Глава 21

     Как только мы оказались в воздухе и отлетели на безопасное расстояние, я выдохнул. Анатолий Шугалей посмотрел назад и задумчиво спросил:
– А эта штука за нами не попрёт?
     Он имел в виду вулканическую тучу. Я вытер пот со лба и ответил:
– Мы летим перпендикулярно её направлению. Она сейчас пойдёт на запад — в сторону Быстринского района.
     Пилот-инструктор с облегчением вздохнул.
– Слава Богу, живы все, – сказал он.
     Тем временем, в кабину заглянул Валерий Воронов.
– Валер, ну как там пассажиры? Всё нормально, все живы? – спросил я.
– Живы, – коротко бросил Воронов, – только напуганные и бледные.
– Ну это пройдёт, – усмехнулся Шугалей, – мы вот тоже едва успели. А то чую — задница начинает гореть, причём, в прямом смысле этого слова.
     Валерий вздохнул и вернулся в салон. К тому моменту я вышел на связь с диспетчером:
– Вышка-Район! Борт 175, взлёт произвёл, высота тысяча, запрашиваю метео в районе точки ALGREYT и NOVAK.
– Борт 175, в районе точки ALGREYT мелкий дождь со снегом, порывистый ветер, – последовал ответ.
– Ясно, Вышка, тогда идём через NOVAK, расчётное время тридцать минут, – сказал я.
– 175-й, вы планируете идти через NOVAK? – уточнил диспетчер.
– 175-й, так точно, через тридцать минут пересечём.
– 175-й, вас поняла, даю добро на прохождение воздушного коридора. Только высоту поменяйте на тысячу двести, чтоб вам сопки не мешали.
– Вас понял, меняю высоту на тысячу двести, – произнёс я и глянул на Анатолия.
– Ну вот, на том маршруте непогода, как ты и сказал, – произнёс он, – хорошо, что настоял через NOVAK пройти, а то б ещё тряслись.
     Я чуть улыбнулся и продолжил вести Ан-2, благодаря Бога за помощь и поддержку.
     В аэропорт прибыли без происшествий: машини “Медицины катастроф” забрали пострадавших и увезли в больницу. Как потом мы узнали, все восстановились и ещё некоторое время присылали нам письма со словами благодарности. Но об этом позже, а пока мы просто стояли и осматривали наш борт. Механик Тимофеич, поглядев на наш двигатель, почесал затылок и произнёс:
– Н-да, ребятки, вы даёте…
– Что именно мы даём? – спросил Валерий.
– Да вы пепла хлебнули. Причём, хорошо так, ещё бы чуть-чуть и всё — “мэмэнто морэ”!
– Моментально, – произнёс Шугалей сдавленным голосом.
– В море, – вставил я, – в море-окиян.
– Вот-вот, думать надо, – поругал нас немножко старший техник, а потом произнёс. – Ну ладно, сейчас ребят кликну, почистим.
     В этот момент, Тимофеич изменился в лице и взглядом показал мне вперёд себя. Я обернулся и увидел Артемьева. Тот подошёл к нашему биплану, осмотрел его и произнёс:
– Что, парни, сильно вас потрепало?
– Да есть немного, – ответил Шугалей.
     Я молча кивнул головой и добавил:
– Задание выполнено, все пациенты целы и невредимы доставлены в ближайшую больницу.
     Начальник авиаотряда посмотрел на меня и произнёс:
– Молодцы, – а затем добавил. – Отдыхайте, мужики, завтра можете не выходить. Вместо вас других поставлю в санрейс.
– Благодарю, – ответил я и Вадим пожал руку, мне, Валерию и Иванычу.
     После этого, просмотрев наш биплан, он подошёл к старшему технику и спросил:
– Ну что, Тимофеич, как там, всё плохо?
– Да нет, – ответил механик, – сейчас почистим поршни и можно будет снова в рейс. Ну и закрылки глянуть надо будет.
– Можешь не торопится, я 107-й поставлю в санитарку.
– Хорошо.
     Тем временем, Воронов подошёл ко мне и с изумлением посмотрел. Я улыбнулся и сказал ему:
– Ну что, Валера, хотел дополнительный выходной, вот тебе и пожалуйста.
– Да не говори.
– Тем более, код опасности ещё не сняли, так что можем быть свободны, – сказал я и с Валерием отправился переодеваться.
