Дом который построил Хармс

Чернильница выпала в форточку прямо на темя
Тому, кто считал, что внутри затаилось не время,
А просто извёстка и чей то потерянный лапоть.
В том доме нельзя ни дышать, ни смеяться, ни плакать.
Там лестница вьётся, как хвост недобитой химеры,
И в каждой прихожей стоят антикварные меры
Для веса души, что забыла в буфете галоши.
Хозяин квартиры  на ангела злобно похожий.

Припев
Это дом, где ломается кость бытия о порог,
Где из каждой щели сочится невидимый бог.
Хармс выстроил стены из пауз и ложных звонков,
В подвале пасутся стада молчаливых зрачков.
Бессмыслица  знамя, абсурд  это наш чернозём,
Мы в этом затылке живём, мы в нём вечно гниём и цветём!


Стучит молоток по пустому, немому белку.
Повесил поэт на крючок свою совесть чеку.
Там окна зашиты весенним, подтаявшим льдом,
Там каждый кирпич притворяется мёртвым кротом.
Сквозняк полоскает в тазу лоскуты языка,
И истина бьётся в припадке у края виска.
Не строй себе крова  здесь крыша летит в облака,
Пока не иссохла у пишущей тени рука.


В четвёртой квартире старик пьёт нектар из пустых лепестков.
Он видит, как в море уходит кортеж из сундуков.
Там нет направления, нет ни «вчера», ни «потом»,
Лишь вечное «здесь» под огромным и белым холстом.
Сними свои мысли, как старый, протертый жилет.
В том доме, где Хармс, тишина поглощает ответ.

Припев
Это дом, где ломается кость бытия о порог,
Где из каждой щели сочится невидимый бог.
Хармс выстроил стены из пауз и ложных звонков,
В подвале пасутся стада молчаливых зрачков.
Бессмыслица  знамя, абсурд  это наш чернозём,
Мы в этом затылке живём, мы в нём вечно гниём и цветём!