Глава 22

     Дни шли за днями и постепенно приближался конец моего контракта работы в “Камчатском объединённом авиаотряде”. За это время, я уже успел переговорить с куратором по поводу нового контракта, только уже в том районе, где сейчас мои родные. Ну или хотя бы ближе к этому. На что мне было сказано, что таких направлений нет. Есть только Дальний Восток, Сибирь и Урал. Причина проста: в связи с указом правительства, идёт активное освоение малой авиации в труднодоступных районах. А там, куда я спрашивал, такой потребности нет — там свои имеются пилоты в авиакомпаниях. Однако куратор, человек весьма расположенный ко мне, обещал держать меня в курсе если будут какие-то изменения по моему запросу. Я поблагодарил его и закончил видеозвонок, немного огорчившись. Что же делать? Если я поеду в Осетию, то нужна работа. И, конечно же, по специальности. К кому можно обратиться? Я сложил руки и в молитве сказал Богу все свои переживания и просьбы. После молитвы, я открыл ноутбук и принялся искать среди списка вакансий. В принципе, их было вполне достаточно. Но именно в том районе, который меня интересовал, не было, то есть во Владикавказе. Вернее, вакансии были, но для специалистов узкого профиля: помощник техника, уборщик служебных помещений (очевидно, в здании аэропорта), заправщик ГСМ и ни одного на должность пилота. Даже второго — я готов был пойти и на такую вакансию и по мере развития событий выйти на интересующую. Но увы — ничего не нашлось. Тогда я записал несколько номеров и позвонил по ним. Два раза не ответили, а на третьем сказали, что пилоты есть, штат укомплектован, но попросили оставить данные. Я оставил, да что толку.
– Странно, – произнёс я тогда вслух, – вроде бы такая востребованная профессия — пилот ГА — а вакансий нет. Очень странно…
     Да-а, как видно, не только опыт и навыки решают проблему с поиском работы. Но и кое-что другое…
     Жизнь в авиаотряде текла своим чередом: полёты, взлёты, посадки, непогода и прочее. И никаких героических вылетов — так, обычные санитарные задания. Это в кино у главного героя что ни день — то подвиг — сплошной героизм, а не работа. Как я уже писал, в реальной жизни это обычная серая рутина, которую ты скрашиваешь общением с коллегами или родными. И вообще: ничто так не радует пилота, как хорошая погода! Ещё чуть-чуть и скоро начну стихи писать:) Тем более, что есть повод для радости.
     Так проходило моё лето на Камчатке. Но однажды, семнадцатого числа, две тысячи двадцать третьего года, в понедельник, начальник авиаотряда Артемьев вызвал меня к себе в кабинет. Сей вызов был несколько неожиданным и я пошёл, сгорая от любопытства.
– Разрешите? – спросил я, приоткрыв дверь кабинета.
– Да, Серёг, проходи, – ответил Артемьев.
     Я присел на стул, положив руки на колени.
– Чем обязан, Вадим Саныч? – поинтересовался я.
– Сергей, – произнёс мой начальник, – я тут на досуге перечитал твой договор — контракт, который ты заключил в Твери — и у меня к тебе один вопрос: скажи, тебе принципиально работать до конца лета?
     Я пожал плечами и ответил:
– Да не особо: у меня срок по август — в сентябре я свободен.
– А если тебе уйти вот сейчас, в июле?
– Лично я не против. Но дело в том, что если закрыть контракт досрочно, кому-то из нас придётся заплатить компенсацию компании.
     На это Артемьев сказал:
– Не надо платить никакой компенсации: я вчера переговаривался с конторой, которая тебя к нам отправила. Так вот, они сказали, что если закрыть контракт на месяц раньше — компенсацию они не потребует. Более того, причиной можно указать, что ты просто закончил работу раньше времени.
     Сделав паузу, командир авиаотряда произнёс:
– Я к чему тебе всё это предлагаю, дело в том, что у нас скоро будет расширение и к нам поступят несколько новых лиц.
     С этими слова, Артемьев похлопал по стопке из папок, лежащих у него на столе.
– Вот: пилоты, курсанты и командиры. Плюс, к нам привезут пару новых бортов — губернатор внял твоей просьбе и активно взялся за наш отряд.
– Нашей просьбе, – с улыбкой поправил я.
– Ну да, нашей, – согласился начальник АО и продолжил, – в связи с этим, мне приказано до сентября укомплектовать штат, поскольку люди и техника будут приходить постепенно, в течение месяца. То бишь, если я тебя включу в списки, а ты потом уедешь — мне придётся начинать всё заново. Поэтому, я предлагаю тебе прямо сейчас написать заявление, отработать эти две недели июля и в августе уже быть свободным.
     Услышанное поразило меня в самое сердце. В хорошем смысле. Я призадумался и ответил:
– Ну хорошо, давайте так и сделаем.
     Артемьев протянул мне лист с ручкой. Перед тем как писать, я спросил:
– Саныч, если я сейчас напишу, то как меня рассчитают?
