Глава 24

– Всё, хорош! – крикнул я технику.
     Тот кивнул головой и выключил насос подачи горючего. В воздухе пахнуло свежим авиационным бензином. В последнее время, такой вид нефтепродукта стал на вес золота. Однако поставки стабильно продолжались и наши самолёты продолжали летать. Я вынул пистолет из горловины и плотно закрыл отверстие топливного бака. Затем я привстал и аккуратно убрал шланг, передав его технику.
– Спасибо, – сказал я ему.
– Да на здоровье, – ответил мне техник Афанасий Фёдорович, – вы только извините, что заставили вас лезть наверх, у нас обычно этим механики занимаются.
– Да ничего, всё нормально, – успокоил я его. – Если честно, мне самому нравится ухаживать за самолётом — мне же на нём лететь.
– Ну да, – согласился техник, убирая шланг в специальную нишу в корме топливозаправщика.
     Я тем временем спустился со стремянки и одел свою лётную тёмно-синюю куртку с погонами.
– А чего вы один? Текучка? – поинтересовался я у Афанасия Фёдоровича.
– Ага, – усмехнулся тот и добавил. – синюшная: один больной, другое бухает. Впрочем, это одно и то же. Вот и приходится всё самому делать и просить помощи.
     Затем Афанасий Фёдорович спросил меня:
– У вас-то хоть, в Халактырке, как с персоналом? Хватает людей?
– Не жалуемся, – улыбнулся я, закрывая нишу топливозаправщика. – К сентябрю обещали расширить штат.
– Ну дай это Бог. Ладно, бывай командир, – техник пожал мне руку, сел в бензовоз и поехал к другому самолёту авиакомпании ГУПКАП.
     Я убрал стремянку на склад и прошёлся по территории аэропорта. Сама полоса располагалась на берегу бухты Оссора. Глядя на водную гладь, а также зеленеющие сопки, заснеженные вершины гор и вулканов, я мысленно прощался с родным краем. Краем, где я появился на свет, где прошло моё детство, где начало формироваться моё сознание. В тот момент, меня посетила мысль: где бы я не был, куда бы меня жизнь не забросила, а родная земля останется навсегда в моём разуме и сердце. И так трепетно внутри, а в груди как будто огонь горит, честное слово! Улыбаясь, я прошёл дальше, молясь и благодаря Бога за то, что позволил мне прилететь сюда, да и вообще, что открыл путь в авиацию. Да, работа не из лёгких и требует много времени. Но, при грамотном распределении, всего будет хватать. Ведь если человек стремиться к праведности, то «…он будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет» (Псалом 1:3). Всё это время, что я был здесь, на Камчатке, я постоянно вспоминал этот стих из Библии. На своём жизненном опыте я не раз убеждался, что если ты всецело доверяешь Создателю, то никогда не проиграешь. И успех будет с тобой и признание от окружающих. Главное, не зазнаваться и не давать гордости и высокомерию пустить в сердце корни. Ведь сколько было случаев, когда человек забывал, кем он был, перед тем как достиг каких-либо высот в карьере. И я от всего сердца просил Бога помочь мне сохранять простоту в отношении людей и всегда благодарил Его за любой успех в моей жизни. Потому как лично был свидетелем примера, когда человек менялся не в лучшую сторону и от этого страдала его семья.
     Так, размышляя внутри себя, я обошёл весь аэропорт в районе аэровокзала. Затем я постоял около забора и посмотрел назад. Там в отдалении стоял наш “Антоныч”, красиво смотрящийся на фоне заходящего солнца. Белый, с синей ливреей вдоль окон и чуть ниже красной. Красный крест на киле и законцовках крыльев свидетельствовало о его особом предназначении. Которое мы, собственно, выполняли в данный момент. Хорошая всё-таки машина Ан-2: лёгкая, надёжная, простая в управлении и садится, где хочешь. А если модернизировать, так вообще будет здо;рово. Я вздохнул и пошёл по направлению к самолёту. У трапа стоял Воронов и смотрел в сторону аэровокзала.
– Ну что, в Багдаде всё спокойно? – спросил я его.
– Да что-то не звонят, – мрачно произнёс он.
– Кто?
– Да эти, из Минздрава. Походу, всё серьёзно…
– Если не звонят, значит всё нормально, – сказал я. – Было плохо — уже бы позвонили.
– Ну да, наверное, – согласился Валерий и спросил. – Слушай, может переночуем в самолёте? Вроде не холодно?
– Зачем? Я договорился с ребятами из аэропорта, нам выделят комнату для отдыха. Спать в помещении всяко разно лучше.
     В этот момент, до моего слуха донёсся чей-то рык. Я прислушался: вечерняя тишина сумерек ничем не нарушалась. Только птицы пели в отдалении. «Показалось», – подумал я и хотел о чём-то спросить Валерия, как вдруг из ближайших кустов послышалось:«Р-р-ррр!»
