к вершине неба по краю поднебесного свода. Кони их идут легко, по крутой отвесной дороге, не теряя равновесия до тех пор, пока не выйдут наружу и не станут на хребте неба. И теперь уже сам небесный свод несет их в круговом движении, и они  созерцают то, что за пределами неба.
А что же души бедных смертных людей? Они то рвутся выше, достигая занебесной области, а то опускаются
вниз, и кони рвут удила, не давая душам подняться на вершину. Кони несутся по кругу в глубине неба, храпят, топчут друг друга, напирают, уже возничие не могут с ними совладать. Уже ломаются безжалостно крылья. И души, отягченные дурным и безобразным, притягиваются к земле, ломают и теряют крылья, отдаляются от вершины неба и возвращаются на землю, чтобы воплотиться в материальное тело и начать новую жизнь до очищения души. И так целых десять тысяч лет не возвращается душа из земного плена в небесные сферы, пока вновь не вырастут у нее крылья. Только душа человека, искренне возлюбившего мудрость, окрыляется за три тысячи лет. Остальные же души отбывают наказание в подземных темницах, искупая свою причастность злу.
В «Государстве» рассказывается совсем уж поразительная история, или миф, о судьбе некоего отважного
человека Эра из Памфилии, который был опасно ранен в сражении и на двенадцатый день, когда приступили к погребению погибших, ожил, лежа на костре. Душа его за этот промежуток успела побывать в ином мире. Сам же Эр удивил всех достоверным описанием своих загробных странствий.
Здесь, конечно, рисуется суд над умершими, которым предписывается идти или на небо, или в расселину под землей. Судьи привешивают душам на грудь знак своего приговора. Платон так увлекается рассказом, что изображает души умерших как настоящих живых людей. Одни из них в грязи и пыли, пройдя под землей
долгий путь испытаний, другие чистые, спустившиеся с небес. И все располагаются на прекрасном лугу, как во время всенародных праздников. Они целуют друг друга, вспоминают знакомых, расспрашивают о земных и небесных делах. Одни со скорбью и слезами, натерпевшись на земле, другие с радостью повествуют о небесном блаженстве и поразительной красоте занебесных высей. Эр же стоит, по велению судей, рядом, наблюдая за всем, вслушиваясь и вглядываясь, чтобы стать вестником для живого мира.
А как страшен рассказ о наказании тиранов на том свете. За все злодейства тирана устье подземной расселины его не принимает, издавая глухой рев. Тогда какие-то дикие огненные существа хватают тирана, вяжут его по рукам и по ногам, накидывают петлю на шею, валят наземь, сдирают с него кожу и волокут по колючкам, чтобы сбросить в Тартар. Так протекают в справедливом суде семь дней. На восьмой души идут так, чтобы за четыре дня добраться до места, откуда виден луч света, соединивший небо и землю. Он, как радуга, только ярче и чище ее. С этого светового столпа свешиваются концы небесных связей. Ведь этот столп — узел неба; им, как брусом на кораблях, крепится небесный свод. На концах связей висит веретено богини Ананки-Необходимости, или Судьбы. Это веретено сияет разными оттенками цветов, в которые окрашены восемь его вдетых друг в друга полых сфер.
Один из кругов пестрый, другой белый, иной — красноватый, некоторые желтые. Все веретено в целом вращается, но внутренние семь кругов медленно поворачиваются в противоположном направлении и неравномерно. Отсюда — переливчатость цветового сияния всех восьми сфер мирового веретена, которое на коленях, как настоящая пряха, держит Ананка.
На каждом круге веретена восседает по сирене, и каждая из них издает только один звук всегда определенной высоты, что создает стройное созвучие восьми члена, или октавы, рождающей музыку небесных сфер
Около сирен сидят три Мойры богини Участи, дочери Ананки Лахесис, Клото и Атропос. Они все в белом, с венками на головах. В лад с голосами сирен Лахесис — та, что дает выбрать человеку его жребий,— воспевает прошлое Клото, прядущая нить жизни, воспевает настоящее. Атропос, та, которая не поворачивает назад, определяет направление нити и воспевает будущее. Втроем они помогают вращению веретена
Души людей покорно ждут своей участи. Наконец некий прорицатель, взяв с колен Лахесис жребии и образчики жизней, всходит на высокий помост, чтобы бросить в толпу пригоршни жребиев. Каждый должен добровольно избрать себе жребий предстоящей жизни не обвиняя ни в чем божество.
Эр становится свидетелем выбора жизней, часто случайного, непродуманного, без внимания к последствиям или, в память о прошлых страданиях, совсем удивительного. Кто-то выбирает по неразумению жребий тирана, а потом бьет себя в грудь и горюет, увидев свое страшное будущее — пожирание собственных детей и бесчисленные злодейства. И этот человек пришел с неба и был там очищен от зла предыдущей жизни. Но он не был закален в трудностях, и добродетель его была делом привычки, а не зрелого философского размышления. Тот же, кто пришел сразу после земных странствий, выбирал с осторожностью, не торопясь, сознавая свою ответственность за судьбу в новой жизни.
Иные даже выбрали жребий животных и птиц, разуверившись в людях. Орфей избрал жизнь лебедя, поэт
Фамирид — соловья, а герой Аякс — льва. Насмешник, издевающийся над всеми — Ферсит,— облачился в обезьяну. Самой последней выбрала себе новую жизнь душа знаменитого Одиссея. Вспомнив страдания и тяготы, отбросив честолюбие, она долго разыскивала жизнь обыкновенного человека, далекого от дел. Все ею пренебрегли, и Одиссей насилу нашел ее. А затем вся вереница, готовая к новой жизни, направилась к Лахесис.
Каждому по его выбору богиня давала в спутники гения(демона, - Д.Ц.) жизни. Тот, в свою очередь, вел душу к Клото, чтобы она утвердила избранную участь. Прикоснувшись к руке богини, душа шла к третьей, Атропос, которая делает нити жизни неизменными. И вот души теперь уже могут идти к престолу самой Ананки, проходят сквозь него и в страшный зной отправляются на равнину реки забвения Леты. Уже под вечер проходят души к реке под названием Амелет, то есть «уносящий заботы», воду которой надо испить в меру, чтобы совсем не утерять память. Все мирно ложатся спать, но в полночь среди грома и землетрясения души каким-то вихрем несутся в разные стороны, где им суждено родиться для нового круговорота жизни. Как звезды они рассыпаются по небу.
Самому же рассказчику Эру не дозволено было ни поднять с земли жребий, ни испить воды. Он не знал, где и каким образом душа его вернулась в тело. Внезапно очнувшись, он увидел себя лежащим на костре."

