мы становимся фоткой в пыльной папке

Так мы становимся снимком, фоткой в пыльной папке,
где время свои на столе расставляет ставки.
И всё, что мы в жизни считали своей основой,
окажется просто налётом на букве «Г» в старом слове.
Память — это не склад, это, скорее, свойство
предмета не исчезать, презирая своё устройство.
Это — бельё на ветру, сохранившее форму тела,
которое вдаль за черту навсегда улетело.
Мы возвращаемся в запахи: в мокрый асфальт и хвою,
в то, что нельзя разделить на «мною» и «не со мною».
За гребнем стены, где кончаются наши маски,
память — единственный способ не выцвесть без макияжа и краски.
И Авель жив до тех пор, пока пятна на белой ткани,
не превратились в сухую теорию воспитанья.
Пока мы помним — мы больше, чем просто утиль и ветошь.
Память — это окно. Ты из него, как в пространство, светишь.
И звёзды, что мы рассыпали когда-то в ночи понурой,
вспыхнут опять над каждой забытой фигурой.
В этой дистанции между Каином «вчера» и «уже навеки»
память смыкает нам, словно ладонью, веки.