Без кожи

       Девочки, я смешная навеки! Знаете, почему? Потому, что родилась без кожи. Совершенно!
       Моя мама — это особый вид "растения", который то растёт, то засыхает, а то... лопается. Но всё по порядку.
       Однажды к нам в гости зашла мамина сестра. Мы тогда жили на квартире, и мне было примерно года три. С памятью у меня всегда полный порядок, поэтому помню очень ранние эпизоды из своей детской жизни.
       Сели мы за стол. Тётя, мама, я... Кто-то сидел напротив. Стол большой и длинный, уставлен едой. Вилки и ложки весело застучали по тарелкам, завязался оживлённый разговор. Затем перешли к густой, грудчатой, пшённой каше, залитой молоком. Каша, как айсберг, выныривала из-под молочного океана своими острыми горными хребтами. Ели все. Я — очень маленькая — тоже ела с большой тарелки и большой ложкой, как взрослая. Маминой головы не видела — только до груди, дальше — "не доставала". Мама сидела в пол оборота к тёте и о чём-то разговаривала.
       Я тиснулась к ней всей своей детской душой, пытаясь понять, что происходит за столом и о чём они там говорят. Мама, с её пышными и тёплыми формами, не обращала на меня никакого внимания, но и не гнала из-за стола, как это обычно делают взрослые. И вдруг до моих ушей стали доносится такие слова: "Ой, сейчас лопну, лопну! Такая вкусная каша!" Я прислушалась... Меня это насторожило и одновременно очень озадачило: неужели мама, которая сейчас так смеётся и так счастлива, вдруг может взять и лопнуть? Ведь каша-то — вкусная! Она сама сейчас это сказала! Но мама продолжала есть кашу. У меня по спине пробежал лёгкий холодок. Я не могла понять, мама смеётся или уже "доходит" в своих последних жизненных вздохах. Но она смеялась и снова ела. Я не спускала с неё глаз! Я приготовилась к самому худшему. Я смотрела на её большой и мягкий живот и ждала взрыва. Ждала, что её живот сейчас разорвётся на две части ровной линией и оттуда выпадет грудками жёлтая каша. Просто так, без молока.
       Я сидела, замерев от страха и ужаса, что мамы сейчас не станет, и меня с этим ужасом разделяют секунды. Я стала тормошить её за юбку и за рукав кофты: "Мама! хватит! хватит! не ежь кашу, а то лопнешь!" На что мама весело рассмеялась и с ней — все сидящие за столом.
       Не помню кто и как, но меня успокоили, и сказали, что никто не лопнет. Постепенно моё бедное сердечко стало успокаиваться. Сильно я была напугана, оттого и не верила их словам, и была настороже до самого окончания ужина.