Библиотечный червь. Помню хорошо

БИБЛИОТЕЧНЫЙ ЧЕРВЬ

Продолжение. Начало здесь: http://stihi.ru/2026/04/21/7267

Госпиталь размещался в двух зданиях. Администрация, начальство и несколько палат находились в здании в центре города, основная же масса больных размещалась в заречье, в громадном здании бывшей школы. В обеих зданиях имелись библиотеки, к коим и был приставлен свой библиотечный червь. Я поступил на эту должность в здание, которое было в центре города, и считался главным библиотечным червём.
Платили мне за мои труды около 600 рублей. Деньги небольшие, но и их было много за ту работу, которую я выполнял.

Мой рабочий день начинался в два часа дня. Я шёл на почтамт, получал письма и газеты. Предполагалось, что получив корреспонденцию, я буду должен по приходе в госпиталь, облачившись в белый халат, разнести её по палатам. Но ввиду того, что мне приходилось в основном обслуживать палаты с венерическими больными, мне представлялось мало радостным скитаться по этим палатам, хотя и в белом халате.
Я несколько упростил дело, попросив старост палат, поскольку они были ходячими, самих являться ко мне за корреспонденцией. Они так и делали.

Покончив с корреспонденцией, я садился за столик и раскладывал книги. Библиотека была не особенно богатой и вся умещалась в шкафу. Я раскрывал этот шкаф и ждал, когда кому-либо из сифилитиков придёт охота почитать нечто душеспасительное. Больным, которые ходить не могли, я разносил книги по палатам.

Сначала меня очень смущало неприятное соседство с сифилитиками. Действительно приходил некто больной:
- Здорово, Витя, - и тянул руку.
Нельзя же было эту руку оставить висящей в воздухе. Я приятно улыбался и горячо пожимал протянутую длань. А после этого уже не решался этой рукой даже притронуться к своему лицу. Мне казалось, что вся она так и кишит бледными спирохетами.

Однако вскоре я привык к этому соседству и общению с несчастными жертвами любви, пожимал руки налево и направо, не боясь брызг из их заражённых ртов, выслушивал многочисленные печальные повести о том, что привело их сюда. Очень часто повести заканчивались фразами:
- И ведь женщина-то верная была!
Или:
- Ну никак не думал, что у эдакой старухи может что-нибудь быть!
Или наоборот:
- И ведь семнадцати лет ей ещё не исполнилось!
Иногда повествование заканчивалось угрозой, произносимой с большим подъёмом:
- Ну погоди ты! Встречу тебя!

Посидев и рассказав свою историю, больной выбирал книгу и брёл к себе - читать.
Сифилитики - народ весьма весёлый. Не страдая никакими температурами и горячками, они проводили время в чтении, в игре на разных музыкальных инструментах, за шашками, шахматами и домино.
С выдачей книг я заканчивал быстро. Читающих было немного. К шести часам вечера я был уже полностью свободен. Запирал свой шкаф и уходил.

Таким образом дело шло несколько месяцев. И ещё не разу не встречался я со своим коллегой, работавшим в другом здании. И наконец встретился. Коллега, оказывается, помимо того, что работал библиотекарем, ещё и учился в театральном техникуме и даже выступал в местном театре на разных мелких ролях.

Я посетил его квартиру. Этот 27-летний молодой человек весьма приятной и даже слащавой наружности снимал маленькую комнатушечку. Мне приходилось видеть комнаты девушек, но такой сугубо девичьей комнатки, где проживал мой коллега, мне ещё видеть не приходилось. Комнатушка была девичьей в самом мещанском смысле. Всё там было покрыто какими-то кружевцами и вышивками. Столик был уставлен таким количеством женской дребедени, что её хватило бы на трёх самых притязательных девиц. Во всех уголках были прикреплены бумажные цветы. Стен комнаты совсем не было видно, ибо они были густо залеплены открыточками немецкого происхождения. По-видимому почтальон-коллега вёл себя не совсем честно, и надо думать, что много больных не получили известий от своих друзей, только потому что они были посланы на красочных пошленьких открытках, да ещё потому, что почтальон питал страсть к открыточкам и поставил себе целью залепить ими все стены своей комнатушки.