     По пути мы закончили в штурманскую и сдали отчёты. На тот момент у нас появился новый человек — старший руководитель полётов и помощник Артемьева, Гаев Юрий Семёнович. Он принял наши отчёты и мы ушли, попрощавшись с Лидией Михайловной.

*   *   *
     Так прошёл апрель и наступил май. Дни окончания моего контракта приближались, причём гораздо быстрее, чем я думал на тот момент. Наступила весна — удивительное время на Камчатке. Постепенно всё тает, всходит трава, деревья покрываются почками, которые потом превращаются в ярко-зелённые листья. В детстве, я особенно любил это время года: ни холодно, солнце, плюс возможность гулять подольше. Наверное, этому радуется каждый ребёнок. Мы с Валерием продолжали периодически ходить в детский сад и встречаться с Ириной Павловной. Глядя на неё, я подумал о том, как всё-таки быстро летит время: казалось ты только вчера ходил в садик, а сегодня ты уже в лётной форме и командуешь экипажем. А в детстве думалось, как долго ждать… Я понял одну вещь: по мере взросления, ты по-другому смотришь на некоторые вещи, такие как время, дни, трудности и прочее. Со временем, ты учишься многому и многое приобретаешь. Конечно, не обходится без ошибок и промахов. Но, как говорил один мудрый человек, ошибки должны побуждать к действию, а не к разочарованию. Кто-то может возразить и скажет, это не так просто. А я скажу так — жизнь сама по себе штука непростая, как Камчатская погода и природа. Учась в лётном, я убеждался в этом не раз.
     Как я уже говорил, прошёл апрель и наступил май. Всё это время жизнь в отряде шла своим чередом без особых происшествий. Извержение вулкана, начавшееся в середине прошлого месяца, продолжилось до конца мая. Постепенно, активность Шивелуча начала спадать и вскоре он затих окончательно. Однако вулканологи продолжали делать неутешительные прогнозы. По данным института ДВО РАН, сие извержение было лишь кратковременным всплеском магмы. Причиной этому феномену было нестабильное состояние тектонических трещин в районе “Огненного кольца”. Самое главное, что благодаря оперативным  действиям спасателей удалось избежать жертв. После нашего с Валерием и Анатолием возвращения, Лёня Борщов и Димка Сомов сделали ещё пару вылетов в район извержения, а потом мы с Валерием несколько раз перевозили медикаменты в полевой госпиталь “МЧС”, распрлложенный в посёлке Козыревск. В общем, работы хватало, как всегда.
     Что же касается моих родных: мамы с бабушкой, то они, как и хотели, взяли билеты и уехали во Владикавказ. А точнее в родной бабушкин город Беслан. При этом, по словам мамы, у них всё получилось и родственники приняли их у себя. Однако моя мама, наученная горьким опытом, сразу же начала подыскивать себе жильё. Когда я спросил, как им там живётся, как местное население, она сказала, что всё хорошо. Косо никто ее смотрит, никто не проклинает, да и вообще никаких намёков на то, что она какая-то не такая. Даже наоборот — дядя с тётей очень обрадовались их приезду. Особенно, маминому. Всё же, несмотря на это, я немного беспокоился. Дело в том, что я недавно прочитал в олном известном интернет-источнике о том, что у местных жителей Кавказа весьма строгие обычаи и правила в отношении приезжих. Особенно, к таким как мы с мамой. Поэтому, я горячо молился, прося у Бога милости и защиты. Позже, я поделился с другом о своих переживаниях.
     Так незаметно прошёл ещё один месяц и наступил июнь. А с ним и лето. Ещё буквально пара месяцев и я уеду с Камчатки. Помню, я как-то приехал в аэропорт — погода солнечная, на небе ни облачка, всё вокруг пышет зеленью. Наш пилот-инструктор Шугалей когда вышел из машины, на которой приехал, подтянулся и произнёс:
– Э-эх, наконец-то лето: тепло, солнце!
     Остальные тоже радовались хорошей погоде и тёплому времени года. И хотя на многих сопках ещё лежал снег, в самом городе его уже давно не было. Мы с моим другом-христианином Стасом даже на пикник съездили, на природу. А потом я как-то сидел у него в гостях и мы общались между собой, пока его супруга была в отъезде. Тогда я засиделся у него допоздна и остался ночевать. Плавно мы перешли на личные темы:
– Значит, твои родные решили вернуться на свою родину? – спросил Стас.
– Да. Спустя больше пятнадцати лет, – произнёс я, – ну или около того.
– И как они там?