– Вот, в течение этих двух недель тебе всё перечислят, – ответил начальник АО. – Возможно будет две выплаты, но ты не удивляйся, так надо. Если что, позвонишь мне или в бухгалтерию.
     После этого, он добавил:
– Хотя, если честно, жаль что ты от нас уходишь. Сейчас к нам поступят новые борта, плюс нам обещали двухмоторники прислать — Л-410UVP, а у тебя как раз отметка в удостоверении, что ты ими управлял.
– Было дело, – согласился я, – в училище и в “АвиаНорде”.
– Вот, видишь, если бы не твой контракт, я бы тебя на “Эльку” перевёл, причём командиром. Да и вообще: если нам окончательно одобрят приобретение двухмоторников, мы географию полёта расширим. Будем летать не только по региону, но на Чукотку, на Командоры и, возможно, в Магадан.
– Короче говоря — грандиозные планы, – произнёс я.
– Конечно, не вечно же на одном месте сидеть, – сказал Артемьев и спросил меня. – Серёг, слушай, а может передумаешь, а?
     Я улыбнулся и ответил:
– Передумать, конечно же, можно. К тому же, здесь моя родная земля, тут я родился. Но я хочу быть поближе к родным. К тому же, я согласился на этот контракт только потому что маме требовалось лечение. Теперь она здорова и необходимость в работе здесь отпала.
– Понимаю, да, с родными надо быть рядом, – задумчиво произнёс Артемьев, у которого самого было двое детей.
– Так что, Вадим Саныч, извини, но остаться я не могу.
– Не извиняйся, я всё понимаю. Что ж, тогда успехов вам в авиации, командир Брохман.
– Спасибо. А теперь скажи что писать?
– Пиши, – сказал начальник АО и принялся диктовать.
     Когда заявление было написано, он спросил меня:
– Серёг, ещё такой вопрос: ты уже подыскал себе место работы?
– Пока ищу, – ответил я.
– Просто у меня есть один знакомый приятель — вместе лётное заканчивали. Зовут его Бакулов Давид Арсенович, он тоже начальник авиационного отряда, как и я, только во Владикавказе. Я вчера с ним общался и рассказал про тебя — он готов рассмотреть твою кандидатуру.
– Как ты сказал, Владикавказ?! – спросил я изумлённым голосом.
– Ну да. А что? – спросил Артемьев.
– Просто, я планирую туда поехать — там мои родные, сидят и ждут меня.
     Вадим Александрович развёл руками и широко улыбнулся.
– Ну таки вот — сама судьба к тебе благоволит!
– Скорее Бог, – произнёс я.
– Тем более — всё в твоих руках!
     С этими словами, Артемьев передал мне бумажку и сказал:
– Вот номер моего друга. Твой я ему без твоего согласия не дал, а он свой попросил тебе передать. Звони/пиши в любое время, это с его слов. Ему сейчас нужны хорошие ребята, с опытом полёта в северной и гористой местности.
– Ну правильно, – произнёс я, пряча бумажку в лётное удостоверение, – Кавказ это же прежде всего горы.
– Вот, будешь как Валико-Мимино, только на самолёте.
– Чито-гврито, чито-маргарито, – задумчиво спел я и добавил. – Спасибо тебе, Вадим Саныч. Честно, как гора с плеч. Если дело выгорит — напишу, расскажу.
– Всё будет нормально. Тем более ты хороший пилот — вон как Валерку натаскал, мы с Иванычем его теперь в командиры будем переводить. А тебе надо летать и расти в профессии. Тем более, когда сейчас активно взялись за малую авиацию.
– Вы мой ответ на молитву, – сказал я.
– Тем более. Ну всё, иди пока, у меня сейчас конференция с руководством будет.
– Хорошо. До скорого, – произнёс я и вышел из кабинета.
     Идя по коридору, я не выдержал, сжал руки в кулаки и произнёс:
– Да!
     В этот момент, кто-то спросил меня:
– Брохман, вы чего?
     Я обернулся: передо мной стоял Гаев Юрий Семёнович, наш новый руководитель полётов.
– Здравствуйте, Юрий. А я радуюсь.
– Здравствуй, Сергей. Скажи пожалуйста, ты мне вчера почему отчёт не сдал?
     Я тут же вспомнил о бумагах, которые забыл утром на столе в квартире.
– Опс, извините, забегался, – произнёс я, – завтра занесу, обязательно.
– Что значит завтра? – возмутился Гаев. – Мне уже сегодня нужно было всё отправить. А теперь из-за тебя, пилот Брохман, произойдёт задержка, за которую меня по голове не погладят.
     Его ворчание немного остудило мой радостный пыл и я ответил:
– Завтра будет отчёт. Задержка на один день допускается. Тем более, вы сами знаете, какие дни были загруженные в последнее время.
– Брохман, то что вас в отряде считают героем не даёт вам повода нарушать регламент, – поучительным тоном произнёс Гаев, – отчёты нужно сдавать вовремя, и не подводить коллектив. А иначе, несмотря на ваши заслуги, я лично напишу докладную начальнику авиаотряда о том, что вы недобросовестно относитесь к порядку.
