Глава 26

Глава 26.

     На следующее утро, мы перегнали нашего “Антоныча” в аэропорт Халактырка. Когда я вышел из самолёта, Артемьев встретил меня у трапа со слова:
– Ну что вы за человек такой, Сергей Александрович? Не можете никак слетать на простое задание без приключений!
– Погодка подвела, – сказал я, – впрочем, после стольких жарких дней этого стоило ожидать: гроза, ливень, шквалы…
– Да я не про это; я тебя зачем посылал? За больными! А ты медведя грохнул! Ну ты даёшь, парень!
– Далеко пойдёшь, салага! – усмехнулся пилот-инструктор Шугалей, подходя к самолёту.
     Я улыбнулся и, подойдя ближе, произнёс:
– Ситуация была непредсказуемая: пришлось действовать по обстоятельствам.
– Я таки понял, – произнёс Артемьев, – мне сегодня с утра прямо звонили из… да кто только не звонил: и администрация пгт, и МЧС, и из лесхоза, и все-все просят вас премировать.
– Спасибо, мы старались! – улыбнулся Валерий.
– Ага. Ну вы даёте, парни, что не рейс у вас — так сплошные приключения! И где вы их только берёте?
– Нигде, – ответил Воронов голосом полного равнодушия, – они сами нас находят.
– Да, – улыбнулся я.
– Эх вы, искатели приключений на свою… – произнёс Артемьев и добавил, – ладно, мне тут ещё с аэропорта Елизово звонили, они до сих пор в шоке. Серёг, как ты так умудрился посадить “Антоныча”?
– В смысле, как? – не понял я.
– Ну вас же с полосы сдуло и вы вроде как на второй круг пошли, а тут — раз! — выпрыгнули из-за кустов на лыжах и сели на месте!
– Да, как ты так сделал? – спросил у меня Валерий.
     Я прищурился и, чуть улыбаясь, ответил:
– Когда я только-только выучился на пилота и приехал работать в Заполярье, один опытный в возрасте командир рассказал про один секрет “Антоныча”. Он заключается в том, что этот самолёт может летать задом наперёд, а также садиться и взлетать, буквально с места, как вертолёт. Надо только аккуратно подставить все четыре плоскости крыла навстречу воздушному потоку, который служит своеобразным тормозом. Когда нас начало сдувать, я вспомнил про этот секрет и решил попробовать. На второй круг не уходил принципиально, потому как манёвр мог не получится.
     Валера, Иваныч и Вадим Александрович слушали меня, не перебивая. А когда я окончил свой рассказ, Шугалей произнёс:
– И этот парень всё ещё простой пилот? Да ему уже пора на моё место! А мне — на покой…
– Да, кстати, Сергей Александрович, – обратился ко мне Артемьев, – тут у нас вакансия плавно освобождается — пилот-инструктор — не хотите ли занять?
– Нет, спасибо, – улыбнулся я, – меня вторая родина ждёт!
     Затем начальник авиаотряда подошёл ко мне ближе и спросил вполголоса:
– Значит, ты всерьёз решил?
– Конечно, – ответил я.
– Когда улетаешь?
– На следующей неделе, в среду, уже билеты взял.
– Так скоро? – удивился Артемьев.
– Так меня ваш знакомый там в Северной Осетии дожидается, – ответил я.
– Ты уже говорил с ним?
– Да, он очень заинтересован и предлагает сразу место командира Ан-2. Только просит характеристику ему продублировать, а личное дело я ему сам покажу, при встрече.
– Добро, – произнёс Артемьев и похлопал меня по плечу. Затем он спросил:
– Ну хоть в понедельник-то придёшь прощаться?
– Обязательно, я же обещал, – ответил я.
– Ну тогда заканчивай тут и можете в Валеркой быть свободны на сегодня.
– Слушаюсь, товарищ командир отряда, – сказал я и повернулся к самолёту.
     Дописав последнее слово в отчёте, я убрал ручку в нагрудный карман. Затем я сложил всё в папку и застегнул на замок-молнию. После этого, я ещё раз прошёлся по салону, проверил медицинское оборудование и заглянул в грузовой отсек. Забрав оттуда свои вещи, я окинул салон прощальным взглядом и вышел наружу. Поставив сумку с вещами у трапа, я, как поётся в одной авиационной песне: «обошёл неторопливо, осмотрел несуетливо: фюзеляж, крылья и шасси». А также расчалки, закрылки, предкрылки, попутно прощаясь с самолётом.
– Спасибо, тебе Отец Небесный, – произнёс я вполголоса, положив руку на нижнюю плоскость левого крыла, под фонарём кабины, – столько всего пришлось пережить мне на этой машине. Спасибо тебе, за то что вообще открыл мне путь в авиацию и помог многим людям узнать об Истине. Прошу, благослови это место, этот аэропорт и его руководителей. Пусть все, кто здесь работают, возвращались живыми и здоровыми, насколько это возможно в наше непредсказуемое воемя. Пожалуйста, благослови всех, кому я и Валера помогли в непростой ситуации. И, пожалуйста, пусть они в этом видят прежде всего Твою руку и Твою славу, а не меня, потому как люди склонны делать из человека кумира и приписывать ему всякие заслуги. Спасибо что давал крепости и силы рук, особенно в последнем рейсе. И благослови мой дальнейший путь в авиации и по жизни в целом. За всё Тебе слава и сила, во веки веков. Аминь!

