Геометрия сумерек

Пейзаж, составленный из сплошных примет
равнодушья к себе, как будто бы предмет
неодушевленный — куст, овраг, велосипед
у канавы — вбирает зренье.
Потому что глаз, наткнувшись на край земли,
видит только то, что ему сулит
горизонт: утрату в пыли,
бесконечность или забвенье.

Затянись, как струйка от сигарет,
в узелок пространства, где больше нет
ни тебя, ни меня, только серый свет
над равниной, скукоженной с краю.
Геометрия сумерек такова,
что любая мысль, как сухая трава,
шелестит, непонятно права
или нет, но уже никакой роли не играет.

И вещь, отделяясь от звука, спит,
утопая в суглинке, как рыба-кит,
и бессмертие выглядит как визит
к небесам, отменённый снова.
Только хруст половиц, только скрип пера,
занесенного над листом, как гора
над ручьём. И строчка, что стёр с утра,
не меняет ни буквы, ни слова.

И в скрипичном ключе оседает медь
нашей речи наклонной. И время впредь —
это нитка, которой не завладеть
всей длиной – выпадает молча.
Спи. Пространство не терпит чужих причуд.
Только эхо в бору, только снег в парчу
одевает куст и теряет суть
в белизне, как строка в многоточье.