«Как же он надоел своим ворчанием!» – пронеслось у меня в голове. С тех пор как у нас появился этот человек, его все невзлюбили за его дотошность и занудство. Самому не дают летать, так он решил поиздеваться, как сказал Антон Бондаренко. Конечно, я как глубоко верующий человек пытался наладить с ним контакт, не слушая мнения большинства. Но даже меня порой поведение Гаева раздражало. Особенно, в такой приятный для меня момент. Поэтому, я подошёл ближе и спокойно произнёс:
– Во-первых не пилот, а командир воздушного судна. Во-вторых, хотите писать — пишите, будем разбираться. Я прекрасно знаю всё про отчёты и журналы. Но, поскольку у нас аврал — задержка допускается. В-третьих, я повторюсь: отчёт будет завтра, всего доброго.
     С этими словами, я развернулся и ушёл, а Гаев ещё какое-то время стоял в коридоре, разинув рот.
     Ох и прилетело мне потом от него. Точнее, от Артемьева: это подлый старикашка “телегу” накатал про меня, что я его оскорбил и унизил. Жаль что я тогда не додумался включить диктофон, как обычно делаю в подобных ситуациях. Позже, я объяснил Артемьеву, как было на самом деле. Плюс, меня защитил Шугалей и так отчитал этого Гаева, что тот стал ходить тише воды и ниже травы. Не знаю, может не стоило отвечать так резко, просто на тот момент моё титаническое терпение дало трещину. Пришлось поставить человека на место. Иначе было никак.
     Но всё это не столь важно. В тот день, когда я написал заявление об уходе, вечером, позвонил матери м сообщил приятную новость. Вот только про предложение пока смолчал — рано ещё было делать какие-либо прогнозы. Моя мама очень обрадовалась, услышав такую новость. Да и бабушка с родственниками. После разговора с родными, я взял свою дорожную сумку и принялся потихоньку собирать вещи. Настроение было отличное.

*   *   *
     Последующая неделя пролетела, как одно мгновение. Полёты проходили в штатном режиме, техника работала хорошо. Я смотрел на происходящее, мысленно прощаясь со всеми. Я понимал, что вполне возможно, я уже сюда не вернусь, да и незачем мне было. К тому же, есть определённые планы на жизнь и хочется идти дальше. Как-то мы с Вороновым находились в посёлке Эссо — груз надо было забрать — и он спросил меня:
– Что, Сергей Александрович, скоро откланяетесь?
     Я сидел в приёме входа в салон. Погода была малооблачная и тёплая.
– Не ухожу, Валерка, а улетаю…, – задумчиво произнёс я
– Может останетесь? – спросил мой второй пилот.
     Я отрицательно помотал головой.
– Не могу — меня родные ждут! К тому же, есть дела на материке, нужно закончить с ними.
     Валера присел рядом и сказал:
– Жаль, мне нравится с тобой летать. Ты какой-то другой…
– Какой?
– Ну… не такой, как все. Даже когда ругаешь, то не обидно.
     Я улыбнулся и произнёс:
– Командир, как и любой другой руководитель, может сделать замечание своему подчинённому. Но оно должно быть корректным, а критика конструктивной. К сожалению, некоторые считают, что если человек ошибся, это даёт повод его оскорблять и унижать.
     Затем я добавил:
– Хотя унижающий в тот момент забывает, что он тоже несовершенный человек и регулярно ошибается.
– Это всё твоя вера в Бога, – сказал Воронов.
– Вера в Бога не делает автоматически человека праведным, – объяснил я, – она показывает человеку, как нужно жить, чтобы радовать Бога. Но только от человека зависит, будет ли он следовать советам из Библии, или нет.
     После этого, я привёл пример:
– Библия — это как полётная карта; она показывает верный маршрут. Но если пилот не будет следовать карте, то может сбиться с пути и вообще упасть. Так же и в жизни.
– Интересное сравнение, – задумчиво произнёс Валерий, – Библия — карта.
– Да, карта жизни, – сказал я, – показывает, куда лететь и что делать, когда попадаешь в зону турбулентности.
– Скучно мне теперь будет без тебя. Да и дочка постоянно спрашивает, где ты и когда придёшь.
– А ты сам попробуй почитай с родными Библию, хотя бы одну-две главы.
– Дак, пробуем. И с каждым разом всё интереснее и интереснее.
– Вот. А если вопросы какие, так ты пиши, звони. Либо вон со Стасом, он обещал тебя на поруки взять, если не против.
– Нее, я только за! – улыбнулся Валерий. – Видимо пришло время привести в порядок духовную жизнь.
     В этот момент в аэропорт подъехал грузовой автомобиль. Оттуда выскочили рабочие и принялись загружать нашего “сто седьмого Антоныча”. Когда всё было закончено, мы закрыли дверь, запустили двигатель и взлетели.
«Прощай, Эссо!» – произнёс я, так как это был последний рейс в этот посёлок.

*   *   *   *   *