*   *   *
     Спустя два дня, мы собрались небольшим коллективом в комнате для отдыха экипажей. На этот раз присутствовали только я, Валера, Артемьев, Шугалей, Стёпа Бондаренко и Фёдор Тимофеевич Ильин. Остальные были кто на задании, кто в ангаре. Единственное, что наше прощание было безалкогольным — рабочий день, как-никак. Причём, я специально сказал, что в выходной не смогу, сославшись на неотложные дела. А так, есть твёрдая уверенность, что никто не напьётся. Да и Артемьев был заинтересован в том, чтобы все были в здравом уме и твёрдой памяти.
     И вот, когда мы начали пить чай с тортом, Анатолий Иванович встал и произнёс:
– Друзья мои! Коллеги, как самый старший в отряде, я хочу сказать пожелание нашему молодому командиру.
– О, давай Иваныч! – согласились все.
– Серёга, – обратился ко мне Шугалей, – обычно, когда мы хотим сказать что-то напоследок, то говорим что-то вроде “успешного взлёта” или “мягкой посадки”. Это-то да. Но, лично от себя, хочу пожелать тебе, Сергей, главного: чтобы ты обрёл счастье в личной жизни. Потому как поётся в одной песне: «Любовь небесная в душе у нас; любовь высокая, крылатая, большая. Но чтобы пламень сердца не погас, должна внизу нас верно ждать любовь земная!»
– Супер сказал, молодец, – произнёс Артемьев, заслушавшись. Валера показал большой палец вверх.
– Вот пусть и у тебя будет такая же любовь здесь, на земле, – продолжил с улыбкой пилот-инструктор.
– Благодарю тебя, Анатолий Иванович, – сказал я, – за эти тёплые слова.
– Конечно, ведь нет ничего лучше для пилота, когда его кто-то ждёт, – произнёс Степан, отпив чаю. – Да и вообще, Серёг, пора тебе уже остепениться. Валерик говорит, тебя дети любят.
– Да-а, – произнёс Воронов.
     Я улыбнулся и сказал:
– Спасибо вам, ребята. И спасибо, что приняли меня в свой небольшой коллектив. Хоть и ненадолго.
– А как иначе? – произнёс Бондаренко. – Нас немного и мы друг за друга.
– Вот так и надо, в коллективе, – согласился я.
– Ну это ненадолго, – произнёс Артемьев.
– По поводу? – не понял Бондаренко.
– Про коллектив: скоро нас будет больше, вчера дела личные просматривали с Семёнычем.
– Много людей пришло? – поинтересовался Валерий.
– Человек двадцать, – ответил командир АО, – из них пять командиры и два инструктора.
– Это получается тринадцать стажёров? – уточнил я.
– Ну да. Так что работы предстоит много, те ребята, которых мы простажировали — Игорь и Толик — будут нам помогать. Ну, а ты, Валерий Романович, плавно готовься пересесть в левое кресло.
     Глаза Воронова с удивлением вытаращились на всех присутствующих.
– Я?! – переспросил он.
– Да-да, Валерик, считай это официальным заявлением, – произнёс Шугалей.
– С сегодняшнего дня ты поставлен в командирский резерв, – добавил Артемьев, – по личной рекомендации пилота-инструктора и КВС Брохмана.
– Так это ты, значит, Серёга? – спросил Воронов.
     Я улыбнулся и пожал плечами.
– Может быть, – произнёс я.
– Так я же ещё не всё освоил.
– Так ты и командиром не сегодня станешь: налетаешь часы, сдашь зачёты и всё — вперёд и вверх.
– Но я… ещё не все твои секреты выучил. И много чего не знаю.
– Ничего, справишься. А по поводу секретов — зачем тебе мои, ты свои собирай. Как соберёшь — накопишь опыт. У меня также было.
– Спасибо, Серёг.
– Да это не мне, себе скажи спасибо, – произнёс я, – и нашим начальникам.
     Артемьев с Шугалеем улыбнулись.
