Не поднимая глаз

И вот она — та тишина в эфире,
когда умолкли все, кто мог ещё сказать.
И вот она, единственная в мире,
осталась в тишине за всех, кто стих, стоять.

А зрители, ещё недавно смелые,
кричали, улюлюкали: «Ату её, ату!»
Теперь они надели пальто белые
и, в страхе не быть там с ней,
                на казнь её ведут.

Им кажется, что мир сошёл с ума,
им грезятся — вокруг лишь «недолюди».
Хоть, это — правда, там стоит за всех одна,
Варавву снова просят отпустить,
и голову Крестителя — на блюде.

А люди снова — просто люди.
Тридцать серебряников.
Каждому.


Рецензии