– Мама говорит, что родственники приняли их душевно. Весьма душевно.
     Затем я отпил чаю из чашки и добавил с опаской:
– Однако я всё равно за них переживаю. Всё-таки Кавказ — место колоритное, со своими законами и обычаями.
– А куда именно они уехали? – уточнил мой знакомый.
– Владикавказ, Северная Осетия, то бишь Алания, – ответил я. – Как никак, правила местных там преобладают. Хотя официально — это территория РФ.
– Власти проявляют уважение к коренным народам и это правильно. Так им проще уживаться. К тому же, я слышал, что уважение — это очень распространнёное качество на Кавказе.
– Знаю, поэтому ничего против не имею. Просто волнуюсь за своих родных. Но меня беспокоят не столько обычаи местных, сколько другое: бабуля моя не очень хорошо рассталась с родственниками — вышла замуж за русского и уехала с ним в Москву, а затем в Тверь. А по их традициям это приравнивается чуть ли не к богохульству: предательство рода, веры и прочее. Как правило, дети от таких браков родственниками не признаются. Это всё равно что байстрюки.
– Кто? – не понял Стас. – Полукровки что ли?
– Байстрюк — так в России назвали незаконнорождённых детей, вне брака которые, – объяснил я, – вот почему я переживаю.
     Отпив чаю, я продолжил:
– Наши родственники — мои дядя с тётей — младшей бабушкиной сестрой приняли христианство. Она, кстати, моложе бабушки на десять лет: бабуле семьдесят, маме пятьдесят.
     Стас внимательно меня выслушал и произнёс:
– Да, перегибы есть в любом обществе, даже в нашем. Но раз ваши родственники вас приняли — это ли не говорит о многом? К тому же, как написано в Римлянам 12:18: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми».
– Да, вот только не все люди это понимают, думают превратно.
– Но это уже на их совести. Нам главное вести себя так, чтобы сохранять мирные отношения и чтобы не быть преткновением для других. Даже когда это нелегко и приходится жертвовать своими чувствами…
     Последние слова Станислав произнёс с грустью в голосе. Я заметил это и произнёс:
– Что ты имеешь ввиду?
– Мой старший брат, – начал Стас, – однажды полюбил одну девушку — сестру из другого собрания и другой национальности (Я не буду говорить какой, это не имеет значения). Причём, он очень горячо полюбил ту красавицу. Естественно, они начали встречаться, причём больше двух лет. В конце концов, брат попросил благословения у родителей девушки и те согласились. Он сделал предложение своей избраннице и всё плавно шло к свадьбе…
     Здесь мой друг осёкся, будто он задел старую рану.
– Тебе нелегко это вспоминать? – осторожно спросил я.
– Не то чтобы, – произнёс он, – просто, это был такой момент, когда мы с братом многое переосмыслили. И это далось нам нелегко.
– Что же случилось?
– В общем, – продолжил Стас, – дело шло к свадьбе и они собирались подавать заявление в ЗАГС, но тут неожиданно нагрянули родственники из ближнего зарубежья. Узнав, что собирался сделать мой брат, они тут же вызвали отца девушки на семейный совет и сказали: «Мы не против, чтобы твоя дочь исповедовала другую веру и женилась на человеке по убеждениям. Но это должен быть человек из нашего рода, то есть, национальности».
– Родственники неверующие, я так понимаю? – уточнил я.
– Нет, они верят в Создателя, просто исповедуют другую религию, – объяснил Стас. – Просто они сказали, чтобы девушка выбрала себе мужа среди своих. А иначе… ну в общем, испортятся отношения. И отец невесты моего брата был вынужден согласиться. Мол, на основании стиха из Библии быть со всеми в мире.
– Но почему он им поддался? Они же другой веры?
– Я тоже попытался разобраться в этом деле. Но, поговорив с отцом невесты, я понял, что они просто решили уступить, так как там стоял вопрос совести. Я говорю: «Хорошо, допустим. Но зачем вы это сделали сейчас, когда они искренне полюбили друг друга и собрались узаконить отношения? Вы что, ждали пока они у алтаря буду стоять, чтобы потом разлучить их как Мерседес с Эдмондом Дантесом?
– Как в “Графе Монте-Кристо”, – задумчиво произнёс я
– Да, как в том романе.
– И что тебе сказал отец девушки? – спросил я.
– Сказал, мол, семейные традиции, – ответил мой друг. – Они не противоречат нашим убеждениям, поэтому мы сделаем, как просят наши родные. Иначе, мы сделаем только хуже.