– Пока у тебя будет первое ответственное задание, – сказал Артемьев, – завтра вместе с Иванычем соберёте всех вчерашних курсантов в одну шеренгу и распределите по экипажам. Вы вдвоём выберите себе кого-нибудь, кто понравится, и стажируйте его. Заодно научишься чему-нибудь, как будущий командир.
     Воронов кивнул головой в знак согласия. Видно было по его лицу, что он очень рад новости. Я уже давно говорил старшим, что он толковый парень. Да, иногда ошибается в пилотировании, да, иногда паникует. Но это всё временно, детские болезни, которые сможет вылечить элементарный опыт. Ведь никто из нас не рождается с крыльями, способными к полёту. Нужно время, нужно терпение, и в некотором роде, упрямство и настойчивость, чтобы эти крылья окрепли, усилились. И неважно какие они: стальные, физические или духовные, принцип в том, чтобы получился бриллиант, нужно много шлифовать. Как и во всех остальных сферах жизни.
     После Шугалея слово взял КВС Степан Бондаренко. Тот встал и с украинским акцентом произнёс:
– Ну, Серга;, у менэ тоже слово.
     Прокашлявшись, он продолжил:
– Шо могу сказать: будь счастлив, друже! Як на небе, як и на земле. Вот!
– Спасибо, прям как по Библии, – заметил я.
– Ну, а як иначе? Ты у нас человек религиозный, вот и решил сказать тебе, шо на сердце легло, – улыбнулся Степан.
– Спасибо Стёп. Всем вам спасибо, ребята.
– Ты як приедешь на свою вто;рую родину, хоть позвони, – попросил Бондаренко.
– Позвоню, обязательно.
– Ну и пиши потом, – сказал Тимофеич, – хоть расскажи, как там живут. Воруют ли людей, невест.
     На это я сказал старшему технику:
– Ты знаешь, я недавно разговаривал с мамой и тётей, по поводу жизни; всё там нормально. Владикавказ вполне современный город, как и сотни других городов нашей необъятной страны. Жители очень приветливые, да и жить там вполне безопасно. Кроме того, мои мама с бабушкой сами из местных, так что считай как к себе домой вернулись.
– Ну мало ли, – сказал Тимофеич, – люди разное говорят, вот я и интересуюсь.
– Есть, конечно, традиции, обычаи там всякие, да. Но чтобы по-настоящему прочувствовать дух того региона, это надо ехать или лететь в горные поселения. Вот там — да, некоторые древние обычаи соблюдаются до сих пор. А в городах всё как и везде.
– Но некоторые обычаи вроде же соблюдают, да? – спросил старший техник.
– Какие, например? – уточнил я.
– Ну там, манера поведения, стиль жизни, ограничения для женщин в одежде.
– Всё зависит от того, какой веры придерживается человек. Если мы говорим о мусульманах — да, там есть определённые правила поведения как для мужчин, так и для женщин. Но, насколько мне известно, в том место, куда я еду, преобладает христианство.
     Сделав паузу, я добавил:
– Впрочем, не каждый, кто называет себя христианином, живёт по-христиански.
     После этих слов, я отпил чаю из кружки. И тут Анатолий Шугалей неожиданно спросил меня:
– Слухай, а у тебя в роду, помимо осетин, евреев случайно не было?
– Нет, Иваныч, – с улыбкой ответил я, – так что с тобой мы вряд ли породнимся.
– Ну да, – усмехнулся пилот-инструктор. – Просто у тебя фамилия вроде как еврейская.
– От бати досталась. Но он евреем не был. И родственников из обетованной земли тоже не имел. Так что откуда у него такая фамилия — неизвестно. Но что я точно могу знать, так это то, что моя бабушка — осетинка. Мама — наполовину, хотя кавказского в ней больше — по характеру. Ну, а я примерно на одну третью кавказец, может меньше — во мне столько кровей намешано, что не разберёшь.
     С этими словами, я усмехнулся. Коллеги улыбнулись и Артемьев спросил:
