Запах женщины

Сквозь трещины в старом стекле пробивается соль,
В пустых коридорах сквозняк зашивает карманы.
Она проходила здесь утром, оставив мозоль
На памяти тех, кто привык лишь к туману.
Это не роза, не спирт и не выдох печи,
Это предчувствие шторма в открытом колодце.
Когда догорают последние в мире ключи,
И небо в ладонях испуганно бьётся.


Там, где завяла трава, но остался испуг,
Где каждый шорох становится верой...

Припев
Запах женщины  это привкус грозы над жнивьём,
Это горечь коры, что намокла под старой сосной.
Мы в этой тягучей прозрачности вечно живём,
Между немой тишиной и подпольной весной.
Это не вычеркнуть лезвием, не утопить,
Это честнее, чем правда в разбитом корыте.
Это единство, в котором кончается нить,
И замирает дыханье на каждом событии.


В её отпечатках  известь и мокрый песок,
Дыхание глины и старых, забытых тетрадей.
Она не целует, она нажимает курок
Твоей тишины, что спала в виноградном разряде.
Здесь нет ни имён, ни фасадов, ни масок, ни дат,
Только живая, дрожащая в пальцах основа.
Так пахнет земля, когда падает первый солдат,
Так пахнет в начале забытого богом слова.


Это не плен, это воля, зажатая в горсть!
Это не сон, это зренье, лишённое век!
Сквозь этот запах проходит незваный гость
Просто один на один. Просто человек.



Припев
Запах женщины — это привкус грозы над жнивьём,
Это горечь коры, что намокла под старой сосной.
Мы в этой тягучей прозрачности вечно живём,
Между немой тишиной и подпольной весной.
Это не вычеркнуть лезвием, не утопить,
Это честнее, чем правда в разбитом корыте.
Это единство, в котором кончается нить,
И замирает дыханье на каждом событии.


Лишь соль на губах...
И шёпот в щелях паркета...
Всё, что осталось...
До конца этого лета.