Эльф в орхидейном фрачке

«Я чести такой недостоин.
Я счастлив, что там, вдалеке,
Бредёт приблизительный воин
С моим подсознаньем в руке»

                Б.Б. Гребенщиков

При свете сиреневых комнат,
В разорванной майке до пят,
Зудящею мучим оскомой,
Скрипя создаёт он свой ад.
Ему – до Олимпа трибуны.
Ему – до Парнаса картечь.
Стаканной чаинковой бурей
Являет врагу он свой меч.
Растрёпы, гасите экраны:
И так уж камней полный зоб;
И так уж изгадили прану
Претензии властных особ.
Но телек стоит табуретом:
Он сломан, и гиря на нём.
А сердцу комфортно при этом:
Не надо идти на приём…
В добротно сколоченных стенах
Из тары, пропахшей свеклой,
Он верит, он знает, он в теме –
Зачем, почему и на кой.
Довольствуясь истиной всмятку
И парочкой книг от Фомы,
Он в ночь выбегает украдкой
В носках посредине зимы
И будто бы молится звёздам;
И ветр вырывает из рук
Рублишко так нежно, так просто
И, может быть, даже не вдруг.
Тут связь прерывается с миром,
Где нищенство временных благ
Уж киснет платоновским пиром
Под слоем банкнотных бумаг.
Вот мчит он далёко-далёко,
В ту даль, где поют в тишине
Не жаркие визглые плётки,
А птицы в златой вышине.
И там, в неминуемых далях,
Где знают о яви и снах,
Рассыплется он на детали,
Не взвесить его на весах.

При свете сиреневых комнат,
С мечтой в костяном кулачке,
Летит он, раскрыт и раскован,
Как эльф в орхидейном фрачке.