– Знаете, если так подумать, мы все имеем не одну кровь.
– Да, мы все намешаны и поперемешаны, – произнёс Степан.
– Я ещё слышал такую вещь, – начал Валерий, – что осетины — как народ — очень радеют за чистоту своей нации: у них не принято выдавать своих девушек за людей другой национальности или страны. А также они вроде как негативно относятся к полукровкам, не признавая их.
– Да это раньше так было, сейчас всё по-другому, – возразил Степан. – Но вот в плане женщин у них всё строго: говорят, у некоторых, жена в семье как служанка и права голоса не имеет. А когда молодые до свадьбы встречаются, то ни-ни.
– Да они вообще не встречаются — всё по договорённости, по расчёту, – вставил Тимофеич. – Молодые могут даже не знать друг друга.
     Валера пожал плечами. Тут я перехватил инициативу разговора и произнёс:
– Ладно, мужики, довольно об этом. В конце концов, у каждого народа, или национальности есть свои традиции и культура поведения, которые нам до конца непонятны. В любом случае, Библия учит взаимоуважению к другим людям. Хотя подчас это нелегко, но достичь этого можно.
– Действительно, – произнёс Артемьев, – давайте жить дружно!
     На том и порешили. В какой-то момент, я произнёс:
– Мужики, есть предложение: как вы насчёт попеть?
– Очень положительно, – ответил Шугалей.
– Да, Серёг, спой нам, – попросил Воронов.
– Маэстро, музыку! – произнёс Бондаренко и ритмично захлопал ладонями по столу.
     Я взял гитару, стоящую в углу, и, тронув струны, запел песню, слова которой приведу в конце этой главы. После песни, я передал инструмент Иванычу и тот тоже вспомнил пару песен из своей молодости. Так и прошёл день прощания. Под конец мы все встали и пожали друг другу руки.
– Ну всё, Сергей Александрович, бывай! – сказал мне Артемьев. – Привет передай Бакулову от меня: ему и его жене с дочкой.
– Конечно, передам, – улыбнулся я, кивнув. – А вам дальнейшего процветания и роста отряда, Вадим Саныч.
– Спасибо.
– Давай, Сергей Саныч, покажи тамошним горцам на что мы способны! – сказал Шугалей.
– Обязательно, – с улыбкой произнёс я, – будь счастлив, тоже!
     Следующим был Бондаренко.
– Ну, як говорят у менэ на селе, будете у нас на Колыме — ласкаво просимо! – произнёс он с улыбкой.
– Дякую, Степан Антонович, но лучше вы к нам! – сказал я со смехом.
– Держись, парень, – сказал техник Ильин, подойдя ближе ко мне, – чтобы меньше поломок, но больше полётов.
– Благодарю, – сказал я, – будь здоров!
     Затем подошёл Воронов.
– Ну, прощай, командир. Спасибо, что помогал во всём. Особенно, в жизненных советах.
– Всегда рад помочь будущему командиру и хорошему семьянину, – произнёс я. – Дочке с женой привет.
– Передам, спасибо.
– Библию продолжайте читать. Если будут вопросы — пиши, звони.
– Договорились.
     И мы с Вороновым обнялись. Вот так мы прикипели друг к другу за столь короткое время. И что-то мне в этот момент подсказывало, что мы встретимся снова, как в песне. Да, это было бы неплохо, тем более что вся его семья согласилась читать и изучать Библию. Я заранее договорился со Стасом — христианин, который предоставил мне квартиру и попросил не бросать эту молодую семью Вороновых. Время сейчас последнее и важен каждый колосок. В любом случае, мы с Валерой договорились держать связь, как бы далеко мы не находились друг от друга. После общения с коллегами, я оделся и, попрощавшись с диспетчерами, вышел на улицу. Погода в тот день была пасмурная. Я вздохнул полной грудью воздуха и побрёл на автобусную остановку.