– Это что? – спросил Валерий, побледнев от неожиданности.
     Я посмотрел в сторону рыка. Кусты зашевелились и в проёме мелькнула шерсть.
– Медведь, походу, – произнёс Воронов.
     В этот момент зверь, скрывавшийся в кустах, зарычал ещё громче.
– Живо внутрь! – шепнул я Валерию, но тот без всяких слов всё понял и шмыгнул в салон “кукурузника”.
     Я прыгнул вслед за ним и запер дверь. Затем прислушался: рык и шевеление прекратились. Я посмотрел в окно двери: оттуда виднелся аэровокзал, дорожка к нему из деревянного настила и часть лётного поля. Наш биплан стоял в десяти метрах от входа в здание.
«Вот я дурень, – подумал я про себя, – надо было в здание бежать, как раз бы успели! Сейчас этот зверюга выйдет и что ему наш самолётик? Разворотит, как старую консервную банку. Нехорошо, командир Брохман, непрофессионально! И сам в западне, и товарища подставил…»
     В этот момент, из-за кустов вышла мохнатая фигура огромного бурого медведя. Я не разбираюсь в зоологии, но по мне зверь был весьма крупный для своего вида и возраста. Косолапый вылез и тусклыми глазами осмотрел всё вокруг. И тут как рыкнет! — аж обшивка фюзеляжа задрожала.
– Капец зверюга! – шёпотом проговорил Валерий, пригнувшись глядя в иллюминатор. – Серёг, он походу к нам сейчас пойдёт, смотри!
     Я прильнул к стеклу иллюминатора: косолапый повернул голову в нашу сторону и, втягивая ноздрями воздух, двинулся к самолёту. В этот момент, я обнаружил у него на правом плече свежую рану из которой сочилась кровь.
«Подранок! – мелькнуло в голове. – Этого ещё не хватало! Вот тебе и крайний рейс, твою налево…»
     Те, кто живут в тайге, ну или хотя бы в лесной зоне, прекрасно знают, что раненый зверь гораздо опаснее. Если нанесённая рана дело рук человека — такой зверь не перед чем не остановится. Особенно, медведь: как правило они больше склонны к нападению, чем другие. К тому же, камчатский бурый медведь, крупнее своего сибирского собрата. Это объясняется тем, что он живет в более благоприятных условиях, что в свою очередь сказывается на его весе, здоровье и прочее. И сейчас эта живая махина двигалась к нам, рыча и перебирая лапами, грозя разворотить нашего “Антоныча”. Что же делать? Первая моя реакция, как и в любой другой ситуации, молиться. Я тут же воззвал к Господу, чтобы он дал выход. «И чего мы сюда забились? – мелькнуло в голове. – Сидели бы сейчас в здании, там хоть на помощь можно было позвать! Тоже мне, командир недоделанный…» Но в то же время, здесь рация, медицинское оборудование, за него мы тоже несём ответственность. А в секретном отсеке, за пятнадцатым шпангоутом наш скраб: инструменты, запчасти, аптечка, спальники, аварийные чемоданчики, фальшфейеры, ракетница… «Стоп! – словно выстрелило в голове. – Там же лежит ружьё с патронами!» Я тут же ринулся к отсеку, открыл дверь и, зайдя туда, сразу же обнаружил охотничий карабин “Лось”, завёрнутый в чехол у левой стенки и вынес его в салон. Развернув, я осмотрел его: гладкий, смазанный, чистый, с оптикой. Взяв карабин в руки, я проверил дуло, ствол, затем оддёрнул затвор. Осмотрев патронник, я достал два коробчатых магазина — они были пусты. Вынув из коробки пять пуль, с усиленным сердечником, я заполнил магазин. Затем я вставил его в патронник и зарядил карабин. Кинув запасной магазин Валерию, я шепнул:
– Заряди, – а сам принялся наблюдать за медведем, положив руку на ручку двери салона.
– Во, Серёг, так его, – произнёс Воронов, заряжая магазин патронами.
      В этот момент с улицы послышался пронзительный крик. Я глянул на улицу… и холод пробежал по моей спине.
     Там, недалеко от входа в здание аэровокзала стояла маленькая девочка, лет пяти-шести. Она испуганно смотрела на зверюгу и не могла пошевелиться: страх и паника буквально парализовали её. Она понимала, что надо бежать, но не могла. Тем временем из здания выбежала женщина, очевидно, мама девочки. Увидев огромного зверя, она тоже замерла на месте. А тем временем, медведь, повернув голову в её сторону, принялся нюхать воздух. Почувствовав запах человека, он с диким рёвом, быстрыми шагами направился к ребёнку.
     Медлить было нельзя. «Ах ты ж сволочь!» – вполголоса произнёс я и, взводя курок, резко открыв дверь. Затем я прицелился, наведя перекрестие прицельной сетки на голову животного, и плавно нажал на курок, как меня учили в авиаотряде.
