Гуща

Протёрлись мысли до костей,
Копаясь в вервии идей,
Ища заклятье, лозунг, слоган,
В пучинах сказочных волокон,

Мерцая в свете искривляющем
Ужасном, но и потрясающем
В хорошем смысле, даже слишком,
Присущем сладко-мрачным книжкам —

Юдоли вычурных проклятий,
Кристальных замков и кроватей,
Усопших принцев. И принцесс
Способных обратит процесс

Смертельных ядов, дурных взглядов,
Собрав семь кубков для обрядов,
Испив из речки саму смерть,
Но не уйдя в земную твердь.

Там меж крючков ветвей словес
В ответ глядит миражный лес,
А путь ведёт к великолепью
Пленённому стеклянной цепью —

Мой Дом, чарующий и странный!
Не плод земли обетованной
Зато, там вырос Целый Я,
Меж лампочек цветов бродя.

От мечт жары и светской стужи
Поэт твой чувственно контужен,
Мигрень пищит, не зная мер
Мелодии небесных сфер...

Или кругов? Или колец?
Корона это иль венец?
Увы и ах, — чем больше знаю
Тем меньше истин получаю.

Остов поныне гложет драма
И мир духовный как мембрана,
Ороговел... нет, — орезинел!
Залёг на дно в китовьем сплине.

Тяжёлый плен телесных стен,
Я верю, не препона тем,
Кто ждёт не роз, не сладкой лжи,
А светоч родственной души.

Пускай укрылся дымом плёс,
Но я плыву сквозь толщи грёз,
Дрейфуя, в поисках сокровищ,
Среди пленительных чудовищ.

Пойми, мир больше чем одно,
Сверкает жемчугами дно,
Ведь место есть для красоты
И под покровом темноты.