Старуха

Был жаркий день, в разгаре лето,
На мост заехала карета.
Но староват был тот мосток,
Прогнила щель между досок.
И кучеру не повезло,
Попал он в дырку, как назло.

В карете дама, высший свет,
А с ней приказчик, средних лет.
Случился с ними сей пассаж,
Застрял в дороге экипаж.

И так по дамскому совету,
Толкали мужики карету.
Сопели, “лопались”, пыхтели,
Помог солдат-здоровый в теле.

Он подошёл, желал привету,
Помог им вытащить карету.
Мадам его благодарила,
Попутно подвести решила.
И не скрывая своё мненье,
Зайти предложила в именье.

Она ж красива и богата,
Но вот-запала на солдата.
На службе получив раненье,
Он в отпуск шёл, на излеченье.
Служивый был хорош собой,
Имел георгия-за бой.

Мадам была хоть молода,
Но, к сожалению, вдова.
Полковник был её супруг,
Любили все её вокруг.

Не дал Господь вдове потомства,
Решилась дама на “знакомство”.
Мужчину пригласив вдова,
Смутилась за свои слова.

Она ж была в рассвете сил,
Природный зов её “скосил”.
Солдат с дороги-прямо в баньку,
Отмыл, отпарил “ваньку-встаньку”.
Зашла служанка вечерком,
И к вдовушке, пошли тайком.

Мерцал камин, горели свечи,
Шикарный стол, к солдатской встрече.
А на столе-шампань французский,
Дымился поросёнок русский.
Икра блестела чернотой,
Намёк к интиму был крутой.

Она была в ночном халате,
Все мысли были о разврате.
Вздымалась меж грудей ложбинка,
Вдруг напряглась его “дубинка”.

Халат обтягивал ей бёдра,
И в такт они шатались бодро.
Не видывал ещё солдат,
Таких божественных услад.

Шикарный стол, хотелось есть,
Но сесть за стол, мешала честь.
Она ж промолвила в печали:
“Откушайте, со мной в начале”.
“Спасибо Вам, за ваш приём”-
Его стеснял в штанах “подъём”.

Давно он так не пил, не ел,
Расслабился, и забалдел.
Совпали темы, разговоры,
Опробовал он все приборы.
На брудершафт, и под “венец”,
Нет мочи сдерживать “писец”.

Сорвав с себя свою рубаху,
Понёс он милую на “плаху”.
Трещали пуговки халата,
Вздымалось дышло у солдата.

Она стонала: “Не спеши,
Дай прикоснуться, для души”.
Он понял дамское желанье,
Сел на неё, как изваянье.

Лаская грудь-прошла головка,
В раскрытый рот, скользнула ловко.
Она, как будто это ждала,
Страсть наслаждения-совпала.

Сосала, чмокала, кусала,
Крутое чрево истязала.
Но смог служивый устоять,
Чтоб прямо в рот не “изваять”.
Он это делал, как одам,
Впустив свой орган в “ротэрдам”.

Ну что ж, побаловав девицу,
Теперь пора б войти в “столицу”.
Он вынул, сполз, хоть было сложно,
Её раздвинул осторожно.
Поднял коленки, как возможно,
 Раскрылось лоно благородно!
И между “губ” он не спеша,
Поглубже ввёл ей “малыша”.

Расширились в глазах зрачки,
Пошли упругие толчки.
Болтались сзади два яйца,
Он не входил к ней до конца.

Не вёл себя весьма привольно,
А вдруг ей станет очень больно?
Но вот вспотела вся “лощина”,
Влез до конца в неё мужчина.

Её уста вздохнули “ой”,
Слились тела в морской прибой.
Он слышал стоны, охи, ахи,
Шлепки утробные в размахе.
Тела в клубок любви сплелись,
В нирвану души унеслись.

Медовый месяц так прожили,
Но злые люди-заложили.
За веру, за царя и славу,
Пошёл он защищать державу.


P.S.


Живёт в имении старуха,
О нём ни слуха и не духа.
Не перечесть нам всех старух,
Убитых горем от прорух.