     Раздался громкий выстрел и пуля попала в тело медведя. От неожиданности, раненный зверь остановился, встал на задние лапы и громко заревел. Женщина с ребёнком закричали, а медведь, увидев меня, побежал в мою сторону. Дальше всё произошло быстро и смутно отпечаталось в моей памяти: я выстрелил ещё четыре раза, дёргая ручкой затвора, пока не израсходовал весь магазин. В результате чего, три пули попали зверю в лоб, а одна пролетела мимо. После последнего выстрела, медведь замолк и грузно упал в метре от трапа Ан-2. Как только медведь затих, я опустил карабин, выдыхая. Плечо с непривычки болело от отдачи. Тут я почувствовал, как меня кто-то толкнул в бок. Я повернулся — это Валера протягивал мне запасной магазин. Я вставил его в карабин и вышел из салона. Воронов последовал моему примеру.
– Молодец, командир! – произнёс он, подходя к телу. – Знатно приложил ты его — кровища так и хлещет.
– Стой! – крикнул я ему, перегородив ему путь стволом карабина. Затем я отошёл от трапа и прицелился в голову медведя.
     Ба-бах! — и зверюга сдох окончательно. К тому времени, несколько человек выбежали на улицу, привлечённые звуками выстрелов.
– Ты чего это? Зачем контрольный? – недоумённо спросил меня Воронов.
     Я подошёл к убитому медведю и концом ствола потрогал его. Он не шевелился.
– Запомни, – сказал я Валерию, – никогда не подходи к упавшему медведю: он может быть не убит — только оглушён. Поэтому, лучше перестраховаться.
     Воронов почесал затылок, а я вытер со лба пот, градом струившийся по мне. И тут к нам подбежал сотрудник авиационной безопасности аэропорта Оссора.
– Что такое? Вы чего тут пальбу устроили?
     Но как только он увидел труп зверя, то тут же остановился, разглядывая его.
– Это… это ты его так?! – то ли со страхом, то ли с удивлением спросил он меня.
– Да, – ответил я. Тем временем, вокруг начали собираться люди.
– Там женщина с ребёнком — им нужна помощь, – сказал Валерий и кто-то из людей вызвал медиков.
     А я стоял, глядя на истекающее кровью тело медведя. В тот момент, когда он бросился на меня, в голове пронеслась вся жизнь. Я поставил карабин на предохранитель и повесил его на плечо. Люди с интересом и опаской разглядывали зверя, тихонько переговариваясь между собой. Я прошёл в салон, оттуда в кабину и сел в кресло, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок. Достав бутылку с водой из сумки, я отпил немного и смочил виски. Сразу полегчало, а голова стала мыслить лучше. «Господи, что это было?» – спросил я вслух.
     В этот момент, в салоне послышались чьи-то шаги. Затем в кабину заглянул человек, одетый в форму полицейского.
– Здравствуйте, это вы медведя подстрелили? – вежливо спросил он.
      Я молча кивнул головой. Тот протянул руку и представился:
– Майор Андреев, участковый.
– Брохман, командир воздушного судна, – произнёс я.
– Очень приятно. Слухайте, спасибо вам огромное: мы этого зверюгу две недели не могли выследить.
– Что, покоя не давал?
– Да не то слово! Повадился ходить по улицам, людей пугать, видать местные браконьеры его раздраконили. А вчера его егерь наш подстрелил, так косолапый вообще взбесился. Так что, спасибо вам ещё раз.
– Да не за что. Рады были вам помочь, – чуть улыбаясь, устало произнёс я. – Вы только женщине с девочкой помогите: зверюга на них пошёл, перепугались они знатно.
– Да-да, им “скорую” уже вызвали — у девочки шок. Так что, будем помогать.
     После этого, участковый записал наши с Валерой данные, а после спросил:
– Ребят, а вы сами откуда?
– Из Петропавловска, аэропорт Халактырка, “Камчатский объединённый авиаотряд”, – ответил Воронов.
– Ага, спасибо. Потом отправим благодарность вашему начальнику.
– Спасибо, – сказали мы.
     Потом нас поблагодарили ещё несколько человек — жителей Оссоры. В разговоре с ними, я выяснил, что это не первый случай, косолапые действительно активизировались не на шутку. В результате чего, власти дали добро на отстрел в качестве самозащиты от диких животных. Что, собственно, мы с Валерием и сделали. Так, незаметно стемнело и наступила ночь. Уставшие и пресыщенные событиями дня, я и мой второй пилот легли спать и заснули как убитые.
     Пока спали, приехали из МЧС и утилизировали труп медведя. После этого, место огородили и распылили какое-то вещество, чтобы другие хищники не пришли на запах.

*   *   *   *   *