     После этого, Стас ненадолго замолчал, запив чаем десерт. Я молча сидел за столом напротив и мысленно переваривал сказанное.
– Если честно, я до сих не понимаю, зачем они так сделали, – сказал мой друг, – и брат тоже — он целый месяц приходил в себя. Расставание далось ему очень болезненно…
     Вздохнув, он продолжил:
– После этого, семья той девушки переехала на родину, где жили их родственники. Очевидно, это было сделано неслучайно, чтобы молодые люди больше не встречались. Более того, родители девушки тактично попросили моего брата удалить телефон девушки и прекратить с ней общение. С болью в сердце, он это сделал.
– Но они хоть поговорили между собой? – спросил я.
– Кто? – не понял Стас.
– Твой брат с той девушкой.
– А, да, они встретились при родителях в последний раз и всё объяснили друг другу. Конечно, были и слёзы, и много слов. В конечном итоге, они уехали к себе на родину. Позже, та сестра вышла замуж за другого человека, тоже христианина, но их национальности. А мой брат так и не женился. Сейчас ему сорок лет, у нас пять лет разница, и он до сих пор один.
– Сколько лет прошло? – спросил я.
– Десять, – ответил мой друг. – Мы были молодыми и многое не понимали. Потом только всё стало ясно, когда я встретил свою будущую жену.
     Я вздохнул: сказанное защемило мне сердце. Как люди могут быть такими бессердечными? И при этом, прикрываться Библией? Или я тоже ничего в этой жизни не понимаю?
– Да, грустная история, – произнёс я и поинтересовался. – А как сейчас твой брат себя чувствует? Может ему надо как-то помочь?
– Нормально, вчера с ним разговаривал, – ответил Стас. – После расставания, он переехал в Набережные Челны и там вовсю ушёл в служение и работу — он водитель грузовых машин. Когда я его спросил, отошёл ли он от той истории, он сказал мне так: «Стасик, дорогой, я чувствую себя хорошо: у меня есть дело, которое помогает мне отвлекаться. Что же касается душевной раны, то полностью она пройдёт только в новом времени, в раю на Земле. Ну или когда я женюсь на той, что полюбил однажды. Видимо, даже среди христиан есть те, кто не щадит чужих чувств — пусть Бог их судит. А я просто буду продолжать жить, как ни в чём не бывало».
     Сделав паузу, Станислав продолжил:
– Мой брат с детства был жизнерадостным человеком. И в этот раз говорил с радостью в голосе. Но под текстом я всё равно слышу ту боль, которую ему нанесли и молюсь, чтобы Бог помог ему окончательно оправиться. Поэтому, я говорю — иногда, чтобы поступить по совести, нужно будет чем-то пожертвовать. Так что, имей это ввиду, когда поедешь к своим, в Осетию.
     Я молча слушал и размышлял. В тот момент, я как будто заново посмотрел на многие вещи. Не сказать, что я был согласен с другом на сто процентов. Единственный, с кем я всегда согласен полностью, это Бог. К тому же, я не знал фактов и деталей произошедшего с братом Стаса. Может быть, родственники увидели нечто предосудительное в поведении молодых, коли приняли такое решение? Или всё так и было? В любом случае, я решил смотреть на это через призму критики и не принимать близко к сердцу. Однако какой-то навязчивое чувство продолжало точить моё сердце, так что я принял решение держать свои чувства на замке, чтобы не испытать подобного разочарования.
– Как хорошо, что в будущем нас ничего не будет разделять, – произнёс я мечтательно, – ни границы, ни традиции, не национальные признаки. Все мы будем одним народом!
– Это здо;рово, – согласился Стас, – мы с братом всегда стараемся об этом больше думать. Особенно, когда неприятные воспоминания начинают терзать сердце.
– Конечно и я уверен, что всё у твоего братишки будет хорошо. Может, встретит кого и забудет окончательно всё то нехорошее, что с ним случилось.
     С этими словами, я взял гитару и, тронув струны, тихонько запел:

Есть на небе Тот,
Кто любит нас и ждёт,
Когда мы в Рай земной войдём все вместе!
Тогда забудем всё,
Что горе нам несёт,
И всё, что омрачает наши жизни!

Ведь это так прекрасно
Жить безопасно.
И радость, вместо горя
Везде встречать! (О, да!)