*   *   *
     Замок молнии с жужжащим звуком застегнул сумку. Я отставил её в сторону, а сам сел рядом, вспоминая, всё ли я взял. В этот момент, в комнату зашёл Стас.
– Уже собрался? – спросил он.
– Да, почти, – ответил я.
     Тот посмотрел на мой багаж: дорожная сумка и рюкзак и произнёс:
– Во сколько летишь?
– Без двадцати час. Я такси заказал, чтоб по автобусам не скакать со своими баулами.
– Слушай, так давай я тебя подвезу? – предложил Стас.
– Так ты же вроде занят будешь? – сказал я.
– Не, всё отменилось, завтра я свободен.
– Хорошо, – произнёс я и взял смартфон, чтобы отменить заказ.
     На следующий день мы со Стасом поехали в аэропорт Елизово. Выехали пораньше, около девяти, чтобы не спеша ехать по дороге и общаться. Погода была почти безоблачной, светило солнце. Когда мы приехали в аэропорт, я сказал Стасу:
– Послушай, я тебе уже говорил, но попрошу ещё раз: не бросайте Валерку с семьёй, они очень заинтересованы Библейскими принципами и уже начали применять в жизни. Парень подаёт хорошие надежды как в профессии, так и в жизни.
– Да, конечно, – ответил Станислав, – я уже говорил со старейшинами собрания, они уже подготовили того, кто сможет подстраховать.
– Ну всё, тогда, если что — я на связи.
– Конечно, брат.
– Ещё раз спасибо, что приютил меня, ввек не забуду!
– Всегда рад, – улыбнулся мой приятель. – Жаль, что ты так быстро уезжаешь. Думал, задержишься на недельку.
– Я тоже думал побыть ещё некоторое время, – сказал я, – но надо ехать. В Твери дела ждут, надо срочно разрешать их. Да и ждут меня на новом месте.
– Что ж, тогда, успешного полёта. Пусть Бог хранит тебя в рейсе и довезёт тебя в Своих руках!
– Благодарю, брат. Супруге привет передавай от меня — кавказский, – произнёс я с акцентом.
– Передам, – улыбнулся Стас.
– Ну, пошёл я.
– Погоди, я тебя провожу.
     И мы вышли из машины. Станислав открыл багажник и вынул мои вещи. После этого, закрыв машину, мы вместе пошли ко входу в здание терминала аэропорта Елизово. К тому времени только-только началась регистрация на мой рейс. Подойдя к стойке, я протянул свой билет и паспорт. Девушка сверила всё с данными по компьютеру, приняла мой багаж и сказала проходить в зону ожидания вылета.
– Ну всё брат, пока! – произнёс я.
– Давай, брат, привет маме с бабушкой! И всем родственникам! – сказал Стас и мы обнялись.
     Затем я поправил свою маленькую наплечную сумку, рюкзак и направился в зал ожидания. Пройдя досмотр, я прошёл в помещение и сел на удобное место, откуда был виден перрон. Тут же я нашёл стоянку, где мы с Валерием передавали врачам ЦМК пациентов из Оссоры. Воспоминания нахлынули снова: первые полёты над родной землёй, случаи из жизни, о которых я написал в предыдущих главах. И хотя их немного, я лишь зафиксировал самые значимые. Хочу сказать одно: Камчатка — удивительный край: суровый, но красивый. Недаром его ещё называют землёй огня и льда. И, если честно, я немного горжусь тем, что родился в этом месте. Ведь сколько бы ни прошло лет, всё равно я буду с теплом вспоминать время, проведённое здесь. И людей, которым помог…
– Уважаемые пассажиры! – послышалось в зале. – Объявляется посадка на рейс SU 1731, Петропавловск-Камчатский — Москва, авиакомпании “Аэрофлот. Российские авиалинии”. Просим пройти ко вторым воротам.
     Я взял свой рюкзак и прошёл к гейту. Поскольку у меня, как у работника авиации был особый тариф, меня везде пропускали первым. Я вышел на перрон и зашёл в автобус. Когда зашли остальные пассажиры, двери с шипением закрылись и автобус повёз нас к самолёту. Остановившись у огромного “Боинга 777-300ER”, он высадил нас. Я подошёл к трапу и осмотрел борт. Да-а, это конечно не “Антоныч”, это целый дом с крыльями. Почему-то в этот момент захотелось вновь сесть за штурвал. Улыбнувшись я поднялся по ступенькам ко входу.
– Здравствуйте, – поздоровался я с бортпроводниками, протягивая посадочный талон.
– Добрый день! Добро пожаловать на борт! – сказали они. – Ваше место 4F, у окна.
– Благодарю, коллеги, – улыбнулся я и прошёл на своё место.
     Взяв кое-что из рюкзака, я закинул его на полку. Сев у иллюстратора, я принял удобную позу и принялся задумчиво смотреть на улицу. Место мне досталось по левому борту, перед крылом. Так что панорамный вид в полёте был обеспечен. Забегая вперёд, скажу: два кресла рядом со мной оставались пустыми на протяжении всего рейса. Я откинулся в кресле и уставился на потолок. Много мыслей пролетело в моей голове, вопросы, предположения относительно будущего. Но я знал одно: по крайней мере я буду рядом с родными людьми, а это важно. В этот момент мои смарт-часы завибрировали. Я взял смартфон в руку и просмотрел сообщение. В нём говорилось, что моя бронь в отеле подтверждена. Нажав “прочитано”, я перевёл мобильные устройства в режим полёта. На табло загорелся самолётик и я убрал смартфон в карман.
     И вот закрыли двери, убрали трап. Самолёт начал выруливать на ВПП. Я смотрел на медленно проплывающий вулкан Корякская сопка. В свете солнца она выглядела ещё красивее. Пока самолёт стоял, готовясь к старту, я в последний раз полюбовался красотами моей первой родины. Величавая гора возвышалась над городом. Верхушка её была украшена линзообразным облаком, словно китайская шляпа. А сама гора была частично покрыта снежными шапками. Глядя на неё, я вспомнил детство, походы на природу. Сердце защемило. А когда самолёт начал разгоняться, я всё смотрел на гору, пока мы не поднялись в воздух. “Боинг” пролетел над городом и я увидел с высоты улицу, на которой когда-то жил, пригород, где жила бабушка, а затем аэропорт Халактырка. Я улыбнулся, глядя на лётное поле: сколько всего там случилось за столь короткое время. И каждый случай будет вспоминаться по-особому. Как и каждый полёт.
– Прощай, Камчатка! – произнёс я вполголоса. – Даст Бог, свидимся!
     Самолёт сделал разворот над Авачинской бухтой, где виднелись скалы Три Брата, и перешёл в горизонтальный полёт, взяв курс на Москву. Я откинулся в кресле и приготовился к новым событиям и приключениям, которые ждали меня впереди.