По прошествии нескольких месяцев моей работы в качестве библиотечного червя неожиданно выяснилось, что по штату полагается не два библиотекаря, а один. И я, и мой коллега отказались обслуживать сразу два помещения. Тогда был найден третий человек, а мы сокращены. Я получил остаток заработка и выходное пособие. Деньги были пропиты в тот же вечер в честь окончания первой служебной деятельности.

Так окончилась моя культурно-просветительная работа среди сифилитиков.

НЕЗАКОННОЕ ВЛАДЕНИЕ

Отцу дали большую хорошую квартиру. Но она была расположена в одном из заводских посёлков, далеко от центра, километров пять. Каждодневно таскаться оттуда в центр было трудно. На трамвай рассчитывать не приходилось, так как трамвай большую часть своего рабочего времени,сойдя с рельсов, ждал, когда его поставят обратно.

Я предложил отцу оставить меня на старой квартире - сам, мол, деньги зарабатываю. Проживу и один. Отец согласился. Семейство переехало, а я при встрече сказал коменданту дома, что отец вместе с семьёй уехал в отпуск.

Всё лишнее барахло я отправил на квартиру отца. Оставил у себя только самое необходимое. По воскресеньям я ходил к нему в гости, где мне воздавались гостевые почести.

А моя квартира сделалась местом паломничества наших бездельников и всяческих вечеринок.

Только по прошествии месяца комендант начал принюхиваться и, встречая меня, каждый раз подозрительно смотрел и спрашивал, не вернулся ли  из отпуска отец.
Я постепенно перетаскивал своё барахло к отцу, предчувствуя близкий конец вольницы.

Кольцо следствия сжималось вокруг меня всё уже и туже, и как раз в тот день, когда у меня осталась только миска, ложка и одеяло с матрасом, кольцо сжало меня вплотную. Когда я ещё спал, в дверь постучали. Я открыл. В комнату вошёл комендант с каким-то майором.

Майор окинул взглядом мою обитель и пришёл в восторг. Чем больше он осматривал комнату, тем более возрастал его восторг. Он умилялся, открывая дверь в клозет, радовался, что свет горит круглосуточно, был готов бить в ладоши, когда ему сообщили, что вода почти всегда доходит до этого этажа. Даже то обстоятельство, что комната снабжена внутренним замком заставило его радостно улыбаться. Он чуть не задохнулся от радости, когда ему сообщили, что в квартире только один маленький ребёнок, да и тот постоянно находится  в садике.

Прикладывая руки к горячему калориферу, майор взволнованно потирал их и произносил речь в пользу центрального отопления.

Я же вспоминал, что забыл взять бечевку и теперь матрас придётся стянуть ремнём. Это значит, что надо будет идти и всё время проверять, не свалились ли штаны.

Майор восхищался. Комендант ходил по комнате и что-то вынюхивал, а я готовил защитительную речь. Но в ней необходимости не оказалось, ибо тут происходила какая-то незаконная махинация, весьма выгодная для коменданта. Из его отрывочных реплик в разговоре с майором я понял, что они обходят какого-то полковника Н., чья очередь была получать квартиру.

- Значит вы уезжаете?! - ликуя спросил майор.
- Уезжаю.
- В отпуск к отцу? - язвительно спросил майор.
- Нет, на квартиру к полковнику Н. - не менее язвительно ответствовал я.

Далее комендант мне никаких вопросов не задавал.
Но радостная улыбка слезла с губ майора и он весь покрылся подозрением.
- Нда... Мнда... Так когда вы... эээ... так сказать...
- Могу и сейчас.

Я ясно видел, что майору не терпится притащить сюда свои сундуки и окопаться в квартире.
- Сейчас! - радостно воскликнул он.

Я начал увязывать матрас. Комендант ушёл. А майор суетился тут же и давал мне советы, как лучше связать непокорный матрас.

- Неужели это всё ваше имущество? - удивлялся майор. Вы наверное студент?
- Бывший, - лаконично хрипел я, целиком поглощённый завязыванием матраса.
- Бывший... ммнда... ммм... эээ... Ну ничего... Да, а вот на этом месте я, пожалуй, поставлю сундук... Скажите, этот стол не ваш? Нет? Очень хорошо!

Я вручил майору ключи и распрощался. Взвалил на спину матрас и ушёл.

Блудный сын возвращался домой.

Продолжение следует

На фото: Челябинск. Здание госпиталя