Но чтоб в Раю нам жить
И радость ощутить:
Нам нужно Истину познать,
И личность старую всем снять!

     Когда мы допели до конца, Станислав спросил меня:
– Хорошая песня! Сам придумал?
– Вместе с мамой, – улыбнулся я.
– Слушай, а можно я слова запишу и своему брату отправлю?
– Да без проблем.
     С этими словами, я достал ручку и листок бумаги, и принялся переписывать слова.
– Пусть поёт и не грусти, – добавил я, – наполняет свою жизнь хорошим.
– Это точно, – согласился мой друг и произнёс. – Серёг, я чего тебя хотел спросить, ты же скоро уедешь?
– Да. Сейчас июнь пройдёт, потом ещё два месяца и всё, я свободен.
– Значит, квартиру будешь занимать ещё два месяца?
– Ну да.
– А потом куда?
     Я пожал плечами и ответил:
– Посмотрим. Сейчас у меня договор с компанией закончится и я вернулся обратно в Тверь. Там попрошу, чтобы меня направили куда-нибудь поближе к родным. Но, а если не получится — пущусь в свободный полёт.
     Закончив переписывать песню, я протянул листок Стасу. И тут я кое-что вспомнил.
– Опс! Я совсем забыл! У нас же сегодня сеанс с мамой, – произнёс я.
     Глянув на часы, я набрал номер на смартфоне и стал ждать ответа. Послышались длинные гудки. Затем они прервались и я произнёс в микрофон:
– Алло! Мамуль, привет. Извини, немного опоздал, как ты там?
     В этот момент послышался незнакомый, но приятный женский голос:
– Здравствуйте! Это не мама, она занята.
     Я с недоумением посмотрел на Стаса, а тот на меня. Голос, который ответил, был мне незнаком — это была не тётя Дзера, которая могла мне ответить. Кроме того, я уловил небольшой акцент в произношении.
– Здравствуйте. А вы кто? – вежливо произнёс я.
– Здравствуйте, я Динара, а вы Сергей, сын Эльвиры?
– Очень приятно, Динара, да, я Сергей. А могу я узнать, куда вы дели мою дорогую маму? – с улыбкой спросил я.
     Женщина на том конце засмеялась и ответила:
– Да мы просто с вашей мамой тут затеяли местное блюдо приготовить, у неё руки в тесте, я сейчас трубочку передам.
     При этом она говорила быстро, немножко светясь. Я улыбнулся и принялся ждать.
– Алло, сынок, привет! – услышал я знакомый мамин голос.
– Привет, салам алейкум, как говорится! – произнёс я. – Извини, я чуть не забыл, тут с другом разговорились.
– Ничего, я сама тут по уши… в тесте, – сказала мама.
– Да, у тебя не только уши, но брови в муке, дорогая! – засмеялась женщина, которая ответила вместо мамы.
– Мамуль, а кто там с тобой? – спросил я.
– Это Динара — близкая подруга твоей тёти… ой, мама, я и вправду вся в муке. Слушай, сынок, нам надо немного отряхнуться, давай я тебе лучше перезвоню, ладно?
– Хорошо, жду. Только ответь мне на один вопрос.
– Какой?
– Скажи, а чего вы делаете?
– Секрет, – загадочным голосом произнесла мама.
– Лепёшки, что ли?
– А вот приезжай к нам и узнаешь.
– Хорошо. Только через два месяца смогу, когда контракт закончится.
– А раньше?
– Никак, увы. Но потом — первым же рейсом сразу к вам с бабулей.
– Давай, мы тебя ждём! И тётя с дядей! И вторая тётя, и Динара, в общем все-все тебя ждём.
– Приеду, не переживай. Поцелуй там всех за меня и привет передай.
– Передам, обязательно.
– Всё. Пока!
– Пока!
     Звонок прервался. Я вкратце рассказал Стасу наш разговор с мамой.
– Ничего себе, сколько у тебя родных и знакомых! – изумлённо произнёс Стас.
– Что поделаешь — кавказские корни, – улыбнулся я, добавив, – я как в сказке “Винни-Пух и все-все-все”.
– Здо;рово, когда столько единомышленников.
– Не то слово.
     В этот момент я почувствовал какое-то приятное ощущение внутри. По-началу, я думал, что это от разговора с матерью. Однако впоследствии выяснилось, что это было немножко другое. Но, а пока я просто радовался тому, что мои родные примирились с родственниками и живут дружно, вот уже второй месяц.


*   *   *   *   *