Таковы представления Платона о душе, впрочем, идеи Платона практически не проникли в народную культуру, они оставались достоянием знати и образованных людей. Обычный греческий крестьянин оставался привержен архаическому представлению о душе как о тени, которая живет после смерти в мрачном Аиде. Религиозное значение мысли Платона выступило на первый план лишь через пять веков после его смерти.
II.
Гераклид Понтийский( ученик Платона) считал, что души человеческие состоят из света и в свободном состоянии, вне тела, они обитают в Млечном Пути. Гераклид придерживался особого мнения о природе самой души, называя ее светоподобной.
Гераклид «места, откуда души нисходят в наш мир, помещает на Млечном пути, тогда как другие – на всех небесных сферах», в том числе в пространстве вокруг Луны и даже в подлунным воздухе.
Инновацией Гераклида было точное определение срединной области: оказывается, это Млечный путь, по которому движутся светоподобные души на своих звездных колесницах и созерцают небесные зрелища, что вполне можно считать развитием аналогичного образа из «Федра» (41d). В известном месте «Тимея» (41d) каждой душе также вручается определенная звезда, которую они покидают для воплощения и куда возвращаются в случае, если ведут праведную жизнь.

Итак, с I в. до н.э. в Средиземноморье получила широкое распространение вера в посмертное небесное восхождение умерших. Этому, очевидно, способствовали философы, мистики и эстеты. Подземные области и топографические объекты переносятся в небесные сферы, и подземная география становится космографией.

Литература:
Буркерт В. - Греческая религия. Архаика и классика (Миф, Религия, Культура) - 2004
Лосев А., Тахо-Годи Аза - Платон. Аристотель (Жизнь замечательных людей) - 1993
Гераклид Понтийский о душе, Е. В. АФОНАСИН
Логос Гераклита, Лебедев А.В.
Танатологические представления древних греков о душе, Бердина В.А.