На Ваганькове

Птиц ещё не слышны голоса,
Только полны светом небеса.
Шмель нарядный меж могил кружит,
Подтверждая, что повсюду жизнь.
Рядом Тот, Кто смертью смерть поправ
И в гробех живот всем даровав.
Оттого печали вовсе нет -
Не один остался тут поэт,
Обретя навеки мирный кров.
Сколько тут российских "соловьёв"!
Лишь Марине не дал век-злодей
Оказаться средь родных людей.
Не дал, лихо рубанув с плеча,
Ей здесь зорьки ранние встречать.
А одной могилы канул след:
Умер дядя мой в шестнадцать лет,
Горевала вся его семья,
И всех больше бабушка моя.
А потом, в военный, тяжкий год
На дрова спилил кресты народ,
И теперь сердись, или грусти,
Только той могилы не найти.
Никогда я дяди не видал -
Мне своё он имя передал,
И одной запомнился чертой,
По рассказам близких - добротой.
Пусть к нему не вычислить маршрут,
Знаю я - он упокоен тут:
Всё вокруг его последний дом,
И его небесный окоём,
И ему в разбуженной ночи
Песня соловьиная звучит,
И в холодный, ветренный апрель
Всё гудит, гудит бродяга шмель.