Я наконец-то услышала, что он ничего не будет дела

не стану больше плакать я о нём.
хватило. ни слезинки не достоин.
если бы в месте, где живу, был чернозём,
от слез давно он был бы весь просолен
и перестал плодоносить. настал бы голод,
и цены на картошку поднялись.
как хорошо, что он - уже не повод,
что наконец-то мы с ним разошлись.

не стану плакать. я все поняла.
в иллюзиях прошло уж больше года.
я думала, что мы - одно, скала,
мы - представители единого народа.

мы - пролетарии, мы горды, мы едины,
мы вместе победим жестокий мир.
и я шептала нежно его имя,
мне нужен был какой-то ориентир.

нужна была надежда на опору,
опора на надежду, что-нибудь,
хоть что-то, кроме самоприговора
на долгий, тёмный и безвестный путь.

от этого и беды. ориентиры
нужно иметь внутри, а вешать их
на чьи-то плечи, пиджаки, квартиры,
придумывать кого-то внутри них,

закрыв глаза на личность человека,
его поступки и его слова,
и верить, что пройдёт ещё полвека,
и он поймёт, что ты все-таки та,

что стоишь ты чего-то в этом мире,
ради тебя можно что-то менять,
бороться, верить, стать мишенью в тире,
любить тебя и больше не страдать.

не нужно так. если тебе сказали,
что не готовы вовсе ни на что,
что будут гнить все в том же старом зале,
пока ты движешься и движешься вперёд,

оставь их, не тащи с собой насильно
в них нет опоры, есть только лень и боль.
ты нелюбима.быстрей забудешь имя
его - быстрей вернёшь к себе контроль

над сердцем, телом и любовью. в общем,
родная, вывод прост. спи без тревог:
тебе идти по жизни будет проще
без тех, кто замедляет твой сапог.