Пьяный сапог на параде планет

В чернильнице космоса всплыл каблук,
Изъеденный солью пустых дорог.
Он чертит по млечной пыли полукруг,
Как старый, забытый в прихожей бог.
Юпитер — как выбитый пломбой зуб,
В десне пустоты застряла весна.
Сквозь рваную кожу, сквозь ледяной сруб
Танцует безумная глубина.


Орбиты скрипят, словно петли ворот,
В которые некого больше впускать.
И звёздная крошка забила рот,
Мешая дышать и мешая кричать.

Припев
Пьяный сапог на параде планет
Бьёт чечётку по лысой луне!
Там, где застрял позабытый ответ
В выжженной солнцем немой тишине.
Он топчет эклиптику, рушит весы,
Сбивая созвездья в холодную муть.
У вечности нет ни лица, ни косы,
Лишь пыльный подъем и единственный путь.


Марс пахнет железом и битым стеклом,
Венера  как дырка в чужом пальто.
Мы все здесь когда-то считались числом,
Но в этой воронке мы просто «никто».
Гвозди в подошве  как иглы ежей,
Шьют полотно из дырявых небес.
Мир  это выставка острых ножей,
Где каждый второй  не то ангел, не то бес.


Вверх тормашками! Вниз затылком!
В бездну, что пахнет прокисшим вином!
Мироздание стало разбитой бутылкой,
А мы в ней  осадком на самом ином.
Слышишь, как лопается хрусталь?
Это не звёзды, это лишь стыд.
Уходит в зенит бесконечная даль,
И сапог над обрывом звенит и летит!

Припев
Пьяный сапог на параде планет
Бьёт чечётку по лысой луне!
Там, где застрял позабытый ответ
В выжженной солнцем немой тишине.
Он топчет эклиптику, рушит весы,
Сбивая созвездья в холодную муть.
У вечности нет ни лица, ни косы,
Лишь пыльный подъем и единственный путь.


Ветхая кожа... Космический спирт...
Зрители спят, завернувшись в туман.
Только сапог всё идёт и не спит,
Штурмуя небесный пустой океан.