*   *   *
Мы уходим в небо на работу,
Есть такое счастье или дар.
Каждому Камчатскому пилоту
Мог бы позавидовать Икар!
Снова слышен гул аэродрома,
Значит, всё нормально, жизнь идёт.
В Елизово мы всегда, как дома,
Только сердце просится в полёт!

Любовь небесная в душе у нас,
Любовь высокая, крылатая, большая.
Но чтобы пламень сердца не погас,
Должна внизу нас верно ждать любовь земная.

Чтобы многотонные машины
От земных освободились пут,
Умные и сильные мужчины
Вкладывают свой нелёгкий труд.
Службы авиации надёжны,
Дело люди делают одно:
Слажено, точны и осторожны,
Право на ошибку не дано!

Добро пожаловать в аэропорт!
Заходит лайнер серебристый на посадку.
И разгружается за бортом борт,
Воздушной гавани нет равных на Камчатке!

В креслах приумолкли пассажиры,
Лайнер набирает высоту.
Люди в безопасности и мире,
В небе, на земле, и на борту.
Вдаль зовёт воздушная дорога,
Облако пронзает самолёт.
Всё-таки, романтики немного,
Тех, кто обеспечивал полёт!

Живи любимый мой аэропорт,
Надежды гавань, Петропавловск на Камчатке!
Друзья, да здравствует воздушный флот,
Пусть будут мягкими все взлёты и все посадки! ;;;

*   *   *   *   *

Конец первой части.
Продолжение следует…